Понять. Простить.

      - Галь, что он сказал? Где он? - Николай Петрович набросился на Галю с вопросами, едва та успела положить трубку.       - Он из дома приемных родителей звонил. Сказал, что их убили. Валя, собирайся. Поедем туда.       - А Ванька не мог их... того... - осторожно начал Круглов.       - Коля! Думай, что говоришь! - Рогозина смотрела на Николая со злостью и удивлением. - У него такой голос был... ехать туда скорее надо.       Еле уняв дрожь в руках, Рогозина нашла в сумке ключи от машины и встала из-за стола:       - Сережа, останься за главного, займи чем-нибудь проверяющего, он через полчаса должен уехать. Здесь от меня толку мало, поеду с Валей к Тихоновым.       - Я с вами! - тут же отозвался Круглов, которого Майский успел поймать за рукав пиджака:       - Петрович, а как...       - А вот "как" делаются дети, Серега, ты сам знаешь. Сам пока ничего не понимаю. И просьба у нас с Галей к тебе. Ты пока о том, что в лаборатории видел, не распространяйся, хорошо? Потом отношения выяснять будем. Рогозина, Антонова и Круглов ушли, Сергей и приехавшая Оксана продолжили работать, сказав, что у начальства появилось срочное дело, не терпящее отлагательств. Романенко понимающе ухмыльнулся. Рогозину он знал давно, они дружили в самом лучшем смысле этого слова, и некоторые ее тайны он знал. Долго она пацана своего искала. Похоже, не без его помощи, наконец нашла. Геннадий решил, что хорошо разыграл роль сурового проверяющего, в ФЭС его запомнят. Именно так начальству своему и скажет. А перед Галей он обязательно извинится за колкости. Когда та все свои неотложные дела решит.       - Ладно, майор, пора мне. Работайте! - Романенко похлопал мужчину со странной фамилией Майский по плечу и набрал Рогозину:       - Галя...       - Чего тебе, Гена? Что-то нашли? - отозвалась та. Но ощущалось, что мыслями женщина была далеко от расследования.       - Ты нашла. Решай свои дела, я начальству доложу, что расследование медленно, но продвигается. Пару дней вас дергать не будут. Благодарить не надо!       - Все равно спасибо, Романенко. Не забуду! - ответили ему, и собеседница положила трубку.

***

      Положив трубку, Иван снял обувь, чтобы не наследить, осторожно прошел по всем комнатам, включая яркий свет. Он присел на кухне, решив подождать ребят, но через несколько секунд понял, что просто сойдет с ума. Навалилось все: новообретенные родные родители, скандал с приемными, их смерть...       - Ладно, надо начинать, иначе совсем накроет, - решил Тихонов, проходя снова в зал и осматриваясь. На первый взгляд, ничего не пропало, хотя... Не было одной вещи: той, ради которой родители собрались в Африку на свою конференцию. Дело в том, что они нашли древнюю похоронную маску, которая была изготовлена ни много, ни мало, из платины. Стоить эта вещь могла целое состояние, имея как историческую ценность, так и весьма материальную: платина - дорогой металл. Вчера отец ее показывал, говорил, забрал из камеры хранения в банке и получил разрешение на вывоз предмета культуры из страны. До этого он с боем "отвоевал" право привезти эту маску в Россию для изучения на русском оборудовании. Здесь, в Москве определяли ее точный возраст и иные интересующие археологов характеристики. Теперь маска должна была вернуться на родину в один из музеев ЮАР.       В дверь позвонили, оторвав Ваню от размышлений. Он открыл и увидел тех, кого меньше всего ожидал: Рогозину и Круглова. Но, кроме них, была еще Валя, а потому выяснение отношений откладывается:       - Вы сами, Галина Николаевна? На выезде все? - спокойно спросил Иван, впуская их в квартиру. - Их убили не раньше четырех ночи, потому что мама успела прочесть сообщение, которое я писал ей в четыре утра. Скорее всего, их убили поздним утром. Они встают обычно часов в десять, но они одеты. Значит, убили после десяти утра. И я знаю, почему...       - Вань, - Валя, стоящая позади всех, прошла мимо Николая Петровича и Галины Николаевной, догнала Ивана, заставила повернуться к себе и крепко обняла.       - Как он может быть таким спокойным? - прошептал Круглов.       - А ты не видишь? Шок, - ответила Галя. - Его еще накроет, а та деятельность, что он тут развел... защитная реакция. Он так тяжело переживал смерть сестры! Что же с ним будет!       Валя же, обняв Ваню, осторожно начала:       - Вань, тебе лучше здесь не находиться. Давай, я дам тебе успокоительное, и Николай Петрович отвезет тебя домой? Галь, на него ведь смотреть страшно...       Антонова была права. Тихонова трясло, пульс зашкаливал, еще немного, и начнется истерика, или он просто вырубится. За пять лет работы в ФЭС Ваня перестал бояться трупов, но то, что случилось... Антонова не знала, как сама бы отреагировала на такую картину. Даже думать не стоит. Рогозина кивнула, делая шаг к сыну. Так непривычно называть Ваньку сыном. И как... правильно?       - Вань, - начала начальница. Но тот отстранился от Вали, отходя на шаг:       - Я не могу сказать, что в порядке, но домой не поеду. Я с ума там, в четырех стенах, сойду, понимаете? И вы не дослушали. Их убили из-за маски.       - Какой маски? - Рогозина подумала, что Ивану лучше не участвовать во всем этом.       - Они в Африке нашли похоронную маску.       - И?       - Не "и", а "из". Из платины. Понимаете, сколько она стоит? - нетерпеливо пояснил Ваня.       - Они ее что, дома хранили? - удивился Круглов.       - Сначала в музее, потом в банковской ячейке. Но вчера забрали ее. Сегодня они должны были с ней в Африку лететь. Про это знали я, дед, сотрудники музея и банка. Круг небольшой. Родители знали убийцу, замок не ломали, я смотрел. Они сами открыли, значит, это кто-то из музея, - закончил Иван. Его слова были похожи на правду. И как он мог что-то соображать в таком состоянии?       - Галь, Ваня прав. Время смерти: одиннадцать - одиннадцать тридцать. Это навскидку. Точно скажу позже. Причина: колото-ножевые ранения в область груди, - отозвалась Валя. - Мужчина открывал дверь, его убили сразу. Женщину примерно в то же время. Убийца, вероятно, один, потому что раны нанесены очень похоже. Одной рукой, так сказать.       - Следов обуви нет, я смотрел, - отозвался Ваня. - А должны быть. Вчера шел дождь... хотя... есть отпечаток протектора в спальне. Там линолеум, ковров нет, вот и след четкий. Обувь мужская, размер сорок четыре. Наверно, маска здесь лежала с остальными вещами...       - Тихонов, да сядь ты, - бессильно произнесла Галя, которой тошно было смотреть на то, как Ванька мотался по всей квартире в поисках улик, избегая ловить взглядом тела, которые уже накрыли простынями и готовились уносить. Да, он находил, ничего не упускал. Но это пугало. Чем дольше он будет стараться держать себя в руках, тем тяжелее его накроет потом.       - Федя, Лилечка! Чего это у вас дверь открыта? - послышался старческий голос.       - Дед пришел, - прошептал Ваня. - Тело отца уже вынесли, я его на кухню уведу. Уносите тело мамы. У него сердце слабое, я сначала ему скажу, не надо, чтоб он видел...       - Там во дворе скорая, милиция... Федь, вы где?       Ваня вышел в коридор, где стоял Максим Сергеевич, пытаясь отдышаться. В доме был лифт, но тот принципиально ходил по лестницам.       - А ты что тут забыл, приемыш? - протянул академик Тихонов. - Год не появлялся, а тут нарисовался?       - Дедушка, пойдем на кухню, поговорить надо, - тихо отозвался Иван.       - Где Федя и Лиля? Что случилось? - набросился старик с расспросами, но за внуком все же пошел.       - Вот, выпей, - Ваня накапал тому успокоительных капель и заставил выпить.       - Что происходит? Где родители? Что ты опять натворил? - академик начал нервничать.       - Сядь, дедушка... мама и папа... их больше нет, - тихо проговорил Ваня, избегая смотреть тому в глаза.       - Как это, нет? Что тут случилось? - дед уже кричал.       - Это все из-за маски. Ее украли, похоже. Маму и папу... их убили, дедушка, - осторожно проговорил Ваня, держа телефон наготове, чтобы вызвать скорую, если что.       - Это ты... - прокричал старик. - Это ты виноват! Мало денег у олигархов спер?! Родных родителей? Ирод! Они тебя вырастили, а ты, гад! Лариса из-за тебя умерла!       Ваня, слушая вопли деда, медленно сползал по стене, обхватывая голову руками. Прав дед: он виноват. Не нужно было уходить, нужно было остаться ночевать. Вдруг, смог бы что-то сделать? Тихонов не замечал бегущие по щекам слезы, а вот вошедшая Рогозина заметила:       - Максим Сергеевич, что вы говорите, Иван...       - Да этот выродок... да он к Ларе приставал! А что, не родная же сестра! Хвостом за ней ходил, ухажерам ее морду бил! Запугал ее, вот она и молчала...       - Да заткнись ты, старый маразматик! - вспыхнул Ваня. - Как сестру я ее любил. И родителей я любил, они мне родными были. Лучше скажи, кому про маску растрепал! - и выскочил из комнаты, выбегая в коридор, хватая сигареты и прикуривая. Машинально решил, что нельзя курить в квартире, вышел на лестничную клетку.       - Ваня... - Рогозина выбежала за ним.       - Галина Николаевна... я же никогда... - Его голос дрожал, женщина подошла и осторожно обняла его за плечи. - Я никогда ничего такого не делал. Лара была старше, у нее своя компания и парень был. Они часто ссорились, она жаловалась, я его проучивал. Однажды она прибежала домой вся в слезах, родителей не было. В Африку опять уехали. Лара сказала, что ее Пашенька пытался ее изнасиловать. Вот я его и отделал тогда... а дед вбил себе в голову, что я сестру люблю, ну... не как сестру. Но это же бред!       - Можем ехать, - Круглов вышел из квартиры, выводя дедушку Ивана. - Я квартиру опечатаю. Вань, телефон свой забери.       - Ирод! Я тебя убью, гад! Убью, слышишь! - не переставал кричать Тихонов-старший.       Ваня пошел за своими вещами, а Галя прошептала Антоновой на ухо:       - Как доедем, коли ему успокоительное. Сами разберемся. Начнем с музейщиков... Коля, поговори с дедом. Может, он расскажет о коллегах сына.       Их разговор был отложен до лучших времен. Ване и так досталось сегодня, решили все.