Найдёныш

(небольшое предиловие: сейчас пойдут самые сопливые, не сильно разнообразные по сюжету главы, а точнее, их будет ещё две с половиной. Если всё же вас не станет тошнить от этих розовых сопель, то обещаю, скоро в сюжете случиться нехилое трололо, которое должно разбавить всю эту ванильку х)) Тсуна был счастлив. Мукуро практически всегда ощущал на себе его искренне-радостный взгляд, полный бесконечной преданности и, какого-то, благоговения, которое вынуждало парня невольно улыбаться уголками рта. Теперь он улыбался практически всегда: ну не возможно было не умилиться, увидев перед собой лохматое нечто с, торчащими из растрёпанных волос, ушками. А ещё, заглянув в эти наивные, искрящиеся восторгом, глаза, хотелось добродушно рассмеяться и тихонько дотронуться указательным пальцем до кончика маленького носа, чтобы потом наблюдать последующую за этим презабавную реакцию. Сделав так однажды, Рокудо до сих пор хранил в памяти то недоумевающее выражение лица, то, как ребёнок тут же прижал к голове ушки, а ещё то, как его щёки тут же покрыл нежный румянец. Парень зря так боялся и только теперь понял насколько заблуждался. «Котёнок» никуда не делся, он просто спрятался поглубже, опасаясь быть отвергнутым, а теперь, когда доверие полностью поглотило все страхи, малыш вернулся в свой прежний облик. Тсуна был очень наблюдательным. Садился где-нибудь на нейтральной территории и оттуда изучающе глядел на своего опекуна, но старался при этом не сильно надоедать чересчур любопытным вниманием. А парня это лишь ещё больше забавляло. Один раз он специально уселся поудобнее на диване и принялся увлечённо читать книгу. Десять минут, двадцать... Мукуро, услышал робкие шаги, направляющиеся к дивану, и вот уже рядом, на соседнем месте, нарисовалась заинтересованная мордашка мальчика. Пробежав по страницам раскрытой книги быстрым взглядом, он вопрошающе посмотрел на самодовольно улыбающегося Рокудо, который тут же спросил: — Любишь читать? Малыш неуверенно помотал головой. — Не умеешь? Опущенный взгляд был ответом на вопрос. — Почему?.. Что-то неприятно царапнуло по груди. Ведь парень до сих пор не знал о прошлом этого ребёнка абсолютно ничего. Откуда он? Есть ли у него родители? Не мешало бы поинтересоваться, но, вспомнив не совсем удачный опыт в этом деле, Рокудо решил не поднимать этой темы вновь. Завершив, таким образом, «полу диалог», он вернулся к чтению книги. — Х-хозяин не хотел... учить меня, — внезапно раздался тихий голос ребёнка, — он говорил, что мне не нужно уметь читать. Мукуро повернул голову влево: Тсуна сидел, обхватив руками колени, уткнувшись в них подбородком, и грустно смотрел в пол перед собой. — ...он ничему меня не учил, — продолжил малыш, — только заставлял делать нехорошие вещи и постоянно ругался... до сих пор не понимаю... Парень боялся его прервать. Поэтому лишь молча продолжал сидеть, внимательно глядя на ребёнка. — ...а ещё он говорил, если я не буду его слушаться, то мне не поздоровится и он сильно накажет меня... — Не накажет, — всё же решил вмешаться Рокудо, видя, как глаза Тсуны постепенно начинают наполняться слезами, — я не позволю. На последних словах, мальчик поднял голову и пронзительно посмотрел на парня. Чего только не было в этом взгляде! За прозрачной плёнкой слёз виднелась одновременно вера и страх, радость и неуверенность, но всё это сливалось в одно огромное чувство под названием благодарность. Отпустив свои колени, Тсуна, махнув на все неловкости рукой, метнулся к Мукуро, обхватив его руками, ткнулся горячим носом в твёрдую грудь и замер. Опять его непредсказуемое поведение застало парня врасплох. Но, придя в себя, он всё же отложил книгу в сторону и мягко опустил свободные руки мальчику на спину. После безмолвной минуты тишины, малыш смущённо отстранился, несмело глядя на Рокудо исподлобья. Тот лишь одарил его заботливым взглядом и, приблизив руку вперёд, смахнул непослушную чёлку с глаз Тсуны, который, прижмурившись, забавно скорчил нос, а после – улыбнулся. Смело, открыто, искренне. Его взгляд излучал тепло и доверие, а чувство радости заполнило ребёнка до самого верха. Неужели он действительно нашёл человека, которому можно верить? Который не обидит и не будет причинять ему боль, как душевную, так и физическую? Теперь, получается, что тот мир, который он знал до этого, ничто иное, как один большой обман, а его прошлое – сам обманщик, который прятал от него все прелести человеческих взаимоотношений. — Чем бы ты хотел сегодня заняться? – участливо поинтересовался Мукуро. Мальчик сделал небольшой вдох, собираясь что-то сказать, но тут же приосел: он просто не знал, чего ему хотелось. В прошлом, огороженном барьером, его не особо баловали какими-либо развлечениями, поэтому сейчас выбор какого-нибудь занятия показался ему непосильным. Но одно он знал точно: ему хотелось быть рядом с этим, просто, нереальным человеком. Нереальным из-за его слишком идеалистической натуры. Тсуна решил, что теперь он – его новый хозяин, которому, в отличие от предыдущего владельца, он хочет принадлежать. — Как насчёт выйти на улицу? – взял инициативу в свои руки Рокудо, — за домом есть небольшой сад. Малыш лучезарно улыбнулся и бодро кивнул головой. — Что ж, пошли, — вставая, пригласил парень. Проследовав по небольшому коридорчику, они оказались в маленькой прихожей, расположенной у второго выхода. Рокудо открыл дверь и вышел наружу. Остановившись, он обернулся, приглашая кивком головы проследовать мальчика за собой. Тот, неуверенно шагнул вперёд, к проходу, и с любопытством высунулся наружу. Сегодня была такая же солнечная погода и лучи солнца, упавшие на его лицо, тут же отозвались мягким теплом. Ребёнок, удостоверившись в отсутствии каких-либо опасностей, всё же шагнул на небольшое крылечко. Перед ним раскинулся милый садик, точнее, обычная полянка с тщательно подстриженной травой. Недалеко от высокой ограды росло несколько кустов лиловых фиалок, и от их присутствия воздух кругом наполнял какой-то приятный дурман. Тсуна, сделав ещё пару шагов, ступая поочерёдно на каждую ступеньку, спустился с крылечка и замер в нерешительности. Он обернулся и поймал на себе дружелюбный взгляд Мукуро, который, прислонившись спиной к стене дома, стоял, сложив руки на груди. Мальчик улыбнулся в ответ, а потом, словно боясь пораниться обо что-то острое, осторожно коснулся зелёной травы кончиками пальцев правой ноги. Она была мягкая и немного щекоталась, но это ощущение было настолько ново, что в следующее мгновение малыш смело опустил на землю обе ступни. Это было весьма предсказуемым, предположить, что несчастный ребёнок не видел улицы такой, какой он видел её сейчас. Его держали взаперти, не выпуская из дома. Всё, что он мог, это лишь смотреть наружу через плотные серые жалюзи, изредка улавливая взглядом проходящих мимо людей. А теперь, вся эта пестрота, теплота и новые запахи, казались ему каким-то диковинным, сказочным миром, в котором ему раньше побывать не удалось. Поэтому, одолеваемый огромным любопытством, ребёнок плавно опустился на колени и коснулся зелёной травы робкими руками. Его взгляд наполнился душевным удовлетворением, а на губах засияла торжествующая улыбка. Мальчик поднялся, резво сделал несколько больших шагов и, остановившись где-то посередине лужайки, упал на землю, раскинув руки в стороны и устремив радостный взгляд куда-то вверх, в бездонно-голубое небо. Ему казалось, что этот яркий цвет уносит его куда-то ввысь, далеко, поднимает над землёй. У него даже закружилась голова, от такого переизбытка эмоций, хотя именно это он и чувствовал, глядя в бесконечную глубину летнего неба. Неожиданно, на фоне матово-голубого полотна, появилась голова Рокудо, который, одарив Тсуну ласковым взглядом, тоже посмотрел вверх. — Если слишком увлечься, начинает казаться, что ты чувствуешь, как кружится планета, — негромко сказал Мукуро, вновь переводя взгляд на мальчика. А ведь и правда. Сравнивая себя с необъятной величиной воздушного пространства, ты сразу начинаешь казаться себе ничтожно-крохотным, приклеенным гравитацией микроорганизмом. И малыш тоже отметил это непонятное, волнительное чувство, наполняющее его в данный момент. Хотя, скорее всего, оно было вызвано всем сразу. Рокудо, сделав небольшой шаг в сторону, плавно опустился рядом. Тсуна перекатился со спины на живот, чтобы оказаться с парнем в равных «положениях», но, не рассчитав силу переворота, чуть не стукнулся лбом о чужое колено. В то же мгновение Мукуро добродушно рассмеялся. Мальчик неимоверно смутился и, по привычке, закрыл зардевшее лицо руками. — Тебе нужно быть более внимательным, — с улыбкой сказал парень, — будет нехорошо, если ты случайно навредишь себе. — Нет, наверное, я безнадёжен, — тихо буркнул Тсуна, убирая руки с румяных щёк. И тут он увидел, насколько он близко находится от Рокудо: буквально в полуметре. Мальчик замер, чувствуя на себе проницательный взгляд этих синих глаз. Опять он попался под дивные чары, которые не позволяли ему отводить взгляда прочь. Выдернутый из мимолётного оцепенения негромким шорохом, ребёнок вздрогнул, нервно дёрнув головой, и только сейчас увидел, что его опекун тихо похлопывает себя по бедру, приглашая этим жестом улечься на его ноги. Тсунаёши, сам не осознавая, насколько красным от смущения в тот момент он является, послушно опустил свой затылок на исконное место. Так было намного удобнее и ребёнок, неловко улыбнувшись, с благодарностью посмотрел на Мукуро. Тот был настолько близко, что можно было спокойно протянуть руку и дотронуться до его лица. В следующее мгновение малыш, опять невольно засмотревшийся на своего спасителя, почувствовал, как на его голову легка лёгкая рука и принялась не спеша перебирать между длинными пальцами локоны блестящих волос. Тут же ребёнка охватило настолько неизмеримое чувство умиротворения, что он сам не заметил, как случайно задремал. Проснулся Тсуна от того, что почувствовал, как кто-то несёт его на руках. Чувствуя горячую грудь своим плечом, ощущая мерное покачивание в такт с шагами, мальчик понимал, что сейчас вновь уснёт, прямо на руках у этого человека. Однако уже через минуту его опустили на кровать, бережно, стараясь не потревожить. Малыш приоткрыл сонные глаза, захотел что-то сказать, но мягкий шёпот практически около самого уха прервал его: — Спи... – то ли ему показалось, то ли действительно тёплые губы коснулись его виска. Проурчав что-то нераздельное в ответ, ребёнок, по привычке поджав к себе ноги, сладко задремал.