Найдёныш

Солнечный свет приятно щекотал нос и щёки своим мягким теплом, и Тсунаёши, нехотя приоткрыв глаза, понял, что уже наступило утро. Лишь он захотел подняться, как вдруг вспомнил вчерашний день. Мальчик тут же откинулся на подушки, зарывшись в них лицом, и довольно улыбнулся, чуть ли не до самых ушей. Сейчас, так трепетно было вспоминать все те заботливые прикосновения, взгляды, жесты, что ребёнок вновь почувствовал себя самым счастливым на свете. Есть тот, кому он нужен, есть тот, кто ценит его и принимает таким, какой он есть. Ему даже показалось, о чём бы Мукуро ни попросил, он бы исполнил любую его просьбу, беспрекословно. Пусть он и был таким маленьким и жалким, однако его воля была сейчас настолько сильна, что ребёнок был готов пойти на любые подвиги. На первом этаже хлопнула входная дверь, и через пару минут на лестнице послышались тихие шаги, которые выдавал лишь негромкий скрип ссохшихся ступенек. Тсуна, решив притвориться спящим, перевернулся на правый бок и, лёжа лицом к окну, зажмурил глаза. Тут же двери с шорохом отворились и осторожные шаги негромко зашаркали по ковру. Прохладная тень загородила собой солнечный свет, и в комнате ненадолго воцарилась тишина. Мальчик уже готов был пожалеть, что решился на такую нелепую задумку, но его сомнения прервало лёгкое прикосновение чужой руки. Тёплая ладонь мягко опустилась на его голову, запуская длинные пальцы в пышные волосы, чуть слышно задевая кошачье ушко. — Тсунаёши-кун, пора вставать, — услышал мальчик хрипловатый шёпот, от которого у него по спине пробежали мурашки удовольствия. Он хотел слушать его, этот голос, хотел слышать, как он зовёт его по имени... Малыш приоткрыл глаза и, моргнув пару раз, с улыбкой посмотрел на Мукуро, стоящего у самой кровати. Очередная волна радостного счастья заставила ребёнка с каким-то забавным мычанием перекатиться на живот и, выпрямившись, сладко потянуться. — Как спалось? – спросил Рокудо, садясь на край кровати. — Очень хорошо, — растянувшись на мягком покрывале, промурлыкал мальчик. Улыбнувшись в ответ, парень коснулся его спины лёгкой рукой и тихо погладил между острыми лопатками. Тсуна от удовольствия тут же размяк и, не в силах сдерживать себя, негромко заурчал. — Сегодня обещали жару, я купил мороженого, — негромко сказал парень, — не хочешь попробовать? Помедлив с ответом, ребёнок смущённо ответил: — Я не знаю что это... — Тем более, я уверен, тебе должно понравиться. Пойдём? Бодро кивнув, малыш поднялся и, робко взявшись за протянутую руку Мукуро, встал на пол. Прошлёпав вслед за своим опекуном вниз на кухню, Тсуна уселся за своё, уже привычное, место и с любопытством начал наблюдать за совершаемыми Рокудо действиями. А в это время парень подошёл к холодильнику и достал из морозилки небольшое белое ведёрко. Поставив его на стол, рядом с глубокой пиалой, парень снял с ёмкости полупрозрачную крышку с яркой этикеткой и, вооружившись столовой ложкой, начал извлекать из ведра небольшие порции странной молочно-белой массы и выкладывать её в, упомянутую выше, пиалу. Мальчик внимательно следил за каждым его движением, но ещё больше его интерес вызывало само странное это , выкладываемое в стоящую перед его носом посуду. Ни цвета, ни запаха оно не имело, поэтому малыш не мог определить степень аппетитности блюда, рваными кусками наложенного в небольшую горку. После, спрятав ведёрко обратно в морозильник, Мукуро сел недалеко от Тсуны, протягивая ему чайную ложку. Ребёнок неуверенно оценил предмет и, так же неуверенно, оценил то, что, якобы, называлось «мороженым». Переведя взгляд на своего «хозяина», одарившего его подбадривающим кивком, малыш, робко опустив ложку в пиалу, зачерпнул немного пломбира и отправил его в рот. В то же мгновение на его лице проступило наивное удивление, а после – милый детский восторг. — Вкусно! – торжествующе заявил малыш. — Я же говорил, — добродушно ответил Мукуро, с улыбкой наблюдая, как Тсуна вновь тянет к себе полную ложку мороженого. — Только не бери так много, а то голова заболит, — не успел он предупредить, как ребёнок, с полным ртом, негромко замычал и тут же схватился руками за голову. — Ну вот, зачем было так торопиться? – тихо смеясь, спросил парень. — Йа нге нгал, — проговорил мальчик, потирая пальцами свои виски. — И простудиться можешь, — покачав головой, вздохнул Рокудо, — давай сюда, — с этими словами он взял у Тсуны ложку и, набрав в неё немного мороженого, направил руку к лицу ребёнка. Тот, мгновенно зарумянившись, робко приоткрыл небольшой рот и осторожно поглотил холодный десерт. Сглотнув, мальчик довольно улыбнулся, и приготовился получить следующую порцию. Когда пломбир был съеден, Тсуна решил было уже встать, чтобы по привычке вымыть за собой посуду, но Мукуро мягко остановил его, придержав за тонкое запястье. — Стой, — сказал он и, прикоснувшись к лицу малыша рукой, провёл по его нижней губе большим пальцем, — ты весь испачкался, пока ел, — улыбнулся Рокудо растерявшемуся ребёнку. Он поднялся и подвёл Тсуну к раковине, где, смочив руку под горячей водой, вновь коснулся его подбородка. В этом жесте не было ничего такого, но всё равно мальчика это сильно смутило, и он тут же спрятал взгляд куда-то в сторону, а в руке сжал подол своей, уже любимой, серой футболки (с цифрами «6927» :D). Он понимал, что Мукуро делает это не из-за какой-то своей, подтекстовой, выгоды, лишь ради того, чтобы в очередной раз прикоснуться к нему, но, когда до его губ дотронулись изящные пальцы, малыш почувствовал, что это прикосновение кажется ему достаточно волнительным, поэтому, пытаясь отогнать по-странному приятное ощущение прочь, он старался не подать вида, что смущается именно от самих прикосновений. Чувствуя на губах тёплые движения осторожной руки, Тсуна вздрогнул, когда ему в рот ткнулась мягкая ткань полотенца. После, мальчик, прижав к голове маленькие ушки, смущённо улыбнулся, всё так же с непонятным страхом стараясь не задерживать на Мукуро долгих взглядов. День и вправду выдался жарким. Солнце палило нещадно и, если бы не мороженое, ребёнок точно бы весь день провалялся на голом полу, пытаясь остудиться спасительным холодом. А так, посмотрев немного телевизор, остаток вечера Тсуна просидел на диване, слушая спокойное, размеренное чтение своего «хозяина». В какой-то момент малыш понял, что потерял суть сюжета, потому что его сознание вновь воспроизвело перед ним сцену сегодняшнего обеда, когда Рокудо умывал его лицо. Почему это так отпечаталось в его памяти? И сейчас он сидел, как обычно, поджав под себя ноги, и смотрел на парня, а точнее, увлёкся, и теперь просто откровенно рассматривал его. Мальчик смотрел на не по-мужски утончённые руки, держащие книгу, на длинные пальцы, элегантно перелистывающие страницу за страницей, на шею, скользя взглядом вверх, замирая на остром подбородке, после – переходя к светло-розовым губам. Как завороженный он следил за приоткрывающимся ртом, цепляя взглядом иногда проскакивающие между губами кончики белых зубов... Внезапно и чтение и «рассматривание» было прервано глухим раскатом грома, гулко отозвавшимся издалека. — Ойа, сегодня, похоже, будет гроза, — складывая книгу, сделал прогноз Мукуро, а после, посмотрев на часы, добавил, — да и похоже мы засиделись. Получасом позже, когда оба улеглись спать в своих комнатах и потушили свет, Тсуна, лёжа на кровати, находил весьма неуютным слышать приглушённый грохот грома, который, с каждым раскатом, казался всё громче. И мальчик не ошибался: уже через десять минут за окном замелькали бледные вспышки приближающихся молний. Он не любил грозу. А ещё она напоминала ему о том дне, когда он сбежал... поэтому чувство страха одолевало его не только из-за разбушевавшейся стихии. Тем временем гремело всё сильней, всполохи света врывались в темноту комнаты всё настойчивее, и малыш, прижавшись ухом к пружинистому матрацу, с другой стороны закрыл себя подушкой. Он попытался зажмуриться, но молнии всё равно вспыхивали перед его глазами. Тогда он отвернулся к стенке, но забыть о непогоде теперь не давал гром. Казалось, будто прямо над домом, с грохотом ударяясь друг о друга, перекатываются огромные каменные глыбы, гулко звенящие своими столкновениями. Вдруг ударило настолько громко, что мальчик просто подскочил на кровати. Чувствуя свою беспомощность, свой наивный страх перед, казалось бы, самой банальной вещью, осознание одиночества начало заполнять его, от чего на глазах заблестели слёзы. Ребёнок упёрся спиной в стену, поджал к себе ноги и крепко обхватил их руками, плотно вжавшись лбом в колени. Пропуская по телу дрожь от гремящих раскатов грома, Тсуна, когда очередная яркая вспышка озарила его комнату, отчаянно шепнул: — Мукуро... И как будто всё стихло на секунду, замерло специально для того, чтобы в следующее мгновение рядом прозвучало тихое: — Звал? Тсуна вздрогнул, резко поднял голову, но, увидев сидящего на краю кровати Рокудо, немного успокоился. Видимо, он не услышал, как тот вошёл в комнату, пока гремела гроза, поэтому его появление показалось таким неожиданным. — Му... Мук-куро? – только и смог промычать он. — Я подумал, что тебе может быть неуютно здесь одному, вот и решил прийти проверить, — беспечно ответил тот, — всё в порядке? — Д-да, — неуверенно ответил мальчик, понимая, что признаться в том, что ему действительно страшно, он не может. — Должно скоро кончиться, я пойду тогда, — сказал Рокудо собираясь встать с кровати. — Нет! – вдруг вырвалось у малыша, — останься... я боюсь... Немного удивлённый, парень посмотрел на ребёнка и, понимающе улыбнувшись, шепнул: — Хорошо. Тут над домом с неописуемым грохотом вспыхнула молния и Тсуна, испугавшийся в конец, бросился к Мукуро на руки, заключив в объятия его шею. — Ойа, Тсунаёши-кун, неужели ты так боишься? – негромко спросил он. — Угу, — буркнул мальчик в ответ, — пожалуйста, не уходи. Негромко хмыкнув, парень, всё так же продолжая обнимать дрожащего ребёнка, медленно склонился на бок и поудобней улёгся на кровати. Пролежав так около пяти минут, он заметил, что малыш постепенно успокаивается, однако пока и не думает отпускать его шеи. — Я никуда не денусь, не бойся, — ласково прошептал он и Тсуна, вновь приглушённо «угукнув», всё же отпустил его, — попытайся уснуть, тогда ты ничего не будешь слышать. Дав такой совет, Мукуро, видимо, немного просчитался, ибо сам заснул намного раньше. А мальчик, прижатый к его горячей груди, тоже одолеваемый сладкой дремотой, чувствовал его тёплые руки у себя на спине, ощущал, как мягкое дыхание касается его ресниц, слышал, как под прислонённой рукой плавно пропускает удары его спокойное сердце... когда молнии, вспыхивая всё реже, освещали бледным светом лицо парня, Тсуна вновь мог видеть те красивые черты, что он рассматривал сегодня днём. И на мгновение, его одолело сильнейшее любопытство, возможно, разбавленное самой маленькой долей желания и мальчик, задержав на мгновение дыхание, едва слышно коснулся чужих губ... Замерев на пару мгновений, он робко отстранился, не веря в то, что он осмелился совершить и, видимо, он бы сгорел от стыда, если бы парень проснулся в то же мгновение. Но, вроде бы, тот ничего не почувствовал, так как продолжал тихо спать. Облегчённо вздохнув, Тсуна закрыл глаза и прислонился лбом к плавно вздымающейся груди Мукуро. Именно это и не позволило ему увидеть, как губы парня едва заметно расплылись в улыбке.