Найдёныш

Ему снились яркие сны, такие, которых он уже давно не видел. С солнцем, с теплом, с улыбками. Он встречал разных людей и разное время, но везде, куда бы его не забрасывала эта хрупкая иллюзия, везде рядом с ним находился Мукуро. Держал его за руку, мягко сжимая ладонь, тепло улыбался, изучал ласковым взглядом. Вот Тсуне приснился большой луг белых ромашек, и он, обогнав парня, бросился бежать вперёд, запутываясь ногами в густой траве. Звонко смеясь, он повалился на землю. Рядом тут же появился улыбающийся Рокудо, который осторожно улёгся неподалёку. Они оба лежали и смотрели в бесконечное небо, молча, без слов, лишь счастливо улыбаясь. — Ты говорил, если увлечься, то начинаешь слышать, как кружится планета, — раздался весёлый голос мальчика, — и сейчас я действительно это почувствовал. — Что за глупости, Тсунаёши-кун? – прозвучавший в ответ голос не сразу показался ребёнку знакомым. — Ну как же, ты сам это сказал, разве не помнишь? – всё ещё не отводя глаз от неба, неуверенно переспросил малыш. — Не знаю, кто мог сказать тебе такую ерунду, — знакомый тон и манера речи заставили Тсуну невольно поёжиться. Этот голос был ему знаком, определённо, но он казался каким-то далёким, забытым, словно эхо из прошлого. — Когда ты вернёшься ко мне, мой глупый Тсунаёши? – раздалось совсем рядом, и мальчик вздрогнул от неожиданности. Он резко повернул голову, и, не в силах произнести ни звука, лишь захлебнулся судорожным вздохом изумления. Перед ним был не Мукуро. Перед ним был... — Почему молчишь? Забыл, как нужно разговаривать? – прошипела хищная улыбка. Ребёнок рванулся было прочь, но словно раскалённый гвоздь прошёл сквозь его ладонь и он, с приглушённым вскриком, повалился обратно на землю. Тут же над ним всплыл всё тот же оскал: — Разве ты забыл, что я тебе говорил? — шелестел сквозь зубы змеиный язык, касаясь своим раздвоённым кончиком плотоядных зубов. Малыш, утопая в ледяных волнах паники и колкой жути неописуемого страха, боялся пошевелиться, в то время как белые, костлявые руки, словно щупальца осьминога, оплетали его дрожащее тело. — Ты был очень непослушным, мне придётся тебя наказать, — истерично прохрипел корявый рот в самое лицо, расплываясь в какую-то бесформенную дыру... — НЕТ! – подскочивший на кровати, Тсуна разбудил себя собственным возгласом. Его грудь тяжело вздымалась от частого дыхания, руки неимоверно дрожали, сердце готово было выскочить из груди. — Тсунаёши, что случилось? – протирая сонные глаза, удивлённо спросил проснувшийся Мукуро. Мальчик, очнувшись от оцепенения, тут же повернул голову вправо, и посмотрел на парня широко раскрытыми глазами, полными страха и ужаса. Забеспокоившийся, Рокудо приподнялся на локте, второй рукой коснувшись бледной щеки ребёнка. — Эй, всё в порядке? Нервно сглотнув, Тсуна зажмурил глаза, пытаясь поскорее забыть увиденное, и, стараясь выглядеть как можно бодрее, попробовал слабо улыбнуться: — Просто кошмар. Ничего не ответив, парень лишь облегчённо вздохнул и, тихо потеребив малыша по щеке, обнял его, увлекая в положение «лёжа». — Постарайся забыть, — шепнул Мукуро, коснувшись его лба тёплыми губами. Почувствовав сейчас, как никогда раньше, насколько близко душевно они стали, Тсуна мгновенно успокоился, полу прикрыл увлажнённые глаза и полностью расслабился. Сейчас он мечтал, чтобы время замерло навсегда, чтобы он так и остался лежать здесь, в этой комнате, рядом с обожаемым им человеком. Преисполненный нереально радостным чувством, мальчик как-то счастливо хихикнул и, обняв Рокудо ещё сильнее, прислонился лбом к его груди. — Что уже задумал? – сквозь улыбку поинтересовался парень. — Нет, ничего. Просто никогда не думал, что такое может произойти... — Какое? Тсуна не сразу ответил. Но, решив, что скрывать больше нечего, негромко сказал: — Знаешь, я же уже собрался умереть... там... — Прекрати, — оборвал его Рокудо и, отодвинувшись назад, так, чтобы смотреть мальчику прямо в глаза, добавил, — зачем сейчас вспоминать об этом? — Ты прав, — слабо улыбнувшись, ответил тот. Уловив во взгляде малыша неумело прикрытую печаль, Мукуро тут же захотел избавить его от этого болезненного чувства. Он приблизил руку к его лицу и осторожно лёг ладонью на бледные веки, придвинулся ближе и, едва касаясь его приоткрытых в предвкушении губ, нежно поцеловал. В этом порыве не было ничего, напоминающее пошлость, это был жест заботливого внимания, жест выражения тех чувств, что парень испытывает к нему. И как будто бы всё это настроение само собой передалось мальчику, он не испугался, не отстранился, а лишь остался покорно лежать, чувствуя на своём лице робкие касания Рокудо. Подавшись немного вперёд, парень чуть углубил поцелуй, но вздох смущения, сорвавшийся с невинных губ ребёнка, заставил его прервать свои ласки. — Прости, — приглушённо шепнул парень. — Н-ничего, — неловко бросил малыш, заливаясь румянцем. Полдня они беззаботно провалялись в постели, обнимались, шептали друг другу всякие шутки, после чего вместе же над ними и смеялись... В час дня – завтрак, после – прогулка. Мукуро решил вывести Тсуну на «настоящую» улицу, показать реальный мир, который существует снаружи, за стенами его дома. Он посчитал неплохой идеей сходить в городской парк, где всегда было так тихо и спокойно. Сначала мальчик боялся, крепко держал его за руку, иногда прятался за спиной, опасливо оглядываясь по сторонам, но уже через некоторое время, привыкнув к незнакомому окружению, осмелел, перешёл на ровный шаг, начал резво бросать заинтересованные взгляды по сторонам и восхищаться каждой мелочи. Они закончили свой путь под раскидистой ивой, недалеко от маленького прудика, где, расстелив покрывало, поудобней устроились на земле. Тсуна просто сиял от счастья: столько нового и незнакомого ему удалось увидеть, услышать, почувствовать. К тому же, он не переставал удивляться безграничной щедрости своего опекуна, которому для него ничего не было жалко. Опекун же действительно ничего не жалел. Он настолько привык к ребёнку, что теперь просто не представлял, как будет жить в одиночестве, если вдруг что-нибудь случиться. Однако он старался не думать об этом, потому что даже одна такая мысль вызывала в его сердце горькую тоску. И сейчас парень сидел рядом с этим непоседой, смотрел на его забавные действия и понимал, что никогда, ни за что он не даст его в обиду, такого неуверенного, неуклюжего, но такого искреннего и чувствительного. — Тсунаёши-кун, у меня есть для тебя небольшой подарок, — Мукуро запустил руку в карман своих брюк и достал оттуда светло-голубую ленточку, — давай сюда руку. Малыш протянул вперёд худенькое запястье и с любопытством начал наблюдать, как Рокудо, сделав пару витков лентой вокруг его руки, завязал прочный бантик. Оглядев подарок, Тсуна поднял восторженный взгляд вверх и, помедлив пару секунд, порывисто обнял парня. — Спасибо! — Не за что, — добродушно улыбаясь, ответил тот. Но тут ребёнок немного поник и, уткнувшись носом Мукуро в плечо, пробубнил: — А мне нечего тебе подарить... — Мне ничего и не надо, только пообещай, что будешь беречь себя. — Обещ... – окончание ответа застряло где-то в горле, остановленное судорожным полу вздохом. Мальчик за доли секунд стал бледным, словно мёртвый, его руки заметно крепче сжались, глаза округлились от неописуемого ужаса, пронзающего насквозь и перекрывающего дыхание. Тсуна, будто окаменевший, стоял на коленях и через плечо Рокудо смотрел куда-то вдаль. Там, на другой стороне водоёма, у прогулочной дорожки на скамейке сидел его настоящий хозяин. И малыш безошибочно мог утверждать, что его взгляд был направлен именно на него. Не веря в происходящее, ребёнку показалось, будто бы земля под ним рушится и проваливается в чёрную бездну, увлекая его за собой, и даже тёплые руки Мукуро, которые в данный момент держат его, не смогут ему помочь противостоять этому безумному холоду. Из панического приступа его вытянул до боли родной голос: — Тсунаёши. Тсунаёши, что с тобой? – парень обеспокоенно смотрел на ребёнка, который в данный момент был бел как мел. Судорожно вздрогнув, наконец, вспомнив как нужно дышать, мальчик растерянно посмотрел на него, потом бросил взгляд туда же, через пруд... одновременно с ним повернулся Рокудо, но... там никого уже не было. Лишь пустая скамейка. — Что такое? – всё так же беспокойно спросил парень. — Н-нет, н-ничего, — нервно попытался ответить Тсуна. Его руки ослабли, тело пробивала мелкая дрожь, во рту пересохло... — Может, ты заболел? — Мм.. нет. Просто голова закружилась, — такой банальный ответ меньше всего был похож на правду и Рокудо, приложив руку к горячему лбу ребёнка, поставил диагноз: — Ойа, да у тебя жар. По дороге домой Мукуро всё боялся, что Тсуна может просто свалиться, поэтому он постоянно придерживал его под локоть, а под конец собрался взять на руки, но мальчик, натянув на губах слабую улыбку, убедил его ни о чём не волноваться. Ужин прошёл не так как обычно. Очень тихо и безжизненно. Тсунаёши, сутулясь, молча сидел за столом, безразлично поглощая приготовленный Рокудо ужин, а когда он встал, чтобы помыть посуду, парень просто перегородил ему путь к раковине и приказал отправиться в комнату дожидаться его там. Мальчик печально вздохнул и, развернувшись, потерянно побрёл к лестнице. Через пять минут, поднимаясь наверх, Мукуро чувствовал, что в его груди появилось это неприятное ощущение, которое он всё время так старательно прятал как можно дальше. Отворив двери, он увидел лежащего на кровати ребёнка, отвернувшегося лицом к стене. Подойдя ближе, парень опустился на колени и, облокотившись на край кровати, после минуты молчания тихо спросил: — Ты видел кого-то там, в парке, ведь так? Малыш никак не отреагировал, только поглубже вжал голову в плечи. — Тсунаёши... Мальчик медленно повернулся к нему лицом, позволяя увидеть свои уставшие глаза, подёрнутые мутной дымкой нескрываемой грусти. Его лицо заметно осунулось, цвет кожи всё ещё оставался таким же бледным. — Я видел... хозяина... – прерывисто сказал он, слабо сжимая в руке ткань покрывала, — он ищет меня. Услышав такой ответ, Мукуро мгновенно почувствовал, как его наполняет твёрдая решимость и ненависть начинает закипать где-то внутри. — Может, ты его с кем-то спутал? — Может... – глаза мальчика безжизненно смотрели вперёд, наполненные каким-то серым оттенком безразличия. Понимая, что нужно как-то его взбодрить, Рокудо положил одну руку ему на голову и начал тихо гладить по волосам, в то время как другой подпёр свой подбородок. Тсуна закрыл глаза, и, казалось, уже уснул, но вдруг повисшую тишину нарушил его тихий голос: — Я понимаю, что просить тебя о чём-то ещё будет не совсем вежливо, но мне просто не к кому больше обратиться, — говорить ему было явно трудно, дрожащий голос выдавал его готовность заплакать, поэтому Рокудо решил закончить его просьбу сам: — Тебе нечего бояться. Я никому не позволю причинить тебе вред. В ответ на эти слова, губы ребёнка едва заметно улыбнулись, но даже в этой слабой улыбке чувствовалось то самое счастье, которое парень не раз мог наблюдать за всё их время прожитое вместе. Тсуна поднял веки: синие глаза Мукуро были совсем рядом, и мальчик опять начал чувствовать, как же приятно в них тонуть. Они всегда были спокойны и безмятежны, заставляли забывать обо всём и сейчас малыш тоже ощущал, как все тревоги медленно отходят на задний план, теряясь среди этого тёплого умиротворения. В следующее мгновенье странный порыв чувств заставил Тсуну приподнять голову и подарить парню едва ощутимый поцелуй, который был настолько невесом, что его можно было спутать с касанием тёплого дыхания. Выдержав небольшую паузу, он вновь коснулся его губ, но уже более смело и уверенно. Он целовал его в уголок рта, медленно перемещаясь к другому, робко отстраняясь между тихими вдохами. Сначала Рокудо вёл себя достаточно пассивно, никак не решался пошевелиться, ведь он думал, что это всего лишь минутная слабость, не более. Однако мальчик был на удивление настойчив, поэтому парень всё же положил руки на его затылок, запустив пальцы в каштановые волосы. Завершив затянувшийся поцелуй, оба посмотрели друг другу в глаза. В неуверенном взгляде Мукуро читался вопрос, на который Тсуна уверенно ответил: — Я хочу... Рокудо добродушно хмыкнул и коснулся губ ребёнка ласковой улыбкой. Он немного приподнялся и, дотрагиваясь руками до лица мальчика, нежно дарил бархатные поцелуи, иногда нарочно касаясь ими мягких щёк, полу прикрытых глаз, тонкой переносицы. Опустив руки на его худые плечи, Мукуро едва слышно сжал их и начал совершать плавные движения, словно делая массаж. В ответ ребёнок неслышно вздохнул, смущённо опустив голову вниз. Парень коснулся губами его виска и, несильно надавив на плечи, заставил малыша откинуться назад. Тсуна расслабленно опустился на мягкие подушки, и теперь казался абсолютно беззащитным, открытым, как на ладони. Рокудо, ступив одним коленом на кровать, навис над ним и, заглянув в невинные глаза, коснулся кончиками пальцев тонкой шеи, совершая плавное движение вдоль плеча, к острому локтю, к запястью... он взял его руку и поднёс к своему лицу, после чего поцеловал тонкие пальцы, слегка прикусив их кончиками зубов. Тсунаёши вновь издал взволнованный вздох и, сильно смущённый, повернул голову в сторону, открывая беззащитную шею, которой Мукуро тут же коснулся жарким дыханием. Скользя губами по нежной коже, он опускался дальше и, расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, провёл языком по хрупкой ключице, заставив тело малыша предательски задрожать. Продолжая расстёгивать одежду всё ниже, парень плавно водил пальцами по трепещущей груди мальчика, задерживая руку в местах, касаясь которых он чувствовал, как Тсунаёши чуть заметней вздрагивает, цепляется руками за помятое покрывало, слабо кусает себя за нижнюю губу. Рокудо хотел подарить ему блаженство, хотел показать свои чувства через эти ласки, хотел отвлечь его от всех нехороших мыслей, хотел... Мальчик тоже решился на это по нескольким причинам, однако самым главным и важным было то, что он действительно понял, что хочет этого сам, хочет почувствовать этого человека как никогда близко, хочет подарить себя, отдать до последней капли... Первый тихий стон раздался, когда парень пропустил свою руку между белых бёдер малыша, притрагиваясь к бархатистой коже, скользя движеньем выше. В это время его губы целовали худощавую грудь, часто вздымающуюся от возбуждённого дыхания. Спустившись рукой чуть ниже маленького пупка, Мукуро услышал взволнованный возглас из приоткрывшегося рта, и он тут же поцеловал ребёнка в подбородок, закрывая, после, немое изумление очередным поцелуем. Постепенно, подбираясь к основной части интимного дела, парень приостановился и, склонившись губами к уху мальчика, в последний раз шёпотом позвал: — Тсунаёши?.. Малыш, положил руки на его плечи и, расслабившись, уверенно кивнул. В следующее мгновение в комнате раздался приглушённый всхлип. Мальчик обнял парня за шею, сжав в кулаках волосы на его затылке, и, напрягшись всем телом, старался прогнать сильнейшее чувство боли. Рокудо всё прекрасно понимал, поэтому старался не торопиться; он ни в коем случае не хотел навредить ещё больше. И через некоторое время, привыкнув к саднящему ощущению, Тсуна вновь слабо кивнул. Первый толчок вновь заставил ребёнка негромко вскрикнуть, но он тут же с силой прикусил нижнюю губу, чтобы такого не повторилось вновь и теперь лишь глухие стоны ударялись в его сжатые зубы. Рокудо горячо дышал ему в шею, цепляя дыханием мочку уха, целуя через покачивание. Постепенно, боль прошла, и мальчик позволил себе чуть заметнее расслабиться; он обхватил талию парня худыми ногами, а руками зарывался в струящиеся локоны тёмных волос. Через некоторое время движения ускорились, чувствуя приближение конца, Мукуро стал более внимателен, он всё ещё не хотел причинить малышу лишнюю боль. Тсуна же старался двигаться ему в такт; иногда между вздохами проскакивали рваные стоны. И вот, несколько достаточно резких движений и оба замерли в страстном сплетении разгорячённых тел...