С тобой и без тебя

Пришел в себя я уже в больнице. Как меня сюда доставили, что со мной делали, все осталось за границей сознания. Палата на восемь койко-мест, все заняты такими же бедолагами как я. Травма. Кто-то стонет, кто-то храпит. Черт, как же у меня все болит-то! Да еще тугая повязка на груди тоже не добавляет радости. События вчерашнего дня вспыхивают в мозгу как сверхновая, е-мое, что ж я сделал-то?! Отправил Яна к Ромке… Я громко застонал. Мужик на соседней койке поднял голову и спросил сиплым голосом: - Что, совсем плохо? Медсестру позвать? Я помотал головой, соображая сколько времени я пробыл в отключке и какой сегодня день, а ведь ни Ян, ни Ромка понятия не имеют где я и что со мной. Обшарив тумбочку, понял, что телефона нет. То ли потерял, то ли забрали, да и вообще он бы к этому времени уже разрядился. - Позвонить бы, - да-а, голосок у меня под стать общему состоянию. Мужик посмотрел на меня с жалостью, пожевал губами, но все-таки протянул свою видавшую виды «Нокию». - Номер-то помнишь? – поинтересовался он, увидев, как я тупо пялюсь на аппарат. Я кивнул, и это движение отозвалось в голове вспышкой боли, даже, кажется, затошнило. С трудом справившись с собой и взбунтовавшимся организмом, принялся нажимать кнопки. - Алло, - осторожно отвечает мне Ромка, хотя я набирал Яну, умный мальчик, номер-то незнакомый. - Ром, это Ярослав, у меня все нормально… - Где ты, - кричит он в трубку, не давая закончить. - В больнице, только Яну не говори. - Вот даже интересно, как бы он это мог сделать? – ехидно интересуется родной голос, Ромка, паразит, отдал ему трубку, да еще так неудачно. – Твои умственные способности с возрастом ухудшаются. В какой больнице? И как ты туда попал? - Не знаю, - честно говорю я, - только вот проснулся. Последнее что помню как по Костомаровской набережной ехали, а потом в реку упали, да и Саввишне позвони, а то она с ума сходит наверное. - Позвонил, я в отличие от тебя ничего не забываю, - наставительно произнес Ян, - и не пью. - Ладно, уел, придется пройти курс лечения от алкоголизма. - Спроси у соседей, в какой больнице, или у тебя отдельный бокс? – за напускной бравадой слышится неподдельная тревога. Успокаиваю как могу, уверяю, что со мной все в порядке, просто ушибы, как только врача увижу, буду проситься домой, узнаю в какой больнице нахожусь, передаю сведения другу. Протянул телефон хозяину, мужик, забирая свою собственность, довольно скалится, причина мне пока не ясна, но гудящей головой вникать в подробности чужого настроения сил нет, поэтому, невзирая на шум, я благополучно заснул. Разбудил меня Ромик, нагло усевшийся на край кровати. Тело отреагировало на изменение положения бурно, отзываясь болью во всех местах. - Рома, - простонал я, пытаясь отдышаться, мозг включался неохотно. – Рома?! – если он здесь, то с кем Ян там? - Что тебя так удивляет? – интересуется он и выкладывает на тумбочку фрукты, минералку и книжку в мягкой обложке. - Ян, его нельзя одного оставлять, - кусая губы говорю я, в принципе понимая, что не могу ничего требовать от парня, он ни мне, ни Яну ничего не должен. - С ним соседка, не волнуйся, - попытался успокоить меня Ромка. – Психи ненормальные, - продолжал он ворчать, не давая мне подняться. – Он меня сюда гнал как только ты позвонил, как будто я бы и сам не уехал, просто соседка в магазин ходила, да и мне надо было еды приготовить. Вот как только так сразу. - Надо с врачом поговорить насчет выписки, зачем ты мне это все приволок? - С врачом я уже поговорил, сотрясение мозга, трещины в ребрах, множественные гематомы, ушибы внутренних органов, шов вот на лице, - скучающим тоном перечислял Ромашка, скользя глазами по мне. – Так что даже и не думай, минимум неделя на больничной койке. - Нет, - стал упираться я. - Что «нет», - передразнил меня Ромик. – Ты себя в зеркале видел? - Что, совсем плохо? – криво улыбнулся я. - Да уж не хорошо, - хмыкнул Ромашка. – Поверь, лучше тебе здесь побыть. И друга своим цветущим внешним видом не напугаешь, сам подлечишься, опять же он не будет дергаться и переживать за твои ребра и за сотрясение мозга. Тебе здоровье для чего нужно? Вот и лечись! К тому же там с этими ребятами, которые на тебя напали не все ясно. Поэтому лучше перестраховаться. Да, вроде все правильно и логично, хоть и выяснилось, что в утонувшем «Ягуаре» оказалось два трупа, но сколько еще народа было завязано в этом деле неизвестно. - Но как же вы с ним? – задал мучивший меня вопрос, но вот договорить не смог: сосед внимательно прислушивался к разговору. Ромка меня понял правильно: - Тебе не кажется, что волноваться об этом уже поздно? Не боись, ладим! Наверное, он прав. Никогда, даже в самом страшном сне, даже в горячечном бреду мне бы не пришло в голову их знакомить, а уж вот так… Но я был пьян и сделал то, что сделал… - Ром, - я попытался заглянуть ему в глаза, но получалось плохо. - Все будет хорошо, - уверенно сказал он. «Ага, - подумал я, - дочку Васей назовем». В больнице я провел, как и обещал Ромка, целую бесконечно длинную неделю. В основном занимаясь тем, что разглядывал потолок, оказалось, что при сотрясении мозга читать нежелательно, да еще очков у меня не было. Так что лежал и в основном думал. Что еще оставалось. Ромка периодически появлялся, передавал приветы, говорил, что у них все хорошо. Вот это «у нас» меня напрягало страшно. Нервировало. Я не представлял, как они могут находиться вместе и не час, а день за днем. Это ж ни в какие ворота не лезет. Чем больше проходило времени, тем страшнее мне было даже думать о том, как я появлюсь в квартире Ромки, чтобы забрать Яна, что скажу, как посмотрю в глаза. А Рома? Ему каково? Мне стыдно и чувство неловкости с каждым его визитом все возрастало, а парень вел себя, как ни в чем не бывало. Рассказывал новости, делился планами по поиску нового места, хотя как я понял, его еще не уволили, хотя на работу он и не ходил. Самым прекрасным известием, которое принес Ромик под конец недели, стало то, что наш доблестный УБЭП таки отреагировал на письмо Яна. Чудны дела твои, Господи! Они пошевелились и накрыли всю шайку-лейку, которых в живых оказалось на удивление мало – всего трое, один из которых гений-программист и два его подручных. М-да, а я-то думал. Хотя Вадик, который водитель, оказался действительно бандюганом, а милейший Марлен Энгельсович четырежды судимым аферистом… В общем, можно сказать, что мы легко отделались и в будущем нам не следовало ожидать неприятных сюрпризов. За день до выписки с моего рассеченного лба сняли швы, помазали очередной раз зеленкой с напутствием и дома обрабатывать таким же образом. Посмотрел на свою бледноватую физиономию, порадовался, что синяки в общем и целом сошли, являя миру лишь легкую желтизну. В общем, жить можно и народ при виде меня разбегаться с криками уже не должен. Завтра меня выпишут, и это радовало неимоверно.