Beef

— Сначала мы списались. Это был четверг, и я как раз вышел из душа и планировал отдохнуть от всего, как завибрировал телефон. Ожидал «смс» от кого угодно, начиная с друзей и заканчивая оповещением о продлении аккаунта на каком-нибудь сайте, который я больше года не посещал. Но мы не всегда получаем то, что ожидаем: «Снял стресс?» Я записал его номер «Хекрэт», да, по фамилии, будто думал, что так смогу держать его на расстоянии. «Ты о чём?» — ответил и выкинул телефон в постель, и так напряг слух, прям вот кинул куда подальше, а сам с замиранием сердца ждал, когда он снова завибрирует. И, если честно, про его вопрос… я сразу подумал о дрочке в душе, которая да, была. «То самое… на виске…» Это было некультурно с его стороны, показывать, что он заметил высыпание на моей коже. Очень некультурно и, главное, очень неприятно для меня. Засранец, да, К.? Правила приличия ему незнакомы. Хотя ему-то что, у Мюррея с кожей и стрессом всё в порядке, перед нашей встречей, во время неё, да и после, наверняка, он сохранял удивительное спокойствие. «Снял», и после написанного единственного слова вырубил телефон, потому что подумал правда кого-нибудь снять. Заказать себе мальчика, потрахаться и забыть навсегда и обо всём. — Фу, — К. морщится, — как грязно. — Да… я даже на сайт залез, фотографии просматривал, и все были не те. Не знаю, быть может, если бы увидел кого-нибудь хоть отдалённо смахивающего на Мюррея, то, возможно, и вызвал бы, опустившись на самое дно морали. Но, увы, никого достойного, и мне пришлось лечь в постель и взять в руки телефон. Да, я включил его, как слабак. Больше мне от него ничего не пришло, и на меня напали тоска и желание быстрой ебли. Обычно в такой ситуации я просто дрочил и засыпал, а тут — ну никак. Хоть снова по сайтам бродить да высматривать кого-нибудь, ведь живого члена у меня давно не было, поэтому хотелось безмерно. И этот Мюррей будто сидел в моей голове и давил гордость к плинтусу. «А ты снял?» Отправил ему и пожалел, потому что полчаса не было ответа. И если ты думаешь, он написал хотя бы по прошествии этого времени, то ты ошибаешься, он вообще не ответил. Я успел поваляться в постели и попытался два раза удушить себя подушкой, прежде чем позвонил ему. Он взял сразу, как ни странно, и, естественно, меня это разозлило: — А написать мне ответ было так сложно? — Хм… — и я слышал чей-то голос, кто-то говорил, но был слишком далеко, чтобы разобрать слова, — Можно было и подождать, я бы обязательно ответил позже. И да, он был другой. Не такой игривый, как обычно, не манящий, будто он разговаривал не со мной, а с приятелем, с которым видится каждый вторник и четверг. — Просто залей молоком, — сказал он явно не мне, и дальше послышался ответ: — А не слишком ли много? — чёртов голос принадлежал Якобу, что я понял немного позже. — Тут же главное не перелить. — Не, нормально, — ответил ему Мюррей и снова вернулся ко мне, — Так что? — Это ведь Якоб, да? — я лежал на постели и перевернулся на спину, — вы готовите? — Да, — ответил он просто и ждал, что я скажу дальше, а меня странно несло: — Это так мило, вы прям настоящая влюблённая парочка, — из меня вырвался нервный смешок. — Сначала вы готовите, потом кормите этим друг друга с ложечки, а потом поднимаетесь наверх, и ты втрахиваешь его в матрас. — Да, — снова повторил, и это взбесило меня. — Ты что-то хотел? Нет, он точно разговаривал с обычным приятелем, и это в то время, когда у меня было неровное дыхание, и я инстинктивно раздвигал бёдра. — Разве что тебя, — сказал прямо так, и хотелось ударить себя по голове чем-нибудь тяжёлым, но под рукой была лишь подушка. — Очень хочу тебя. — Гм, — ничего не отвечал и потом снова начал говорить с Якобом: — Думаю, стоит резать их помельче. — Нет, — Якоб был ближе. — В инструкции показано вот так. — Ты слышишь меня? — нетерпеливо и с придыханием спросил я, и, когда он ответил «Да», продолжил: — Давай встретимся, а? Трахнешь меня разок, и у меня мозги на место встанут. — А что, сейчас сдвинулись? — Да, потому что думается только о тебе, работать даже не могу. И пока ты там кулинарничаешь и живёшь полной жизнью, мне твоего члена не хватает. — Поговорим позже, — и он сбросил звонок, представляешь?! Я так и остался горящим и жаждущим без его голоса. Пока он там с Якобом играл в счастливые отношения, я, представляя его, катался по кровати, трахая себя пальцами и изнывая от похоти. Вот же несправедливость жизни. После мне снова пришлось сходить в душ, и я уже был спокойнее. Даже смог заснуть, правда, проснулся от чёртовой вибрации. Телефон так и остался валяться в постели, поэтому мне пришлось довольно долго шарить руками в темноте, чтобы его найти. Прошу заметить, что уже было почти три ночи. «Так всё-таки шлюха?» Наконец-то, без Якоба он задавал соответствующие себе вопросы. «Да, встретимся?» — руки прям тряслись, когда я это отправлял. «Ну… можно, только с условием». «Каким?» — и дальше мне хотелось написать матами, но я вспомнил, что надо оставаться хоть немного приличным. «В эту встречу будет работать только твой рот». У меня аж желудок скрутило, и вообще по всему телу прокатилась волна недомогания. Нет, мне хотелось сделать ему это, когда я был возбуждён, но так… мне хотелось трахнуться, а не сосать ему, чтобы была следующая встреча и следующая… он специально делал так, чтобы я и в реальной жизни на нём «повернулся», но я никак не мог этому противостоять. Никогда не делал этого и всегда считал это чем-то ужасным и противным, но если Мюррей дал понять, что я получу член в задницу только после минета, то пришлось написать: «Согласен». — Раскрутил, — К. кивает, — наверное, мне пора заказывать воду. — Да подожди ты, — закусываю губу, — дело в том, что, не дождавшись ответа, я снова уснул, а встречу мы так и не обговорили. Где, как, когда… ну, в общем, по стандарту не прошлись. — Ну, надеюсь, не в «Beavis and Butthead», — смеётся ещё. — На следующий день я закончил с небольшими делами уже к обеду. Ехал домой и решил набрать ему прямо в пути, чтобы во время разговора так сильно на нём не концентрироваться и не говорить глупостей. — Так когда? — начал с вопроса и встал на светофоре. — Какой ты нетерпеливый, — по интонации было понятно, что Якоба рядом нет. — Можно на следующей неделе. Какое-то время я ничего не говорил и только потом произнёс: — А сегодня никак? — кроме того, что не хочу ждать, ничего не чувствовал. — Ох, — выдохнул как мученик, — можно, но тебе придётся ко мне подъехать, к тому самом месту, где ты в прошлый раз меня высадил. И, если ты сделаешь это через минут сорок, то у меня будет примерно полчаса, чтобы занять твой рот, ведь ты помнишь, на что соглашался…. — Да, помню, — огрызнулся я и лихорадочно думал, сойдёт ли? С одной стороны, ждать правда уже сил не было, а с другой, подъехать к нему, отсосать в машине и уехать, надеясь, что потом он меня трахнет. Как-то омерзительно. — И чем же закончился такой тяжёлый выбор: ехать или нет? — К. будто сама не знает. — Он продиктовал мне координаты и сказал позвонить, как буду на месте. Я так долго молчал, что он сделал выбор за меня и сбросил звонок. В общем, я даже был рад, что мне ничего не пришлось решать, и, когда выехал из города, просто свернул в направлении не к своему дому, а к его. Ну, к дому Якоба. Спасибо навигатору, что я добрался, и помню, как взглянул на часы и увидел, что уже почти два. Послал ему «сообщение», что на месте, и рассматривал тот самый дом с голубой крышей. Такой небольшой, с ведущей к нему красиво выложенной дорожкой. Дальше рассматривать не было смысла, потому что я увидел, как Мюррей идёт ко мне. И он так широко улыбался, что меня охватило стыдом. — Какая встреча, — он плюхнулся на сидение рядом и хлопнул дверью, — я так рад снова видеть эту тачку и тебя в ней. Мюррей всё не прекращал улыбаться, и это действовало мне на нервы. — Что, Якоба дома нет? — не знаю, почему я заговорил именно о нём. Быть может, хотел уколоть Мюррея, а в итоге уколол лишь себя. — Нет, и не парься, он не у матери в больнице в этот раз, — хмыкнул, — а у… — Да мне всё равно, — прервал его, — абсолютно всё равно, где этот Якоб. Я отвернулся к окну и почувствовал его руку на бедре. Не мог не повернуться и обнаружить, что он наклонился ко мне. Его пальцы поползли выше, и, когда накрыли мой пах, я судорожно выдохнул. — Ну конечно, тебе всё равно, — он сжал мой член сквозь ткань и так ласково говорил мне прямо в глаза. — Ты ведь ко мне приехал за другим. — Он начал тереть мне член и оторвался от меня, лишь когда я издал стон. Смотрел, как он расстёгивает джинсы и привстаёт, чтобы слегка их стянуть. Откинул спинку кресла, и даже немного задрал футболку. Можно было лишь поразиться его бесстыдству. — Я надеялся, что мне не придётся всё-таки делать это в машине, — тихо сказал я, не в силах оторвать взгляда от большого, с красивыми венами, и наверняка сладкой головкой члена. — Ну, вести тебя в дом Якоба, — он улыбнулся, — это взять грех на карму. — Не слова прям, а издевательство. Ясное дело, ему наплевать на карму, просто он хотел, чтобы я сделал это в машине при свете дня. Прежде чем наклониться к нему, я, для успокоения совести, посмотрел вокруг и обрадовался, что ни души. Хотя, быть может, кто-нибудь да подглядывал из окон домов… — Давай, — он толкнулся, и, если бы я не отодвинулся немного, то членом прошёлся бы мне по лицу. Я втянул немного терпкий запах и, зажмурившись, лизнул, не видя, что лижу. Кожа под языком была такая нежная, до сих пор помню это первое ощущение. Сидеть было жутко неудобно, но ничего поделать я с этим не мог. Только положил руки, оперевшись на Мюррея, и снова лизнул, услышав, как со свистом он втягивает воздух. — Обхвати губами, — снова толкнулся вверх, и я опять отодвинулся вовремя. И его это разозлило, потому что сразу же после этого его рука вцепилась мне в голову и прямо тыкнула в член. Я попытался возмутиться и закончить с этим, потому что такая грубость мне совсем не по нраву, но когда я открыл рот, Мюррей направил другой рукой член мне прямо в него. Языком я попытался выпихнуть головку, но, думаю, это больше походило на ласку. И мне даже начало это нравиться, и я принялся не выпихивать, а целенаправленно, для удовольствия проходиться мягко по головке, и Мюррей это оценил. Я видел, как он улыбнулся, прежде чем снова закрыл глаза. Долго эти ласки его не устроили, он надавил на мою голову, и член проник чуть дальше, и, не знаю, как сказать, но от этой тяжести во рту меня просто повело. Стараясь дышать через нос, начал посасывать член, сам не понимая, что делаю, а хватка Мюррея становилась всё расслабленнее, пока он окончательно не понял, что сосать доставляет мне наслаждение. — А ты переживал, — шепнул и сразу же за этим послышался его приглушенный стон, который заставил меня заняться делом интенсивнее. Честно, я работал языком и губами, как только мог, они даже заболели, но хуже от этого я ласкать не стал. Мюррей периодически толкался, чтобы оказаться в моём горле, но я ловко этого избегал, потому что тошнота сразу подкатывала, и дело могло закончиться совсем отвратительно. Руками я также себе помогал, для большой аккуратности, потому что Мюррей пару раз сделал мне замечание, чтобы я убрал зубы. Ну, ты понимаешь, на минеты у меня нет талантов, поэтому, думаю, для него всё было не идеально, для меня же… я просто плыл, не соображая ничего. И, порой, жалел, что в детстве леденцы не сосал — кто знает, может они бы и наловчили меня, и доставляли примерно такое же удовольствие. А потом я услышал звук и сразу приподнялся. Такой глухой удар, причём совсем близко. — Что это? — посмотрел по сторонам, вытирая рот рукой, знаешь, такой слюнявый рот был. — Продолжай, — он схватил меня за голову и опять потянул к члену, но я смог этому противостоять. А потом впереди увидел девчонку, поднимающую велосипед. Честное слово, я впал в прострацию на какой-то момент. Не думаю, что эта девчонка видела, чем я тут занимаюсь, она просто упала и поднималась, отряхивая колени и почти плача. Но само то, что она была в метрах пяти… — Да продолжай, — и тут уже хватка стала сильной, и он таки ткнул меня в член. Я хотел повозмущаться и прекратить, но, как только под языком почувствовалась нежная кожа и извилистые венки, мозг отключился. Снова весь я был занят лишь одним ублажением, и внутри меня всё тихо тлело и млело в ожидании того, что он меня трахнет. Даже уверился, что, если его хорошенько попросить, то сегодня он это со мной сделает. Главное, постараться… главное, ртом работать получше. — А-ах, — толкнулся в меня, и член угодил за щёку, а потом рывком он оторвал меня он полюбившегося занятия. — Салфетки дай. Дрожащей рукой я вытирал влажный рот, и в голове, полной хаоса, было лишь непонимание. — Бля, салфетки говорю, — он тряс меня, крепко держа за волосы, как погремушку, и хмурился, — Салфетки, приём! — и он ударил меня по щеке. Моя голова от этого удара мотнулась в сторону, и другой щекой я приложился к руке, держащей меня. Сейчас это вспоминаю и стыдно, конечно, что у меня так мозги заплыли тогда, но, увы, так и было, потому что вместо того, чтобы убрать его руки подальше и выпихнуть его из тачки, я начал облизывать его кисть. Просто лизал и лизал его руку, представляя что всё ещё занят членом, от которого меня несправедливо отодрали. — Совсем уже не соображаешь, — он выдохнул и задрал голову, а его хватка в волосах ослабла так, что я смог пододвинуться к нему. Мне было не очень удобно тянуться, ну, понимаешь, потому что я фактически оставался ещё на своём сидении, но целовал его на другом. Меня как с цепи сорвало, лизал и целовал его всего, жалобно воя, и трогая его приятное твёрдое тело. Залезал руками под его футболку, водил дрожащими пальцами ему по груди, и стонал, когда мой язык ласкал его пупок. Рука всё ещё продолжала держать меня за волосы, и, когда ему наскучили мои ласки, он взял и толкнул меня вниз, возвращая, наконец, к члену. Сразу же я взял наполовину, уперев максимально глубоко в горло, стараясь дышать ровно и через нос, но это не помогло. Меня затошнило, и пришлось мягко вытащить член изо рта, чтобы обрушить на него нежность из прикосновений языка. Я был занят посасыванием головки и поглаживанием основания члена, когда его тело задрожало, и Мюррей тихо застонал. Я отодвинулся и, наверное поэтому, несколько капель попали мне прям в лицо. Естественно, вспомнил про салфетки и, пока Мюррей там блаженно расслаблялся, рыскал по салону в их поиске. И когда нашел, немедля кинул упаковку ему, вытащив парочку салфеток себе. Вытирал полностью лицо и чувствовал омерзение, чистейшее омерзение, но возбуждение в паху от этого не спадало. — Первый раз сосал? — ухмыляясь, он уже застёгивал джинсы. — Можешь не отвечать, и так ясно было по неуклюжести. Я поморщился не только от его грубых слов, но ещё и от затёкших ног. Хотелось взять и пробежаться, а не сидеть. — И всё же тебя можно похвалить, ты сделал это страстно, — и он засмеялся. — Я тебе изначально говорил, что минеты не делаю, — огрызнулся и сложил все салфетки под сидение, дав себе установку потом не забыть выкинуть. — Ну, знаешь, в это трудно было поверить, — он вытащил телефон и проверил время, — Сколько тебе? Двадцать семь? И такой взрослый гей никогда не сосал? Из области фантастики. Я тогда задался вопросом, сколько же ему лет? И как он так точно определил мой возраст? Неужели, моё лицо всё так выдает? — Ладно, — Мюррей собрался уходить. — До вс… — Подожди, — тут уж я положил руку ему на бедро, — когда ты меня трахнешь? — На следующей неделе, — посмотрел на мою руку, и может поэтому я пододвинул её к паху, — Что, весь горишь? — Ты кончил, а я нет, — не то чтобы я упрекал, но несправедливо. — Но времени на трах нет, — Мюррей потянулся ко мне, и его рука сжала мой пах. Я больше не держал руку на его бедре, а переместил её ему на спину, млея от ощущения сильных мышц. — Так хорошо? — и он поцеловал меня как-то несмело, хотя в то же время сильно надрачивал мой член сквозь ткань. Это был контраст: жёсткая рука и нежный язык, поглаживающий по моему. А его тело, за которое я держался, будто чтобы не утонуть… наверное, я кончил слишком быстро. Нет, конечно, можно взять в расчёт, что я был возбуждённым, ещё когда ему отсасывал, и всё же, он так улыбнулся, убирая мои руки, которые словно лианы его обвили, что я подумал, что кончил слишком быстро. — Созвонимся и решим, что там на неделе, — он открыл дверь. — Мой график зависит от Якоба. И, представляешь, именно это были его последние слова, прежде чем он хлопнул дверью и ушёл. В штанах было липко, поэтому я минут пять ещё стоял припаркованным у дороги, очищая и член, и трусы от мерзости. А когда ехал домой, всё, чего хотел, это промочить горло, избавиться от вкуса его плоти во рту. Воды в машине не было, поэтому да, я чувствовал Мюррея всю дорогу до дома.