Найдёныш

(глава выложена намного раньше запланированного, но я думаю, вы будете не сильно против х) Мукуро в сером переднике в пол-оборота стоял около плиты, хозяйственно помешивая закипающее рагу. «Холостяцкая» жизнь научила его хорошо готовить, и не было ничего странного в его блестящих кулинарных способностях. Приятный запах готовящихся овощей не спеша распространялся по помещению и, в конце концов, добрался и до второго этажа. Тсуна, мечтательно глядевший в окно, был вынужден прервать полёт своей мысли, уловив в воздухе аппетитный аромат, который дразнил, щекотал ноздри и манил познакомиться с источником столь дивного запаха. Робко приоткрыв двери, мальчик высунул в коридор лохматую голову, принюхался и неслышно проскользнул к спускающейся вниз лестнице. Это был первый раз, когда ребёнок осмелился самостоятельно покинуть свою «среду обитания» и поэтому в данный момент чувствовал себя немного неуютно. Оглядевшись, малыш, придерживаясь за перила, начал неуверенно спускаться вниз. Аромат становился всё сильней и, не в силах противостоять соблазну, Тсуна, уже успевший проголодаться с обеда, тихими шажками посеменил на кухню. Там, прислонившись к дверному косяку, он замер, наблюдая за плавными, уверенными движениями готовящего Мукуро. Вот он, по-мастерски покрошив кабачок, грациозно смахнул мелкие кубики с разделочной доски, отправив их в бурлящий соус. Следом просыпалось несколько приправ и парень, тщательно перемешав содержимое посуды, застыл в ожидании, пока рагу томилось на медленном огне, всё сильнее распространяя кругом чудесные ароматы. Стоя всё это время позади, Тсуна, прислонившись спиной к стене, досадно вздохнул, ненароком выдав своё скрытое присутствие. — Проголодался? – неожиданно услышал мальчик, — скоро будет готово, — не поворачиваясь, с лёгкой улыбкой на губах сказал Мукуро, — можешь не уходить. Помедлив пару мгновений, размышляя как ему поступить, ребёнок всё же шагнул к одному из стульев и осторожно уселся за стол, сложив перед собой руки. В это время парень, зачерпнув немного рагу длинной деревянной ложкой, переместил его на маленькое блюдечко. Остудив соус прохладным дыханием, Рокудо поднёс его к губам и немного попробовал. Поразмышляв мгновение, он развернулся к Тсуне лицом и, подойдя на два шага, протянул руку с блюдечком вперёд. — Как думаешь, чего не хватает? Мальчик растерянными глазами уставился на улыбающегося Мукуро, потом перевёл взгляд на протянутую руку, а после вновь поглядел на парня. В позвоночник упиралась твёрдая спинка стула, которая не позволяла отодвинуться ни на сантиметр и малыш, понимая, что отступать некуда, робко подался вперёд, и, не разрывая зрительного контакта, несмело приблизил губы к краю блюдечка, негромко отсербнув из него. Звук получился не настолько тихим, чтобы остаться незамеченным и Тсуна, мгновенно покраснев от стыда, спрятал лицо в руках, откуда поспешно пробубнил: — В-вкусно... Пронаблюдав эту сцену, Рокудо, добродушно «ку-фу-фукнув», вернулся к плите, чтобы выключить огонь и завершить готовку. Параллельно, чувствуя как горят его кошачьи ушки, мальчик сидел за столом и не осмеливался поднять головы; к тому же голод, усилившийся из-за «дегустации» блюда, был выдан предательским урчаньем живота, за который ребёнок тут же схватился, пытаясь заглушить настойчивое требование желудка. Очередная волна неописуемого смущения, казалось, была готова снести малыша со стула и увлечь обратно, в комнату наверх. Однако его желание поскорее исчезнуть было прервано внезапным появлением перед ним целой тарелки дымящегося рагу с кусочками сочного мяса. — Держи, извини что заставил ждать, — тепло сказал Мукуро, садясь напротив со своей порцией ужина. Ему казалось, что именно речь, будь она даже безответной, хоть как-то разрядит обстановку, позволит Тсуне немного расслабиться и, в конце концов, поможет им сблизиться ещё больше. А тем временем мальчик, чувствуя себя ужасно неловко, вцепившись руками в сиденье стула, напряжённо сидел за столом, понимая, что чем больше он ждёт, тем больше хочет есть. К тому же он ясно понимал, что такое поведение может показаться невоспитанным и поэтому, немного поёрзав, ребёнок всё же взял ложку и, нервно сжав поудобнее металлическую ручку, принялся есть. Сначала неуверенно, осторожно цепляя кончиком прибора небольшие кусочки тушеных овощей, а после, всё смелее и смелее, распробовав настоящий вкус, Тсуна уже совершенно нормально, можно сказать, адекватно, уплетал свой ужин за обе щеки. Не скрывая улыбки, Мукуро неподвижно сидел напротив, сложив руки под подбородком в замок, и заботливо наблюдал за своим «питомцем». Ассоциация с котёнком, который первый раз с рождения приложился пить молоко, сейчас была как никогда близкой. И вот, отправив в себя всё до последнего кусочка, Тсуна расслабленно уселся на стуле, с нескрываемой благодарностью глядя на Рокудо. Парень был готов поклясться, что в то мгновение в светлом взгляде мальчика виднелась доля искренности и, даже, неподдельной преданности... Как же мало ему нужно было для очередной радости, для очередного счастья, которое он расценивал как далеко не маленькое. Малыш, подёрнув ушками, смущённо потупил взгляд и тихо сказал: — Спасибо. — Не за что, — тепло ответил Мукуро, поднимаясь из-за стола. Он собрал грязную посуду в мойку и, захотел было, завязать передник, но тут рядом возникла лохматая голова с парой больших блестящих глаз, робко поглядевших в раковину. Рокудо не сразу понял, что именно означал этот взгляд, пока не услышал неуверенную речь: — А... м-можно, я? Парень слегка опешил, но, через пару мгновений, предложил Тсуне занять его место, раз тот попросил об этом. Да и ему самому было очень интересно посмотреть, что же из этого выйдет. Обернувшись в серую ткань, мальчик достаточно уверенно запустил руки под бегущую воду, напенивая губку и тщательно натирая мылом посуду. В его движениях, пусть немного напряжённых, виднелась хорошо набитая рука, и Мукуро не мог понять, то ли он сам этого не замечал, то ли просто время начало раскрывать то, о чём пока не было известно, но сейчас перед ним стоял самый обыкновенный шестнадцатилетний подросток, достаточно самостоятельный, моющий посуду после семейного ужина. — А ты молодец, — мягко сказал Рокудо, тихонько потеребив мальчика по голове, на что тот смущённо улыбнулся, позволив лёгкому румянцу выступить на своих щеках. — Должен же я хоть чем-то отплатить, — последовало неловкое оправдание. Повисшая после этого пауза, гнетуще давила на обстановку, из-за чего Мукуро решил побыстрее нарушить затянувшуюся тишину: — Хочешь, посмотрим телевизор? Вновь в этих янтарных глазах заплескались солнечные блики неподдельной радости, радости оказанного внимания, самого обычного, человеческого внимания. Именно поэтому, последовавший после этого бодрый кивок, не мог означать ничего кроме утвердительного «Да». Когда оба усаживались на чёрный диван, Рокудо не мог не заметить сегодняшнего прогресса. Он считал, что больше всего на сближение их отношений повлиял тот неловкий инцидент с воспоминаниями о прошлом, во время которого мальчик показал себя со своей самой уязвимой стороны. Однако нельзя было бы не задуматься о той невидимой, еле заметной связи, которая тонкой нитью успела скрепить их судьбы. Глядя как ребёнок усаживается недалеко от него, принимая более удобную позу, Мукуро ощущал, чувствовал, будто бы они уже давно знакомы, словно родные, которые могут понимать друг друга с полуслова. По крайней мере, такого было его отношение к мальчику. Сам же Тсуна больше половины был уверен в том, что своему новому опекуну можно доверять. Щёлкнув кнопкой пульта, парень включил первый канал. Ничего особенного тут не шло: какой-то зализанный мужчина в вульгарно ярком пиджаке отпрыгивал на экране странный танец, тараторя при этом плоские шуточки. По второму каналу тоже ничего не показывали. Ещё через несколько, Рокудо засомневался в возможности найти что-либо стоящее внимания, поэтому спросил у мальчика: — Что будем смотреть? Ребёнок приоткрыл было рот, но тут же поспешно сомкнул губы, слегка покраснев при этом. — Говори, не стесняйся, я же сам предложил, — улыбнулся парень. Малыш, робко подняв глаза, наивно признался: — Я мало смотрел телевизор. Я... я не знаю. — Что ж, тогда поищем что-нибудь на мой вкус, — вздохнув, ответил Мукуро, перелистывая список оставшихся телепрограмм. Через три щелчка, он одобрительно кивнул головой, расплывшись в довольной улыбке: — Унесённые призраками, фильм моего детства. Может – его? Тсуна, заинтересованно навострив ушки, тихо «угукнул», и, усевшись поудобнее, внимательно уставился в светлый экран монитора. Передача только началась, поэтому мальчик, с каждой минутой всё сильнее втягиваясь в сюжет, завороженно ловил каждое слово, доносившееся до него, с нескрываемым интересом наблюдая за главными героями. Да и Рокудо было приятно вспомнить прошлое время, когда он жил на другом конце города, с родителями, и чуть ли не днями на летних каникулах смотрел всякие мультики и сериалы. Тем временем на мониторе пробегали кульминационные моменты, заставляющие Тсунаёши восхищённо вздыхать и тихо вздрагивать, замечая какую-либо неудачу или успех в совершаемых героями действиях. Губы Мукуро изредка расплывались в добродушной улыбке, когда ему удавалось уловить боковым зрением забавные движения малыша, так эмоционально реагирующего на обычный мультфильм. Время бежало вперёд; прошло уже около часа, а «призраки» и не думали кончаться. Скосив взгляд влево, парень заметил, что мальчик слабо клюёт носом, упорно пытаясь не задремать. — Тсунаёши-кун, может, пойдёшь спать? Ребёнок встрепенулся, взъерошив волосы на голове правой рукой и, бодро взглянув на Рокудо, ответил: — Всё в порядке, я очень хочу досмотреть. — Хорошо, — шепнул парень, закидывая руки за голову. Однако не прошло и получаса, как Мукуро вздрогнул от неожиданного прикосновения. Опустив взгляд вниз, он с умилением увидел на своих коленях, всё-таки, уснувшего Тсуну, который, так и не дотерпев до конца, в процессе просмотра тихо наклонился вправо, пока окончательно не сполз на бок. Мальчик безмятежно дремал, едва слышно посапывая при этом. Рука парня инстинктивно опустилась на его лохматую голову, и начала легко поглаживать торчащие во все стороны волосы. Случайно дотронувшись до кошачьего уха, Рокудо с теплотой в сердце отметил какое оно мягкое и тоненькое, очень уязвимое для грубых прикосновений. Перебирая пальцами отдельные пряди, Мукуро заглаживал их вдоль шеи, изредка касаясь нежной кожи. Он сидел и думал, прикидывал, насколько он успел привязаться к этому лохматому чуду, мирно посапывающему на его коленях. Однако не прошло и нескольких минут, как его размышления прервал едва слышный голос: — А ты не такой как он... Недолго обдумав услышанное, парень решил ничего не отвечать. Он остановил движение руки, тихо положив её мальчику на плечо. — Ты добрый... Сейчас, как никогда раньше, слова ребёнка звучали очень по-взрослому, осмысленно и уверенно. — А ещё я очень не хочу возвращаться обратно, — стихая на последнем слове, вновь раздался голос. Рокудо почувствовал, как рука малыша едва слышно сжимает в кулаке ткань его брюк, а тело начинает тихо дрожать. — Тебе и не нужно никуда возвращаться, — мягким голосом ответил парень, — можешь оставаться.