Утраченная весна

Рекомендую читать под Tyler Bates Message for the Queen (Goodbye my love) А дни идут послушно и легко, их поступь равнодушна и жестока, Ты так же безнадёжно далеко, а рядом безнадежно близко кто-то. Не ты герой сегодняшнего дня, не ты со мной решаешь ребус сложный, Тогда зачем во сне зовёшь меня, когда с тобою встреча невозможна. Ирина Маулер

      Солнце, плеснувшее в глаза истончающимся к закату светом, и обилие веселого шума на дворе выдернули Ноэриэль обратно в мир, оглушительно напоминая, что вокруг по-прежнему кипит жизнь и существуют другие создания, помимо гордо шествующего впереди владыки Зеленолесья.       "Владыки Зеленолесья, сделавшего мне комплимент!" - накрыло теплым воспоминанием возликовавшее сознание.       Шедший перед ней Трандуил величественно остановился, обводя разом притихшую разномастную толпу полным равнодушия взглядом. Его гордо выпрямленная спина, скрытая серебристым плащом, мягко стекающим мерцающим водопадом с плеч на землю, застыла изящным изваянием. Можно было различить лишь легкое движение головы, не затронувшее длинные светлые пряди, покоящиеся в объятиях ажурного венца. Но и этого жеста хватило для чуткой стражи. Прямо возле арана вырос высокий эрингаленец. Толстая коса его, цвета туманной межзвездной дымки, была такой длинной, какой могла гордиться не каждая эллет. Что выдавало в нем не только возраст, но и, несомненно, особое воинское умение. Позволить себе отрастить подобную красоту мог только тот, кто был достаточно опытен и искушен в битвах. Строгое, сдержанное выражение лица, собранный, цепкий взгляд, едва пробежавшийся по самой эльфийке, но наверняка выяснивший о ней слишком многое. Эллет почувствовала себя неуютно рядом с ним и обрадовалась, когда ливневые глаза синдарца устремились на Трандуила.       - Отдай ей свою лошадь,- не поворачивая головы в ее сторону, вымолвил таур, точно зная, что его понимают с полуслова. - Я еду осмотреть окрестности, - почти детский восторг ее сменился холодным ужасом, липко охватывающим горло изнутри. - Вы останетесь здесь.       Она лихорадочно соображала, можно ли отказаться от конной прогулки, когда воин учтиво склонил перед ней голову:       - Бренниль*, - его вкрадчивый голос был нежен и, хоть девушка понимала, что это всего лишь дань традициям, ей почудилась в нем какая-то теплота, - прошу вас.       Эльф изящным жестом вытянул руку в сторону нескольких, спокойно стоявших без какой-либо привязи, скакунов.       Животные были великолепны. Светлый окрас шерсти от снежно-белого до искристо-золотистого, утонченность линий, явная породистость и почти кричащая ухоженность. Горделиво вытянув шеи, кони изображали совершенное безразличие к сочной траве под ногами, убеждая всех вокруг, что они вовсе не голодны и далеко не обычны, как остальные из их породы. Они беспокойно прядали ушами, окидывая окружающих настороженными взглядами.       Она даже не задумалась над тем, что не заметила лошадей с самого начала. В те первые минуты для нее существовал лишь спасенный ею на болотах незнакомец.       Они пробирались вслед за уверенно идущим сквозь расступающуюся, перешептывающуюся толпу тауром. Его высокая фигура, будто одно из древних Древ Света, рассекая беспокойное людское море, плыла впереди, окутанная ореолом силы и власти. Лучи закатного солнца сияли ярче звездной пыли в его волосах, игриво скользя по обручу короны и отражаясь тысячами лучей от ее отшлифованных фигурно изогнутых граней, рождали окутывающее владыку мерцание. Скупые, выверенные движения, полные животной пластики и спокойной уверенности, завораживали.       Эльфийка с трудом оторвалась от созерцания его спины, переводя взгляд на необычайную кобылу, стоявшую чуть в стороне ото всех. Казалось, что это не живое создание, а изваяние из белого мрамора. Лишь колышащаяся от порывов ветра длинная, чуть волнистая грива выдавала в этом безупречном животном творение из плоти и крови. Она была чистым совершенством, со змеящимися по поджарому телу, оттеняющими дивную белизну, едва голубоватыми жилами. Будучи на голову выше остальных коней, она одним своим видом заставляла поверить в древние легенды о меарас*. И можно было не сомневаться, что это лошадь владыки...       Подтверждая очевидное, эльф целенаправленно, не сбавляя стремительного шага, подошел к сказочному зверю, неожиданно мягко и легко касаясь гибкой изогнутой шеи белоснежного скакуна. Пальцы, унизанные перстнями, ласково пробежались по морде лошади, заставляя ту щурить от удовольствия огромные льдисто-голубые глаза, обрамленные длинными черными ресницами. Владыка довольно хмыкнул и с хищной грацией скользнул в седло. Единым привычным жестом расправив плащ-мантию, так что теперь полы расшитой серебром ткани шлейфом свисали со спины животного, Трандуил устремил свой пронзительный взгляд на эллет. Он выжидающе наблюдал за ней, будто проверяя что-то, будто чувствуя ее нерешительность и не понимая, в чем причина.       Ноэриэль отвела глаза, тревожно приглядываясь к лошади, к которой ее подвели. Растекшиеся по белой шерсти сизые, мягко очерченные пятна, будто тень от листвы, пронизанной серебристым сиянием лунного света, будто блики на глади стремительного ручья. Животное было совсем не похоже на тех умертвий, что носили на себе кольцепризраков.       Как и остальные... Однако этот страх сильнее меня.       Она до сих пор панически боялась ездить верхом на лошадях. С того самого проклятого дня, когда преодолела верхом на одном из ужасных порождений Саурона Дагорлад. С тех самых пор, когда пришедший в себя неживой конь сбросил ее с осклизлого гниющего торса в горное каменистое ущелье. Ей повезло, что внизу оказалась река, вынесшая ее бессознательное тело далеко от политых кровью и пеплом земель.       С тех пор она боялась. Не лошадей, нет. Эллет страшилась, что, не сумев удержать своих эмоций, не справившись с воспоминаниями, может навредить животному своей тьмой. Ее сумрак вырывался на свободу именно в такие моменты. И Ноэриэль предпочитала не экспериментировать с этим, подвергая неоправданному риску живое существо. Мален понимал ее. А вот как объяснить свое странное поведение тауру?       И всей его свите...       Проницательный синдарский воин, стоявший между эльфийкой и собственным скакуном, конечно, заметил ее встревоженность.       - Поверьте, вам нечего опасаться, она очень послушна, - склонившись к девушке, прошептал он.       Мужчина положил ладонь на загривок, и лошадь довольно всхрапнула. Ноэриэль повторила его жест, внимательно приглядываясь к реакции скакуна. Она попыталась унять свой страх, в который раз понимая, чего оказалась лишена из-за двойственности собственной природы, из-за чужого зла...       Если отказаться, сославшись на плохое самочувствие, это будет слишком подозрительно.       - Позвольте, я помогу, бренниль, - сильные горячие руки сомкнулись на ее талии, невесомо отрывая от земли.       Поздно...       Она успела только удивиться, обнаруживая себя в седле.       Ну почему эти синдарцы все такие нетерпеливые, порывистые...       Дороги назад уже не было. Спрыгивать с воплями с коня, устремляясь прочь, будет совсем уж невежливо. Особенно по отношению к Малену, которому придется все это как-то объяснять...       Она почувствовала тоскливую безысходность, совершенно неожиданно к тому же улавливая в себе чужие раздражение и досаду. Подняв глаза на странно напряженного короля, эльфийка удивленно заметила на его застывшем лице широко раскрытые глаза и чуть приоткрытые губы. Но в следующую минуту он будто скинул с себя некое наваждение, расслабленно скрестив руки на луке седла и переведя взгляд на горизонт.       Пока Ноэриэль обдумывала, что бы это все могло означать, ее тело по старой, но не забытой привычке располагалось удобнее, усаживаясь в седле, расправляя складки платья и подбирая упряжь.       Трандуил, все так же вглядываясь вдаль, холодно заметил своему воину:       - Не стоит так переживать за нее, поверь, она справлялась с куда более опасными существами, чем твоя лошадь.       Владыка смотрел в сторону, позволяя эльфийке зачарованно изучать его точеный профиль, но ей казалось, что он видит ее насквозь. Он, такой самоуверенный и могущественный, такой независимый и сильный, он откуда-то знал о том, что с ней произошло после того, как они расстались. Иначе, почему он решил, что она встречала умертвий назгул? Перед глазами поплыли картины серой сумрачной долины, заволакивая все перед ее взором тьмой. Тень эта росла, ширилась, заставляя ее чувствовать себя незначительной, беспомощной, слабой.       Вспыхнувшее среди завесы мрака голубое пламя его глаз вопросительно смотрело на нее. За их удивительным сиянием в сгустившейся вокруг тьме начали проступать остальные черты его лица, а затем и окружающего пространства. Во вновь посветлевшем мире аран отчего-то плотно сжимал губы, сдерживая явное недовольство. Эллет, мысленно поблагодарив его за спасение от минутной слабости, наконец, обрела дар речи:       - Откуда вам это известно?       - Известно что? - во взгляде арана мелькнуло упрямое любопытство.       Значит, он не знает... Да и откуда? Глупая!       Она вцепилась в поводья, оглядываясь на толпящихся чуть в стороне под навесом. Она искала поддержки, одобрения, даже простое тепло родных глаз могло помочь ей вернуть душевное равновесие. Хоть кого-то из них... Лорэль! Прозрачная синева предупреждающе глянула на нее - брюнетка едва заметно покачала головой и нахмурилась.       Конечно, я не скажу ему, гватель*...       - А ты полна загадок, - растягивая слова, пропел таур. Откровенная досада на его лице сменилась уверенным ожиданием. Так хищник, на миг потерявший преследуемую добычу из поля зрения, точно знает, что она появится снова. Он выжидал. У него было время...       - Вовсе нет, - тихо ответила Ноэриэль, мысленно, наконец, найдя для себя спасение. Аур всегда помогал в такие непростые моменты, полные сомнений и тревог. Значит, и сейчас ей нужно было хотя бы приблизиться к нему. - Думаю, лучше всего начать с самих виноградников...       ...- И гравиевая каменистая почва. Камни днем впитывают в себя солнечное тепло, а ночью отдают его лозам, защищая их от весенних холодов и повышая шансы винограда вызреть осенью, - эльфийка довольно быстро поняла, что разговоры на отвлеченные темы помогают ей расслабиться и отвлечься от собственных гнетущих опасений. Выбор темы был слишком очевиден, ведь о винограде за последние девять лет Ноэриэль узнала если и не все, то очень многое. - Вам, конечно, известно, что один и тот же куст, выращенный на разных почвах, даст различные вина.       Она повернулась к непринужденно ехавшему вровень с ней Трандуилу. Отвлечь от него ее не могло ничто. Он обладал над ней какой-то странной, даже страшной властью. С одной стороны, он пугал ее своими повадками, своим пронзительным взглядом, своей ошеломительной целеустремленностью. Он был словно ураган, словно шквальный ветер: непредсказуемый, порывистый, импульсивный, подчиняющийся собственным желаниям, мыслям и капризам и сметающий все на своем пути к выбранной цели. И то, что она не знала его целей относительно себя страшило ее. С другой стороны, именно его необычайная горячность мало распространенная среди эльдар, его упрямство и в то же время глубочайшее внутреннее достоинство, делали его невероятно привлекательным.       Всю дорогу эльф задумчиво смотрел на нее и молчал, изредка вставляя общие фразы. Он почти не оглядывался по сторонам и, казалось, слушая не слушал ее. На миг ей даже почудилось, что ему просто нравится звучание ее голоса, но она отогнала от себя эту глупую мысль, полагая, что у короля, должно быть, слишком много собственных забот. Украдкой эльфийка посматривала на него, отмечая идеальную посадку, абсолютно прямую спину и при этом расслабленную позу таура. Легкий ветерок увлеченно волновал тяжелые полы плаща, заставляя тяжелую ткань лениво поддаваться этой провокации. Кисти владыки небрежно поддерживали поводья, позволяя лошади идти самой. Едва заметно покачиваясь в седле от размеренного шага животного, зеленолесец держал голову прямо, горделиво подняв подбородок вверх. По его широким плечам будто разливались живые потоки лунного света, ласкаемые незримыми пальцами детей Манвэ*.       Девушка на миг представила, как эти серебристые пряди стекают по гладкой обнаженной коже в истинном свете ночного светила, скользя по выраженным мужественным линиям переплетенных тугих мышц... Кровь бросилась к лицу, голова пьяно закружилась. Она отвела глаза, заставляя себя продолжать рассказ.       Это, в конце концов, неприлично!       - Ранее мы смешивали их в разных пропорциях, - поборов смущение, выдавила эллет, - но теперь решились на создание нового напитка, целиком и полностью из ягод Аура, - одно его имя уже придавало ей сил и переключало мысли в иное русло. - Вот с этих рядов они и начинаются, - девушка указала на ближайшие кусты с густой зеленью широких листьев, ровными линиями взбиравшихся на пологий холм. Даже эта картинка перед глазами знакомо согревала ее сердце. Она обернулась к чуть отставшему владыке, отстраненно обводящему взглядом виноградник: - Я утомила вас скучными рассказами? Прошу прощения...       - О, нет, - улыбнувшись, откинулся в седле Трандуил. Его изучающий взгляд заскользил по ней, отчего эллет начала краснеть еще больше. - Я всего лишь задумался...       - Задумались? - переспросила эльфийка, неосторожно погружаясь в васильковую бездну его глаз и отстраненно продолжая: - Здесь хорошо думается, я вас понимаю. Я и сама провожу много времени у первой посаженной здесь лозы. Или у моря...       - У моря? Ты не боишься слушать отголоски песен Айнур*, - задумчиво протянул Трандуил, не замечая ее головокружительного падения. Не замечая, как ее душа стремительно несется куда-то, увлекаемая густым, обволакивающим цветом. Не замечая, как она падает вверх, поднимаясь к самой синеве небес, растворяясь в недоступной нежности воздушных потоков, воспаряя над всем миром. - А сейчас твой страх почти осязаем, - она, наконец, вырвалась из ласкового плена его взгляда, прикрывая глаза от нахлынувших эмоций. Дыхание было сбито, говорить сложно.       Ноэриэль приходила в себя, ощущая, как на смену окрыляющей эйфории приходит тоска. Удушающая тоска по тому, что только что испытала. Эта тонкая, хрупкая связь с синдарцем перерастала сейчас в нечто сильное и нежное. В нечто, что связывает эльдар навсегда, уходя с ними за грань смерти, за грань мира. В нечто, что рождалось лишь однажды в их сердцах. В нечто, о чем она не смела мечтать.       Но ничему этому не суждено было сбыться. И оттого, пока все это невесомо и уязвимо, пока она еще не ощутила и не осознала происходящего до конца, пока смятение еще сильно в ней, надо было избавляться от этого. Но ей так не хотелось терять его... это чувство и этого мужчину. Ей так хотелось испытать хоть каплю, хоть миг... Неужели и это ей не дозволено?       Да, именно. И я знаю почему.       Горечь ядовито лизнула ее душу, горечь того, что недоступное стучало в ее сердце, а она не могла впустить уже свершившееся чудо в свою жизнь. Не могла, зная, чем обернется это ее чувство.       Будет больно, Ноэриэль. Будет очень больно. А тебе нечего противопоставить этой боли... Тьма окутает твою истерзанную душу и дороги назад уже не будет...       - Чего еще ты боишься, кроме лошадей и владыки Зеленолесья?       Она подняла на него взгляд. Догадки сменяли в его глазах одна другую, заставляя его заметно морщиться, видимо откидывая их все, как неподходящие.       Такой завораживающе красивый, такой настойчиво-упрямый, такой обжигающий, такой близкий... Неужели в нем живет ее частичка? Неужели это его она тянула из мрака отчаяния? Неужели он действительно здесь?       Она отвернулась, пряча слишком сильные чувства, захлестнувшие ее с головой.       - Себя, - печально прошептала она, не совладав с собой.       - Я бы тоже тебя боялся, - Ноэриэль неверяще глянула на владыку, абсолютно серьезно смотрящего на нее сверху вниз. - Ты способна на многое, Ноэриэль, - проницательно заметил он, растягивая тонкие губы в теплой улыбке. Девушка в ответ робко улыбнулась, чувствуя мягкий толчок в сердце. - Как ты выбралась оттуда?       Конечно, об этом он не мог не спросить.        Она нахмурилась:       - Мне до сих пор снятся кошмары об этом...       Не будет же он жестоко выпытывать правду?       - А вы? Как выбрались вы?       Король на мгновение замешкался, одаривая ее задумчивым взглядом, будто взвешивая что-то. Она чувствовала сомнения в нем. И видела, как плавно расслабляются мышцы на безупречном лице, словно какая-то тяжесть покидает его.       - Не скажу, что сплю спокойно, - вернул он ее реплику. Это откровение было доверием с его стороны, но все же он дал понять, что не доволен ее туманным ответом.       Белоснежное чарующее создание под ним потянулось мягкими губами к сочной траве. Роскошная гладь ее ослепительной гривы изящными ручейками растеклась по зелени лужайки. Животное переступило с ноги на ногу, подбираясь к более лакомому пучку, арана мягко качнуло в сторону, но он даже не обратил на это внимание, не отводя взгляда от эллет, ни на дюйм не изменив наклон головы.       - Однако теперь все кончилось и Тени больше нет... - добавил владыка, заставляя ее неосторожно выдать свои опасения.       Вот как? Что же она видит в жутких мучительных кошмарах, если не Тень? Что не ослабляет свою ледяную хватку, жестко впиваясь когтистыми лапами в ту ее часть, где еще живет свет? Что по-прежнему зовет ее, вытягивая душу из уставшего тела?       Она тут же опустила глаза, но было поздно - зеленолесец понял слишком многое.       - Кто ты такая, Ноэриэль?       Его голос обдал ее холодом и страхом. И спрятаться теперь было невозможно - король удерживал ее лицо за подборок. С кончиков его пальцев под кожу эллет начал просачиваться беспокойный зной.       Владыка, воззрившись на собственную руку широко раскрытыми глазами, отдернул ладонь:       - Как ты сделала это? - приглушенно спросил он.       О, Валар, если он узнает кто я, что я увижу в его глазах? Что почувствую?       - Сделала что? - испуганно произнесла девушка.       Пауза, повисшая меж ними дребезжала в ее голове, заставляя прокручивать тысячи вариантов его вопросов, жалеть, что не сбежала сразу, радоваться, что сейчас он так близко, так опасно близко...       - Как спасла меня, как вытащила оттуда? - настойчиво уточнил Трандуил и в его глазах начало разгораться то самое пламя, опаляющее нутро эльфийки всякий раз, когда она ловила его взгляд. Ей стало страшно, потому что она поняла, что хочет рассказать ему. Рассказать обо всем, освободиться от этого неподъемного бремени, переложить хотя бы часть этой тяжести на сильные плечи или избавиться от мучительных мечтаний об этом, убедившись, что ни один эльдар не пожелает разделить с ней подобное. Тем более этот, наделенный властью и свободой, синдарец.       К чему ему чужая ноша? Зачем ему чуждая слабость? Когда он может получить все... Когда у него есть все.       - Я говорила, я поделилась жизненной силой... - Ноэриэль почувствовала, как испуганно вздрогнула под нею лошадь, перенимая состояние наездницы. Девушка в панике глянула на животное, опасаясь, что своими переживаниями могла причинить ей вред.       - Я знаю, где я был, - Трандуил резко наклонился к эллет так, что она ощущала тепло его дыхания на своем лице. - Жизненная сила мало что могла сделать с этим.       Она растерянно лепетала что-то в ответ, пытаясь не смотреть в провокационно близкие глаза, в которых видела свое отражение. Пытаясь не замечать, как на мгновение таур замер, переставая дышать. Пытаясь не чувствовать то, что поднимается из самых глубин. Но владыка уже пришел в себя, уже что-то говорил, усмехаясь одними губами - тонкими, четко очерченными, упрямыми и такими влекущими.       Он отстранился, опуская взор ниже. Брови его напряженно сошлись на переносице, а руки настойчиво привлекли ее кисть к себе и уверенно разжали ладонь. Эльфийка судорожно сглотнула, запоминая кожей эти прикосновения тонких изящных пальцев, зачарованно впитывая картину хрупкой близости расширившимися зрачками. Блики лунного света переливались в крупных камнях его перстней. Чуть подрагивающие от напряжения мышцы рук проступали заметными очертаниями на тыльной стороне его кисти. На фоне ее смуглой кожи его молочная, гладкая белизна казалась мерцающей в ночной мгле.       Болезненный тон его голоса потряс ее. Слегка поникшие плечи, опущенное лицо, скрытое пологом скользнувших с плеча волос, прикрытые глаза - он будто покорно ждал от нее приговора:       - Я настолько страшен? - ее накрыло виной, сожалением и отчаяньем короля, разрывая на части желанием унять его боль и страхом вероятных последствий ее признания.       Она хотела облегчить его страдания, как и тогда. Хоть сейчас причины его мук были иными, но Ноэриэль могла помочь и в этот раз, рассказав, чего именно и почему боится. Но теперь перед ней был уже не беспомощный безымянный воин, перед ней был сильный и властный правитель. И скрыться от этого мужчины она уже не сможет...       - Я не знаю, - его пальцы выпустили ее запястье и ей внезапно стало холодно. - Не знаю, почему это происходит со мной...       Трандуил поднял на нее взгляд, в котором голубой лед, успевший скрыть его душу за прошедшие мгновения, плавился и сгорал в том самом глубинном пламени, удивительном для небесного оттенка.       Крик парящей в выси чайки прерывает это откровение.       - Пора возвращаться, - произносят ее губы то, что положено и правильно, но вовсе не то, к чему так стремится ее фэа*.       - Да, - кивает владыка. - Как только взглянем на море.       Он хотел провести время с ней... С ней и только с ней. Вот только зачем ему это?       Море Рун лениво вылизывало берег внизу, убаюкивающе шелестя величественным пологом белопенной мантии по мелкой гальке. Волны играючи захватывали камешки, унося до времени в таинственную бездну и великодушно возвращая обратно на свое усмотрение, без устали шлифуя из века в век, силясь выбраться дальше очерченной Валар территории. Белоликий владыка* уже вывел свою ладью на потемневший небосвод в надежде увидеть ускользающий образ своей сияющей возлюбленной. Она всегда убегала от него, уплывала... Потому что им нельзя быть вместе, ведь когда они все же встречались, землю накрывал мрак...       Хотела ли Ноэриэль уплыть? Да. Хотела. Но не могла. Тьма искаженного мира слишком крепко привязала ее, навсегда лишая возможности обрести если не счастье, то хотя бы покой. Она тоскливо смотрела на ластящийся прибой, думая, как должно быть прекрасно внешнее море, несущее свои воды к самому Валинору... Недостижимому для нее Валинору.       - Я искал тебя, - тихие слова синдарца за ее плечом были подобны раскату грома, следующему за ослепительной грозной вспышкой, разрывающей ткань небес пополам. Раскалывающей пополам и ее жизнь, в которой отныне было лишь до и после...       Она перестала дышать, потрясенно оборачиваясь к нему. Медленно, слишком медленно к ней возвращалась способность думать. Мысли запоздало пытались перекричать оглушительный стук взволнованного сердца, но оно не хотело слушать их. Оно хотело слушать его, только его. Раствориться в этом головокружительном признании, в волнах безграничного счастья, поднимающих ее существо на неизведанные высоты. В душе ее пела и искрилась жизнь, в сердце ликовала надежда. Свет ее множился и рвался наружу, буквально сочась сквозь кожу.       Она видела, как за спиной короля замер и исчез последний прощальный луч, выделивший его стройную горделивую фигуру на фоне сумрачного неба. Как беспокойство, полыхнув в его глазах, сменилось смятением.       - Я искал тебя, чтобы поблагодарить, - сердце эллет больно споткнулось об эти слова, сбиваясь с ритма. Душа надрывно треснула, впуская неприветливый холод окружающего мира внутрь. Она будто окаменела, покрываясь разъедающими слезами умирающей надежды, одеваясь свинцовой тяжестью разочарования. Послушная тьма колыхнулась на дне ее фэа, подняла равнодушное лицо, хищно подбираясь всем существом, готовясь вытеснить блекнущий, корчащийся от боли свет.       Лошадь под Ноэриэль прижала серые уши к голове, заметно подрагивая. Девушка удержала сознание на самой грани.       Не сейчас. Только не сейчас. Лошадь...       Несчастное животное было ни в чем не виновато. А поддаваться мраку и боли сейчас значило погубить еще одно живое существо. С трудом вернув себе контроль, затолкав глубже яростный, пылающий шар туго спеленутых чувств, эллет заставила себя вслушиваться в речь невольного палача.       - Проси, что пожелаешь... - хриплый голос таура касался струн ее фэа нежнее бархата, но слова резали больнее сотен отточенных клинков, впуская яд разочарования глубже. - Пусть вернуть этот долг я не смогу, но отплатить тебе за спасение обязан.       Он склонил голову, прикрывая глаза, словно отвешивая ей учтивый поклон. Уважение. Традиции. Обязанность.       Обязанность... Вот что привело его сюда. Вот зачем он искал ее... Долг, благодарность, уязвленная гордость воина и короля...       Это было правильно и не было его вины в том, что наивная девушка позволила себе вольные мысли и глупые мечты.       Отчего же так отчаянно тоскливо и больно осознавать всю безнадежность простых девичьих фантазий?       - Вы ничем не обязаны мне, аран, - глухо ответила она, невольно находя взглядом место его прошлого ранения.       Она помнила каждый белесый застарелый шрам на его теле, помнила длинные полосы синюшных отпечатков от ударов, принятых на себя доспехом, мелкие царапины и тот кроваво-черный росчерк на скуле, когда она только нашла его в том месиве...       - Я сделала это для себя. И сделала бы снова. Я не воин и не могу сражаться с Врагом в битве. Поэтому примите это как то, в чем я смогла ему противостоять, - голос ее все же дрогнул. Воспоминания об этом противостоянии были слишком тяжелыми. - Вы же не благодарили подобным образом каждого воевавшего с вами плечом к плечу.       - Далеко не каждый отважится отправиться по тропе Мандоса за неизвестным эльфом, чтобы вернуть его к жизни, - возразил ей Трандуил, плотно сжимая челюсти. Он явно не привык, чтобы ему перечили.       - Как я уже сказала, я сделала то, что могла. Не будем об этом... - устало попросила она.       - Ты забываешь, с кем разговариваешь, - гнев короля перекрывал его растерянность, выдавая себя в подрагивающей верхней губе и сжатых кулаках. Но, хоть взгляд его спешно темнел, одеваясь сталью, Ноэриэль видела в серо-голубых глазах сомнение и... вину. - Я даю тебе время подумать, но отказа я не приму.       Ороферион величественно развернул лошадь, отправляясь в обратный путь. Ноэриэль последовала за ним, погружаясь в невеселые думы и напряженную тишину, разливающуюся в обступающей их ночи.       Когда они добрались назад, в притихшем дворе их встречало лишь несколько эльфов, двое из которых были королевскими провожатыми. Эллет узнала владельца ее скакуна, но выдавить приличную улыбку так и не сумела. Чем ближе она подъезжала к дому, тем тягостнее становилось на душе. Каждый миг молчаливой пытки продлевал агонию тех чувств, что медленно сгорали внутри нее, не допущенные к жизни жалящими словами владыки, лишенные права смерти самой Ноэриэль, по крайней мере до тех пор, пока это могло принести вред невинному созданию.       Животное этого не заслужило. Как не заслужил потерять верного друга тот внимательный синдарец.       Эта мысль была единственной, что удерживала на эльфийке маску, плотно прилаженную за столько лет к душе, где дышал и жил сумрак. Она привыкла к этому мысленному контролю. Привыкла холодно сдерживать себя и свои эмоции. Привыкла, потому что была вынуждена, потому что боялась, потому что оставаться собой иначе было нельзя. Но сейчас ей это удавалось с трудом.       Стремительная послушно остановилась, пойманная ловким хозяином под узцы. Девушка бездумно вынула ноги из стремян, мягко выскальзывая из седла и замечая на себе беглый взгляд арана. Но неожиданно владыку заслонил сдвинувшийся в сторону Хитлайн. Эллет подняла на воина помутневший от боли взгляд. Вопреки ее ожиданиям, синдарец смотрел не на нее. Чуть вздернув брови вверх, эльф с тревогой смотрел на подол ее платья. И только тут эллет поняла, что все это время была босая. Длинное платье прикрывало ее оголенные ступни, пока она шла и даже пока неспешно ехала верхом, но не когда она слезала с лошади. Хитлайн вовремя заметил это, благородно прикрыв ее собой. Он не знал, что Трандуил видел куда больше, чем ее щиколотки...       - Думаю, Ноэриэль не помешает переодеться к ужину, - услышала она мягкий голос отца, разговаривающего с тауром Зеленолесья.       - Не помешает ей и переобуться, - как ни в чем не бывало заметил Ороферион, давая понять, что понял маневр собственного стражника, но все равно все знает и замечает.       Наверное ей положено было покраснеть, но никаких моральных сил на это у нее уже не было. Поэтому она, лишь тихо шепнув "спасибо" невозмутимо улыбнувшемуся Хитлайну, поспешила к себе. Держать лицо дольше она не могла.       Еле слышно скрипнувшая кровать, на которую она бессильно опустилась, стала для эльфийки какой-то чертой, гранью, сломавшейся под натиском нахлынувших чувств.       Душа ее поползла обширными трещинами, неотвратимо переходящими на отшатнувшийся в стороны мир. Рушилось небо, опрокидывая на эллет потоки боли, проваливалась куда-то земля, стремясь поглотить стенающую фэа, и сама она распадалась на куски, отвергнутые тем, кому хотела довериться. Корчась в колких объятиях обиды, горечи и отчуждения, эльфийка стискивала зубы, сдерживая мучительные стоны, рвущиеся с кривящихся губ. Она в панике искала что-то, за что могла зацепиться мыслями, чтобы не ввергнуться во тьму.       Она смотрела по сторонам невидящим взглядом, сквозь пелену слез, понимая, что мир вокруг не померк, как бы ей ни было плохо. Только краски его стали неприятно резать ее по живому, вызывая внутреннее неприятие.       Жизнь продолжалась. Только ей, как и раньше, в ней не было места.       Остальное лишь иллюзии, которые легко разрушились парой фраз из уст владыки Эрин Гален.       Лишь иллюзии...       Ей казалось, что взгляды всех присутствовавших на ужине с подозрением оплетали ее с королем. От такого пристального внимания она так и не смогла проглотить ни кусочка. Даже маленькие глотки вина с трудом проходили в судорожно сжатое горло. Да и хотела ли она есть? Хотела ли она вообще находиться там?       Это было необъяснимо, но острое желание быть рядом с синдарцем осталось даже после болезненного осознания, что он таур, разрушившего так усердно скрываемые ей самой хрупкие фантазии. Даже после того, что он открыл зачем искал ее, погребая ее трепещущее сердце под острыми обломками мечты. Мечты, жившей вопреки здравому смыслу, безнадежной, обреченной, несбыточной. Что-то в ней все еще дышало им, жило его глазами и боролось за призрачную возможность. Отчаянно сопротивлялось, стремясь из беспросветной тьмы к свету.       Ее тянуло к нему. Его лицо притягивало ее взор. Его голос увлекал в бездну мурашек и игривого холодка по спине. Его движения завораживали, подчиняя сознание, заставляя волю истончаться, а тело пылать. И весь этот вихрь эмоций бил по уязвимой фэа, стонущей от отчаянья и глубочайшего обреченного одиночества.       Меньше всего ей нужно было сейчас находиться здесь, под откровенно любопытными взглядами своих и изучающе-пронзительными приезжих. Эта их совместная прогулка с Трандуилом явно вызвала недоумение у большинства. А еще это "приглашение" в добровольно-принудительной форме... Аран Зеленолесья, вероятно, не обучен прежде справляться о желаниях других, привычно решая за всех и каждого, что и кому делать и где находиться. Присутствовавшие теперь разглядывали ее, как прокаженную, кроме, может, шокированного Малена и сочувствующей Лорэль. Но все возмущение Ноэриэль гасло, когда она смотрела в его глаза, полные твердого намерения и нетерпеливого ожидания. Чего он хотел от нее? Зачем звал? Чтобы показать свои владения? Произвести впечатление? Приблизить к себе? Зачем она ему нужна?       Она не знала. Но знала, что этой ночью ей не удастся уснуть. Поэтому, когда таур с отцом покинули обеденную залу, а оставшиеся увлеклись бурным обсуждением произошедшего, эллет незаметно выскользнула через боковой выход на темный тихий двор. Прижавшись спиной к еще теплым доскам закрытой двери, она прикрыла глаза и глубоко вдохнула свежий ночной воздух, свободный от его дурманящего аромата и запахов приезжих синдарцев.       Слишком много событий за один вечер. Слишком много потрясений. Она открыла глаза, оттолкнулась от дома и погрузилась в зыбкую мглу, пронзенную мягким светом от переплетения лунных лучей и звездного мерцания. Было лишь одно место во всей Арде, где ее ждал покой и умиротворение.       Добравшись привычными тропками до той самой виноградной лозы, жизнь которой ей доверила ушедшая дева-онодрим, эллет опустилась на остывающую землю, нисколько не заботясь ни о чистоте платья, ни о холоде. Возле Аура думалось и дышалось легче. Мягкий шелест его листвы нашептывал что-то успокаивающее и вечное. Густая пепельно-седая дымка пленила звездную россыпь, сотворенную еще до пробуждения детей Илуватара. Посмотрев на север, девушка увидела слепяще-яркое сияние семерых*, грозным вызовом пресветлой Элберет* возженных над первой обителью падшего Валы*. Ей они всегда казались самым ясным созвездием, самым вдохновляющим, самым чистым. Самым сильным.       Силы ей сейчас не помешают... Как она сможет отправиться в Эрин Гален? Как отреагирует на нее древнейший лес в Арде? Как вести себя с проникающим под кожу и мысли владыкой? Как удержать рвущее душу чувство?       Тонкая курчавая веточка нежно царапнула ее плечо, доверчиво ластясь к задумчиво-печальной эллет. Девушка грустно улыбнулась, склоняясь к молодому виноградному побегу и опуская лицо в объятья мелких еще листочков. Осторожные поглаживающие прикосновения отзывались вспышками тепла внутри эльфийки. Трепещущие ветви лозы слепо тянулись к Ноэриэль, будто пытаясь поддержать, приласкать запутавшуюся эльфийку.       "Зачем ему я?" - мысленно простонала она, зажмуриваясь.       Я искал тебя, чтобы поблагодарить...       Как ты сделала это...       А ты полна загадок...       Я ему просто любопытна. Что, если дать ему то, что он так жаждет? Открыть мою "великую тайну"?       На мгновением перед внутренним взором эллет возникли налитые серым бездушным холодом глаза арана и презрительно изогнутые губы... Это было как удар под дых. Ноэриэль согнулась пополам, съёживаясь под суровым взглядом.       Когда это случилось со мной? Когда он стал моей слабостью? Там, на болотах, когда я упрямо тащила его из тьмы отчаяния? Может, тогда моя душа вплелась в его фэа вместе с отданным светом? Может, поэтому эта связь, это переполняющее чувство оказалось столь ярким и столь болезненным? Это почти как...       Тяжело оперевшись рукой о землю, она с трудом удержалась в нескольких дюймах над гравием, чудом не сломав побег Аура. Воздух с шумом покинул легкие, слезы горячими ручейками прокладывали петляющие дорожки на онемевших скулах.       О, Валар, что же мне делать? Что же он делает? Почему я?       Она не жалела, что спасла его, подвергая себя двойной опасности тогда и сейчас. Она не жалела, что увидела синдарца теперь, убедившись, что не напрасно вложила часть жизненных сил в умиравшего воина. Она испугалась лишь собственной острой реакции и излишне напористого и властного зеленолесца, которому от нее нужно было так мало и так много одновременно.       Ветер холодил ее кожу, высушивая слезы. В голове прояснялось, сердце медленно успокаивалось, смиряясь с тем, что уже нельзя было изменить. Обида в душе истаивала, сменяясь ясным пониманием.       А ведь он не мог сказать мне ничего иного... Чего я, собственно, ожидала? Признания в любви? Щенячьего взгляда? Клятв верности? Я ведь чувствовала не только свое смятение... Да и поведение его сопровождения хоть и не явно, но выдавало их удивление. Не думаю, что этот Хитлайн со всеми столь любезен. Не за красивые глаза и длинную косу он занимает свое место. И все же он был более, чем дружелюбен, с теплом и... заботой отнесся к незнакомке. А он должен знать своего короля и его повадки...       Значит, это не только мои догадки... А что, если и таур чувствует мои переживания? Не потому ли я ему любопытна? Может, дело в свете, которым я поделилась с ним? Может, это создает особую связь между нами? Не это ли причина и всего остального, испытываемого мною?       Девушка села обратно, устремляя взгляд в пустоту перед собой.       В этом свете все уже не выглядело таким безнадежно больным и мрачным. И весь ее разговор с владыкой приобретал иные краски. В конце концов, она спасла ему жизнь, и он настаивал на ответной услуге. Ни у кого во всей Арде не было поводов сомневаться в слове молодого короля Эрин Гален. Ноэриэль, как и все, прекрасно знала о том, что, в отличие от своего покойного отца, Трандуил смог перешагнуть через себя и свою ненависть к нолдор, проведя всю войну под командованием их короля.       Что ж, значит, если что-то откроется в этой поездке: если ее не примет Зеленолесье или тьма вырвется наружу как-то иначе, она сможет воспользоваться обещанием Орофериона.       Теперь ей было не так страшно...       Когда кавалькада эрингаленцев стройным рядом покинула их поселение, Мален тепло посмотрел в глаза Ноэриэль и жестом пригласил следовать за собой. Пройдя по широкому освещенному коридору, отец отворил резную дверь своего кабинета, пропуская ее внутрь. Из проема повеяло прохладой, напоенной ароматом хмеля и терпким запахом соцветий ночной красавки.       В просторной комнате скупо горели свечи, и эльф, подойдя к длинному рабочему столу зажег два больших изящных светильника, свисающих на витых изогнутых подвесках прямо с потолка. В расширившийся круг света, изгнавшего тьму даже из дальних углов, попали высокие стеллажи, тянущиеся вдоль стен до широких оконных проемов. Здесь, между громоздкими фолиантами и виноградными саженцами в крошечных горшочках, были аккуратно расставлены тигли, ступки, разнокалиберные колбы и емкости со всевозможными веществами. Мален старательно изучал и дорабатывал приемы обогащения вин. Чтобы улучшить питательные и целебные свойства изготавливаемого напитка, он добавлял к суслу цветочную пыльцу, шишки хмеля, пряности и разнообразные ягоды, для терпкости косточки белого или черного винограда...       - Сель*, - прервал поток ее отвлеченных мыслей мужчина, - прошу, скажи мне правду.       Девушка зябко повела плечами, чувствуя, как на самом деле успела замерзнуть этой ночью.       - Тогда на Дагорладе я спасла владыку Зеленолесья, - звенящим голосом произнесла эллет.       Вот. Она это сказала.       Мален упал в резное кресло, прикрывая лицо рукой. Бледные пальцы эльфа с силой растирали виски. Ноэриэль стало неловко перед ним. Она приносила ему одни беспокойства, с самого своего... зачатия. Ее передернуло.       - Ада, - тихо позвала она, и мужчина поднял на нее обеспокоенный взгляд. - Ты не должен волноваться за меня. Я поеду в Эрин Гален и проведу там праздничные дни, договорюсь о контракте на продолжительное время и вернусь домой. Я уже даже придумала, как мы будем получать свои бочки обратно...       - Дочь моя, - устало улыбнулся Мален, - я всегда волновался и буду волноваться за тебя. Даже когда у тебя будут собственные дети.       Она дернулась, как от пощечины, замечая, как сразу изменилось лицо эльфа.       - Ты не должна закрываться от жизни, - мягко, но настойчиво произнес он. - Мы любим тебя и живем с тобой довольно давно. И никому из нас ты не причинила вреда, как никто не пожалел о столь близком соседстве. Ты слишком опасаешься...       - Если бы это было так, у меня не было бы причин убегать в тот раз, - возразила эльфийка. - Я не могу быть беспечной. Ты же понимаешь, чем я рискую. И чем рискуете вы все, находясь слишком близко ко мне. Я ценю это, - она остановила его жестом, продолжая: - Но я не хочу множить вероятных... жертв, - последнее слово она вытолкнула из себя, чувствуя, как оно корябает горло и обжигает язык. - А дети... Отец, я не могу обрекать еще кого-то на участь, подобную моей.       Мален встал из-за стола и, подойдя к ней, осторожно взял за руки, сводя их вместе:       - Ноэриэль, но ведь ты не плохая, не злая... Почему же ты думаешь, что твои дети будут иными?       - Я говорю вовсе не об этом, - она наблюдала за тем, как его большие пальцы ласково поглаживают ее запястья. Редкие моменты подобной нежности были для нее настоящим счастьем, таким же теплым и хрупким, каким ему полагается быть в искаженном тьмой мире.       - Ты не можешь лишить себя всех радостей жизни и надежд! И ты не можешь отказать всем остальным в возможности полюбить тебя и принять, как приняли мы. Это несправедливо. Ты это понимаешь?       Она молча кивнула, упрямо думая о своем.       - Сель? Посмотри мне в глаза и пообещай подумать о том, что я сказал, - повелел эльф.       Девушка подняла на него тоскливый взгляд:       - Хорошо, я подумаю. Но ничего больше не обещаю, - тихо проговорила эллет, вызывая понимающую улыбку у Малена. - Так ты отпустишь меня к нему?       Эльф лукаво вздернул бровь, всем видом показывая смутившейся девушке, что обратил внимание на странную постановку вопроса.       - Боюсь, я не смогу отбить тебя у эрингаленцев, даже если призову помощь из Гондора*, - усмехнулся он, поясняя на ее вопросительный взгляд: - Король предупредил, что пришлет за тобой отряд сопровождения. Мне кажется, это будет больше похоже на конвой. Поэтому я и хотел поговорить с тобой, - мужчина сделался серьезным. - Мы можем уехать. Только мы с тобой. Хотя, я больше чем уверен, что и остальные последуют за нами...       - Уехать? - потрясенно повторила она. - Куда? Зачем?       - Если для тебя эта поездка и само внимание владыки неприятно, болезненно, если ты считаешь эту затею опасной и ненужной, мы можем уехать.       Она грустно улыбнулась:       - С чего ты взял, что аран Зеленолесья будет проявлять ко мне этот свой интерес и дальше? Я спасла ему жизнь и он хочет отблагодарить меня за это, вот и все.       Мален как-то странно посмотрел на нее, задумчиво кивнул и отпустил руки.       - Что ж, если тебе эта поездка по душе, - он сделал паузу, пристально вглядываясь в лицо эллет. Так ничего от нее и не дождавшись, эльф продолжил: - Ты, конечно, поедешь. И у тебя будет все необходимое, - он указал ей на кресло напротив своего, - а теперь расскажи мне, что ты там придумала с бочками. Я всегда поражался твоей изобретательности...       Утренний гомон взволнованных чем-то птиц заставил Ноэриэль попрощаться с Ауром и, наконец, отправиться домой. Со времени отъезда Трандуила ей так и не удалось уснуть. Мучительное чувство не позволяло смежить веки, тут же наполняя сознание яркими воспоминаниями о владыке Эрин Гален. Пришлось признаться самой себе, что таур забрал ее покой.       Звонкий каскад трели иволги умолк, рассыпаясь над согревающейся в первых лучах солнца луговой травой. Грузные пушистые шмели, гулко жужжа, облетали свои владения, усиленно работая крылышками. Эллет проводила взглядом трогательную в своей хрупкости и очаровательную в изяществе бабочку, выскользнувшую буквально у нее из-под ног.       Если уже сейчас я не могу уснуть, то что будет со мной там? И что будет после этой поездки?       Мысли эти посещали ее с завидной периодичностью, слишком явно подводя к одной простой и ясной истине. Она была слишком уязвима перед араном Зеленолесья.       Все эти слезы, слишком бурные реакции на его слова и поступки, на его взгляды и интонации, перепады настроения, внутреннее сумасшедшее смятение - все это выбивало ее из колеи. И все это было слишком не характерно для нее. Даже на проклятом поле, отчаявшись найти спасение, даже позволив тьме затопить себя, когда она убила того орка, даже внимая страшному рассказу Малена, она не была такой обессилевшей, слабой, зависимой, какой ее делала близость синдарца.       Да, это упоительное чувство кружило голову, пьянило, окрыляло, давало чувство безграничной свободы. Но вся его сладость не могла сравниться с той болью, холодом и дикой пустотой, которые накрывали эльфийку следом. Возможно, она слишком много размышляла, напрасно нагнетая не столь уж опасную ситуацию. Возможно, было в этом много надуманного, ложного. Так она полагала, пока его не было рядом. Пока его не было рядом, эллет казалось все понятным, ясным и более, чем поддающимся объяснению. Пока его не было рядом, она могла взвешено и разумно мыслить, пытаясь предугадать возможные варианты развития событий и придумать подходящие решения для себя. Но что-то мудрое и древнее, как сама Арда, что обитало внутри нее, знало, что все это будет забыто, когда она увидит его снова.       Ноэриэль не лгала себе лишь в том, что она хотела увидеть его еще раз. И ждала этого, чувствуя, как внутри растет нетерпение и тревога.       Размышляя об этом, девушка не заметила поджидавшую ее у тропинки Лорэль. Только когда жемчужно-белые пальцы названой сестры нежно коснулись ее плеча, эльфийка, вздрогнув, подняла лицо от утоптанной узкой полоски травы. Увидев подругу, Ноэриэль с облегчением выдохнула и улыбнулась:       - Гватель, ты испугала меня...       - Я бы на твоем месте боялась совсем иного, сестра, - даже подобные серьезные речи девушке всегда удавалось пропевать, услаждая слух собеседников. Вот и сейчас Ноэриэль видела обеспокоенность в ее лице, слышала напряженные нотки в голосе, но не могла не насладиться удивительной мелодичностью произнесенной фразы. - Судя по серым теням, не скрывающим себя на твоем лике, милосердный Лурин* по-прежнему не снисходит до тебя.       - Ты всегда слишком проницательна и заботлива, - попеняла ей эллет, думая, как скрыть следы бессонных ночей от отца. - Я боюсь кошмаров...       - Кошмаров ли? - прозрачно-синие глаза смотрели пристально.       Ноэриэль перевела взгляд куда-то за плечо подруги, тихо отвечая:       - Я не знаю.       Лорэль кивнула, разворачиваясь в сторону поселения, и они вместе неспешно отправились к дому.       - Я решила, что поеду с тобой, - нежно пропела темноволосая, глядя, как румяные от зари облака возвращают себе привычную белизну. - И не трать время и силы на то, чтобы отговорить меня, гватель. Я знаю все, что ты скажешь и понимаю степень опасности и для тебя и для себя. Но больше я тебя одну не отпущу. Никогда.       После возвращения Ноэриэль, когда прошла первая радость и были выплаканы первые слезы, Лорэль призналась, что видела тогда, как девушка уходила. Видела, но решила, что важнее уважить ее решение, не чиня препятствий и не задавая лишних вопросов. И об этом эллет жалела потом все время, казня себя в том, что не остановила, не спросила, что произошло, не проследила за подругой.       - Кроме того, ты из рук вон плохо обращаешься с оружием, - ласково улыбаясь, добавила она, на что Ноэриэль удивленно вскинула брови, поворачиваясь к шедшей рядом эльфийке. - И не надо на меня так смотреть, - чуть вздернув остро очерченный подбородок, продолжила Лорэль. - То, что тебе удалось на Дагорладе, говорит лишь о сказочном везении.       Из всех эльфов, пришедших с Маленом в Дорвинион и обосновавшихся здесь, истинную причину ее ухода, как и полную версию того, что произошло с нею за это время, знали лишь пятеро. Мален, его близкий друг Фарот* с женой, Лорэль и ее отец Эстелинд*. Остальным рассказали "отредактированную" часть, скрыв особо неприятные моменты, на чем настаивал Мален.       - Не проще ли в таком случае мне взять с собой кого-то из мужчин?       Темноволосая немузыкально фыркнула:       - Даже то, что ты много лет провела в глуши, не может объяснить твою наивность, сестра, - Ноэриэль напряглась. - Владыка не позволит ни одному мужчине быть к тебе так близко, как того может потребовать твоя безопасность.       Девушка нерешительно остановилась:       - О чем ты? - неверяще спросила она.       - О, Валар, да опомнись уже, наконец! Только слепой не заметил, как он смотрел на тебя!       В глазах Ноэриэль заплясала тьма, отбирая у нее почву из-под ног. Тело онемело и стало ватным. Она силилась что-то сказать, попросить остановить эту сумасшедшую круговерть перед глазами, но язык отказывался ворочаться. Сквозь тугую пелену она слышала неразборчивые звуки, показавшиеся ей взволнованными, но ей было так хорошо и уютно в этой мягкой мгле, спрятавшей ее ото всех этих многочисленных догадок, мыслей и чувств. От всего этого постоянно меняющегося, неспокойного мира. Она почувствовала себя уставшей, неимоверно, дико измотанной, выжатой всем свалившимся на нее шквалом эмоций и переживаний, истощенной вынужденным постоянным контролем и страхом его утратить...       Чьи-то руки теребили ее за плечи, зовя по имени сквозь плотную завесу темноты. Пришлось открыть глаза, хоть ей и не хотелось.       - Ну, и как ты собираешься ехать туда одна, если от одного упоминания об Ар-Трандуиле падаешь в обморок? - с тревогой спросила Лорэль, помогая ей медленно подняться с земли.       - Ты ошибаешься, - пролепетала Ноэриэль, - он не может...       - Он король, - прервала ее подруга, строго посмотрев на смущенную девушку, - он может все.       - В отличие от меня... - эльфийка продолжала шокировано смотреть на гватель, осмысливая то, что только что услышала.       - Вот именно. Я нужна тебе там. И я буду с тобой. Примечания Бренниль*- госпожа (синд.) Меарас*- порода диких лошадей, живших на севере Средиземья. Их продолжительность жизни была равна людской, разум и сила были совершенно исключительными. Они превосходили обычных лошадей в той же степени, что Эльфы — людей. По легенде они происходили от самого легендарного коня Валы Оромэ (Нахара). Гватель*- названая сестра (синд.) Манвэ*- Верховный Король Арды и повелитель Валар. Самый близкий к Эру Илуватару. В переводе с квенья «благословенный». Брат Мелькора и супруг Варды. Стихия Манвэ — воздух, ветер и облака, он также повелевает птицами. Песни Айнур*- считается, что в шуме моря до сих пор слышны отзвуки песни Созидания, из которой явилось все сущее в этом мире. Фэа*- дух, душа у эльфов. Белоликий Владыка*- сребровласый Майя Тилион. После разрушения Двух Древ, освещавших прежде золотым и серебряным светом Арду, прежде чем умереть окончательно, Тэлпэрион породил цветок, а Лаурелин плод, которые впоследствии стали Луной и Солнцем. Валар поместили их в две разные ладьи, поручив управлять ими избранным Майяр. Солнце (Анор на синд.) везла по небу Майя Ариэн, а Луну (Итил на синд.) Майя Тилион. Они плыли с востока на запад, а потом их незримо уносили подданные Ульмо и переправляли тайно снова на восток. Тилион был влюблен в Ариэн, но при попытке приблизиться к ней, луна получила ожоги, оставившие на ней темные пятна. Сияние семерых*- созвездие Валакирка, соответствующее Большой Медведице. Серп Валар, вызов Мелькору и знак судьбы. Первые звезды были сотворены Вардой еще до прихода Валар. Но после разрушения Двух Древ, она создала новые звезды из росы гибнущего Тельпериона, а старые собрала в созвездия. Элберет* - Варда Элента́ри, Гилтониэль, одна из Валар, создательница звёзд, супруга Манвэ. Падший Вала*- Мелькор, Моргот. Сель*- дочь (синд.) Если я призову помощь Гондора*- имеется в виду, что в те времена Дорвинион находился под протекторатом Гондора и в случае нападения или войны, именно Гондор обязан был откликнуться на их призыв о помощи. Лурин*- Ирмо (Владыка Желания), Лориэн, один из Валар, брат Намо и муж Эстэ. Вместе с владыкой Пределов Смерти звался Феантури - Владыка Духа. Его владения находились на земле Валар в Лориэне (Земле Снов), где он поселился вместе с Эсте. Лориэн был самым чудесным местом на земле, так как его населяло множество добрых духов. Каждый, кто жил в Валиноре, приходил в сады Ирмо и Эсте, чтобы отдохнуть и восстановить силы, омыв себя в источнике Ирмо. Фарот*- охотник (синд.), тот самый эльф, который потерял кисть руки в войнах за Белерианд. Эстелинд* - песнь надежды (синд.)