Найдёныш

После этого вечера абсолютно всё изменилось, начало происходить по-новому, стало казаться другим, хоть на первый взгляд и оставалось всё тем же. И Тсуна поменялся просто неузнаваемо: он уже не выглядел таким беспомощным и наивным ребёнком, в его взгляде появилось нечто твёрдое и уверенное, пусть глаза до сих пор и оставались такими по-игрушечному большими. Что же касается характера... у Мукуро появилось чувство, будто бы перед ним находится уже совершенно другой человек: мальчик перестал быть таким несамостоятельным, стал больше говорить, уверенно формулируя предложения, словно, у него и не было проблем с речью. Это частично вернуло Рокудо его прошлый тон, иногда немного по-серьёзному холодный, но он всё равно старался быть мягким. Бывало, поставленный в тупик каким-либо неловким вопросом или, чувствуя смущение, малыш опять терялся, лёгкий румянец покрывал его щёки, а речь прерывисто смолкала. Но такое случалось всё реже. Тсуна словно повзрослел за один день, открылся для Мукуро заново, стал совершенно новым и... парень не мог с уверенностью ответить даже себе, рад ли он таким переменам. Теперь ему вдвойне нужно было быть осторожным с собой, пусть он и не намеревался причинять этому существу какой-либо вред, всё же он мог ненароком выдать своё слабое разочарование. Нет, не разочарование, скорее, непривычку, какую-то отстранённость, нежелание навредить. Ведь теперь он практически узнал ребёнка, полностью, хоть тот и не успел толком ничего рассказать. — Спасибо за всё, что вы делаете для меня, — однажды робко сказал мальчик, уже по привычке теребя в руках кончик своего хвоста, — но я бы хотел и сам приносить хоть какую-то пользу. — Вот как? – удивлённо вскинул бровь Мукуро. Посчитав это уточнительным вопросом, Тсуна утвердительно кивнул. — Хм, если тебе действительно так совестно, можешь пока мыть посуду, до тех пор, как я не придумаю что-нибудь другое, — неопределённо ответил парень. И теперь, каждый раз после ужина, малыш с особой старательностью вымывал грязную посуду, расставляя, после, её по полкам. И всё же Рокудо сожалел, пусть и немного, но это было заметно по его уставшему взгляду. За эти три дня он привык видеть в ребёнке что-то по-детски наивное, милое и слабое, незащищённое, которое нуждается в чужой помощи и заботе. Всё было бы проще, если бы так оно и продолжалось, но сейчас в его доме ощущалось присутствие другой личности, способной мыслить и осмыслять и от этого парень начал чувствовать некоторую напряжённость, появившуюся между ними. Мукуро просто не мог теперь беспечно лохматить голову малыша, не мог дотрагиваться до него, не мог гладить, словно котёнка, с которым Тсуна у него ассоциировался до самого последнего момента. А мальчик всё понимал. Смотрел и изучал, улавливал в движениях, ощущал, как ему казалось, не то чувство неприязни, по отношению к себе, не то какое-то недоверие, не то просто недовольство. Ребёнок старался изо всех сил никаким образом не докучать своему «хозяину», исправно мыл посуду, вёл себя тихо, но ему каждый раз казалось, что им остаются недовольны. Ненароком, поневоле, мальчик вспоминал своё прошлое, которое постоянно лезло в голову и назойливо делало намёки на решение проблемы. И он решился. Время перевалило за полночь, когда Мукуро, задремавший перед телевизором, услышал рядом с собой какое-то движение. Открыв глаза, он увидел на фоне светлого экрана очертания человеческого тела. Перед ним стоял Тсуна, одетый в его белую рубашку, которую тот вручил ему накануне утром, как очередной предмет личного гардероба. — Не можешь уснуть? – обеспокоенно спросил парень. Ответа не последовало. Ребёнок лишь шагнул ближе, полностью закрыв собой свет от работающего монитора. Он стал между разведёнными ногами недоумевающего Мукуро, покорно опустив взгляд. Каково было удивление парня, когда мальчик, без капли сомнения в движениях, поднял руки к горлышку воротника и начал, одну за другой, расстёгивать пуговицы рубашки, смело следуя вниз. Через минуту все пуговицы были расстёгнуты и рубаха свободно упала с тощих плеч паренька, которыми он тихо встряхнул, чтобы дать ткани соскользнуть вниз. Затем Тсуна подался вперёд, уперевшись руками в спинку дивана, и неожиданно поцеловал Рокудо. В губы. Парень просто оторопел. Он не знал как именно расценивать такое поведение, нет, он даже не допускал, что мальчик может быть на такое способен и теперь, как оглушённый, неподвижно сидел и ничего не понимал, пока ребёнок, переступив его острые колени, уселся на него сверху, скользнув лёгкими руками по груди. Его губы были тёплые и мягкие, но поцелуи были слишком уж взрослыми и умелыми, что совершенно не сочеталось между собой. Пока малыш расстёгивал воротник его рубашки, Рокудо невольно ответил на поцелуй, приподнявшись на руках, что позволило мальчику прямо усесться на его бёдрах. Тем временем Тсуна всё продолжал целовать его, изредка проникая в рот маленьким языком. Мукуро обхватил руками его тонкую талию, властно скользнув вверх по тощей спине, заставив мальчика выгнуться вперёд, подставляя под горячие поцелуи впалую грудь. Парень забыл абсолютно обо всём. Этот поступок полностью ошеломил его, и теперь лишь белый шум заслонял его спутанное сознание. И это непонятое желание, которое вспыхнуло без определённой причины, сладко засосало под ложечкой, отгоняя остальные мысли прочь. Неизвестно докуда бы дошло дело, если бы Рокудо вдруг не почувствовал как на его щёки упало пару влажных капель. Он открыл глаза и, в тусклом свете монитора, смог разглядеть блестящие дорожки слёз, пересекающие щёки растерянного мальчика, который застыл в той же позе, сидя на его ногах. — П-прости, я не могу-у, — виновато поджав губы, произнёс тот, закрывая лицо руками. Мгновенно, понимание ситуации выплеснуло на парня самые противоречивые чувства. Так вот какой была определена «плата за проживание»? Такая интерпретация понимания долга слегка позабавила парня, но он тут же вспомнил, что малыш в своём решении абсолютно не виновен. Прошлое воспитало его, он просто не знал другой валюты. И, вместе с тем, слабое чувство обиды заскреблось где-то в самом отдалённом уголке его сердца. Неужели всё это время было настолько незначительным для того, чтобы ребёнок смог получше узнать его? Ведь казалось, что всё уже позади, все проблемы решены, осталось лишь спокойно жить дальше... но нет, обязательно должно было произойти то, что ещё больше подпортит итог всех стараний. — Зачем ты это сделал? – раздался в тишине холодный вопрос. В ответ малыш только сильнее начал всхлипывать. — Разве я просил тебя о чём-то подобном? – продолжал Мукуро наставническим тоном. — Я просто подумал, ч-что... – дрожащий голос стих. Парень, безнадёжно покачав головой, взял ребёнка за руки и медленно развёл их в стороны. Тот попытался отвернуться, спрятать лицо от этих синих, пронизывающих насквозь глаз. — Посмотри на меня, — тихо сказал Рокудо. Мальчик робко повернул к нему голову, несмело поднял взгляд. — Поймёшь ты или нет, что здесь – всё не так как было там. Ты не должен заставлять себя что-либо делать. Малыш, потянув носом, слабо кивнул и вновь спрятал трусливый взгляд куда-то вниз. — Слезай, — бросил парень. Да, возможно, это прозвучало немного грубо, но он решил таким образом пресечь подобные выходки в будущем. Тсуна легко соскользнул с его ног, подхватил с пола рубашку и торопливо зашагал к себе. Мукуро устало прикрыл глаза, его грудь отозвалась утомлённым вздохом. «Горе, а не ребёнок...» Внезапно со стороны лестницы раздался приглушённый грохот, а затем – тишина. Предчувствуя очередной казус, парень резко встал с дивана и направился к источнику стихшего шума. Как и ожидалось, малыш вновь нашёл себе неприятности, казалось бы, просто на ровном месте. Он сидел на нижней ступеньке, зажав руками нос, а при появлении своего опекуна, совершил неуверенную попытку отвернуться. — Что случилось? — Я упал, — глухо буркнул мальчик, пытаясь встать. — Ушибся? — Нет. — Подойди сюда, — повторения не потребовалось, и Тсуна послушно подошёл к Мукуро. Парень умело приподнял его голову вверх. Как он и думал, ребёнок разбил нос и теперь между сжатыми фалангами его пальцев сочилась кровь, собираясь в маленький ручеёк. — И как ты так умудрился? — Споткнулся... В очередной раз отметив крайнюю безнадёжность ребёнка, Рокудо повёл его в ванную, где смоченным полотенцем зажал кровотечение. Малыш, стыдясь своей неуклюжести и огромного таланта доставлять неудобства, сидел на краю ванной с запрокинутой головой и боялся столкнуться взглядом с взглядом своего опекуна и поэтому вовсе решил зажмуриться. В этой тишине хотелось услышать хоть что-нибудь, но Мукуро молчал, а мальчик просто не знал что сказать, да и вряд ли у него бы нашлось на это хоть немного смелости. Лишь через несколько минут он почувствовал, как нежная рука коснулась его подбородка, а другая отвела от носа прохладную ткань. — Вроде перестало... – как бы самому себе бросил парень. Тсуна неуверенно приподнял веки и тут же увидел эти пронзительные, всевидящие глаза, смотрящие на него с нескрываемой нежностью. Нежностью? Разве этот человек не испытывал к нему раздражения? — Тебя нужно замотать в одеяло, посадить под комнатный арест и самому приносить тебе еду, чтобы ты вновь не умудрился навредить себе, — шутя сказал Мукуро. Ребёнок пропустил на губах несмелую улыбку, слегка смутился. О таком он даже мечтать не смел. А сейчас он почувствовал недюжинное облегчение, услышав в голосе парня ободряющие нотки. Тут же тёплое чувство понимания хлынуло в оба сердца, а на душе стало паряще легко. И не казалось странным то, что теперь все точки над «и» были так просто расставлены. Малыш лишь запутался, Рокудо – не сразу понял это. Парень не смог удержаться и мягко опустил руку на Тсунин чуб; мальчик прижмурился, позволяя себе улыбнуться смелее. После этого уж точно ничего не могло предвещать беды. Впереди их ждало самое лучшее время, время, которое навсегда останется в их памяти... з.ы. http://saveimg.ru/show-image.php?id=5c61da7c8e7c8134f5d60cd9ac43f33b