Расплата

На улице ярко сияло солнце, но после увиденного Гермионе казалось, что день разом потускнел. Лу было жалко. А по тому, как именно хмурился Северус разглядывая рисунки на полу, она поняла – шансов у Лу практически нет. Северус выглядел спокойным и напряженно-сосредоточенным, и вряд ли кто-то кроме Гермионы мог заметить такие мелочи как морщинка на переносице и напряженные крылья носа. Мелочи, слишком знакомые по тому времени, которого не было. Мелочи, которые уже почти забылись, а теперь снова всплыли в памяти. Уже когда они вышли из дома и отошли от него на несколько метров, стажер спросил: – Профессор, но ведь она догадается, что заблудиться в этом доме сложно! – Маловероятно, мистер Морден, крайне маловероятно. Она сказала, что очнулась уже привязанной к полу. Лгать ей смысла нет, так что я принимаю ее слова на веру. И в таком случае она не знает где именно находится и насколько сложно заблудиться в этом здании. – Верно… Но зачем вам я? – Помолчите, Морден, – отмахнулся от стажера Кингсли. – Снейп, не тяни, что ты считаешь насчет всего этого? – А что именно сказали твои эксперты? И кстати, когда именно была вспышка темной магии? – В восемь минут девятого утра. Эксперты сказали, что они с таким еще не сталкивались, но освободить девочку не берутся – мгновенно все путы не уничтожить, на них слишком серьезные заклятия. А как только путы начнут разрушаться, пиктограмма может взорваться множеством ядовитых осколков. Силу взрыва они оценить не смогли, но мои ребята уже начали строить энергетический купол вокруг дома и им нужно время. Северус кинул взгляд на часы: – Значит, около трех часов назад... Думаю, часов пять тут должно быть безопасно. Восемь часов с момента активации пиктограмма такого рода должна продержаться, если не применять рядом сильную магию. И если девушка не запаникует и не начнет вырываться. Свечение пульсирует в том ритме, в котором бьется ее сердце. Пока свечение тускло-серебристое, все нормально. Но если оно сменит цвет на белый, счет пойдет на секунды. Белый цвет сменится желтым, желтый – оранжевым, а оранжевый – красным. Как только свечение станет желтым, все должны аппарировать из здания. Энергетический купол аппарации не помеха, так что на всякий случай предупреди всех своих людей. – А может попытаться аппарировать вместе с девушкой? – с надеждой спросил стажер. – Расщепитесь оба насмерть. Сеть заклинаний ее так просто не отпустит. Пульсация не случайно идет в ритме сердцебиения, в данный момент девушка и сеть заклинаний – единое целое. И это просто чудо, что мисс Элисон сейчас не заходится в истерике. Скорее всего, она в шоке, поэтому основная эмоция у нее сейчас не страх, а любопытство. Редкая защитная реакция человеческого мозга. Мистер Морден, поговорите с ней, расскажите о волшебном мире, Хогвартсе, да о чем угодно. Только не применяйте никакой магии. Даже простого Люмоса может быть достаточно, чтобы запустить процесс саморазрушения пиктограммы. – Выполняйте, Морден, – кивнул стажеру Кингсли. Северус дождался, когда юноша войдет в дом, и только тогда продолжил: – Кингсли, полагаю, что в целом твои люди правы. Я бы связался с маггловской полицией и объявил эвакуацию хотя бы в радиусе одной мили. Пусть скажут, что в этом доме обнаружена подпольная лаборатория химоружия и что полиция пытается обезвредить бомбу. Северус сунул руки в карманы пальто и отвернулся к давно не стриженой изгороди. – При помощи визуального осмотра я могу оценить только самые базовые вещи – и то весьма приблизительно: время, сколько вся это конструкция может находиться в стабильном состоянии, насколько серьезны могут быть последствия саморазрушения пиктограммы и как скорее всего это разрушение будет выглядеть. Для того, чтобы ее деактивировать, нужна магия. У меня ее нет. Работать в паре с кем-то, кто не понимает и половины того, что делает под моим руководством – безумие. Я не знаю, как именно данная конкретная система заклинаний плелась, а пытаться угадать ее пальцем в небо бессмысленно. Это не типовая задачка из учебника, к которой подойдет типовое решение. По большому счету, каждая подобная мерзость уникальна, и чтобы ее уничтожить нужно уникальное решение. Тут нужны не просто знания Темных Искусств, но и интуиция. И скорость реакции, чтобы аппарировать до взрыва, если заденете те нити заклятий, которые задевать ни в коем случае нельзя. – Одним словом, Снейп, ты согласен с нашими экспертами – единственное, что мы можем сделать, так это построить надежный купол, чтобы никто из местных жителей не пострадал, – подытожил Кингсли расстроенно. – Можно еще спросить мнение Малфоя. – Он уже отказался сотрудничать, – поморщился Кингсли. – Если ты просил его о помощи так же вежливо, как и меня, то немудрено. Я напишу записку, в которой попрошу его прийти. Пусть кто-то из твоих людей аппарирует к мэнору и дождется ответа. – Ладно, как скажешь, – нехотя согласился Кингсли. – Я срочно отправлю к нему аврора с твоей запиской, но я бы на Малфоя не рассчитывал. Северус написал короткую записку на листке, вырванном из записной книжки, сложил лист вчетверо и протянул министру: – Как получишь ответ, сообщи. А я пока пойду еще раз поговорю с мисс Элисон. И мне было бы спокойнее, если бы кто-то из твоих людей аппарировал Гермиону домой, так будет... – Нет, – нервно перебила его Гермиона, – я останусь с тобой. Ты сам сказал, что часов пять тут будет безопасно. А там я от страха чокнусь, – выпалила она на одном дыхании и приготовилась к долгому спору, но Северус только хмуро кивнул и пошел обратно в здание. Гермиона поспешила за ним следом, мысленно костеря Аврорат и Отдел Тайн, в которых не нашлось специалистов на эту «бомбу». «Бомба» не тикала и выглядела бы всего лишь рисунком, если бы не ровное тусклое свечение. Билл рассказывал Лу о том, как впервые попал в Хогвартс. Девушка слушала его с восторгом и ловила каждое его слово, тихо хихикая в меховой воротник зимней куртки. Аврору удалось полностью завладеть ее вниманием и, как хотелось бы думать Гермионе, хоть как-то успокоить. По крайней мере, испуганной Лу сейчас не выглядела точно. Северус снова обошел пентаграмму, на этот раз против часовой стрелки, потом присел на корточки и долго разглядывал надписи на полу в ногах девушки. Гермиона стояла в отдалении, не зная, куда себя деть. Помочь Северусу она не могла, а вот помешать и сбить с мысли, если подойдет ближе – это запросто. Еще за несбывшиеся полгода она поняла, что Северусу лучше думается, когда он может хотя бы мысленно отгородиться от окружающих. – Мисс Элисон, извините, что прерываю интересный разговор, но у меня еще пара вопросов, – произнес Северус деловым тоном. – Угу… – буркнула Лу недовольно, но тут же исправилась: – В смысле, да, профессор. Я вас слушаю. Гермиона едва сдержала улыбку – Лу и Билл выглядели так, словно Снейп застукал их разговаривающими на уроке. – Что вы почувствовали, когда очнулись тут? – Нуу… Запах тут неприятный – пылью пахнет, ветошью. Привкус во рту противный, как от лакрицы… А потом я поняла, что этот псих меня связал, попыталась вырваться, он на меня шикнул и брызнул в меня чем-то вонючим, а я как последняя идиотка не догадалась дыхание задержать. Вдохнула эту пакость, голова совершенно пустая стала, а веки как свинцом налились. Засыпать я боялась, таращилась на него, а потом прошло – наркота, которой он в меня брызнул, выветрилась. – Понятно. А она стала выветриваться до того, как вспыхнуло пламя или после? – После. Или во время. Не уверена – я так от этого пламени обалдела, что ни о чем другом думать не могла. Когда оно погасло, голова у меня уже светлая была. А какое отношение это имеет к волшебной бомбе? А таймер у нее есть? – Мисс Элисон, если пользоваться вашей терминологией: для того, чтобы определить как именно устроена эта бомба и какой проводок в какой последовательности резать, нам нужно понять как именно эта бомба на вас влияла в ключевые моменты. Таймер пока не тикает. Кстати, когда вспыхнуло это пламя, вы еще что-нибудь еще необычное вы почувствовали? – Угу… В смысле, спасибо. Нет, не почувствовала. Испугалась только очень сильно – вдруг оно на меня перекинется, а я даже вырваться не могу... Резко скрипнула дверь, Гермиона едва не подпрыгнула от неожиданности, но тут же облегченно улыбнулась, увидев Люциуса Малфоя. Люциус вошел быстро, но не стремительности ни спешки в его движениях не ощущалось. Гермиона и прежде удивлялась, как это Малфой может не выглядеть спешащим, даже когда торопится. Он сдержанно поприветствовал друзей и кинул беглый взгляд на аврора с магглой. – Ой, а у вас и эльфы есть? – взвизгнула Лу радостно. – И из луков они стреляют? А уши у них длинные? Не фига себе… А кентавры тоже есть? Люциус на мгновение опешил, но тут же сделал вид, что глупости, которые несет маггла, его совершенно не задели. – Спасибо, что пришел, Люциус, давай сразу к делу, – кивнул ему Северус. – Взгляни сам, потом выйдем на воздух подумать. – При чем тут эльфы, Лу, – зашипел Билл в полголоса. – Это Люциус Малфой. А эльфы – маленькие и уродливые, сравнивать с ними неприлично! Про кентавров позже расскажу. – Как это маленькие и страшные? – ответила Лу громким шепотом. – Это неправильные какие-то эльфы у вас! Нормальные эльфы как этот эксперт – с длинными белыми волосами, лицо надменное. Но они же бессмертные, а поживи сотню-другую лет – еще неизвестно, насколько надменным станешь. Ему бы еще схуднуть килограмм десять-пятнадцать, чтобы совсем тонким-звонким стал – ну точно каноничный эльф, прям по Толкиену. Почти что Трандуил. Люциус делал вид, что ничего не слышит, а Гермиона едва сдерживалась, чтобы не улыбнуться и, тем более, не рассмеяться. Нельзя, Малфой обидится. Она посмотрела на Северуса и с удивлением поняла, что он тоже словно не слышит разговора Лу с Биллом. Настолько сосредоточился? Скорее всего… И скорее всего, что Люциус тоже полностью отгородился от «посторонних звуков», пытаясь разобраться в хитросплетении магического рисунка. Осматривал пентаграмму он иначе, чем Северус. Сначала он сосредоточенно разглядывал ее в целом, а потом присел рядом с краем пентаграммы и осторожно провел ладонью сантиметрах в десяти от пола. Потом опустил руку ниже, почти касаясь рисунка. Лу наблюдала за ним с нескрываемым любопытством, но все же молчала. Не выдержала она только один раз, когда Люциус поправил упавшие на лицо волосы: – Эх, а уши не острые…