Расплата

Вернулся он к обеду. Вернее, зашел на минуту – оставить плащ и сказать, что Волдеморта увиденное удовлетворило полностью. Гермиона, только увидев его, поняла, как нервничала все это время – за эти часы она смогла прочесть всего пару страниц, да и то уже полностью забыла, о чем там было написано. Впрочем, с чтением в этот день не складывалось и дальше – теперь она не могла сосредоточиться потому, что все время возвращалась мыслями к Северусу. И то и дело расплывалась в улыбке, вспоминая, что он сообразил предупредить, что с ним все в порядке. Ужин прошел почти что в молчании – на вопросы Северус отвечал односложно. Не раздраженно и не зло, а именно нехотя. - Ты знала, что они дальние родственники? Лонгботтом и Лавгуд, - спросил он неожиданно. - Нет, впервые слышу. - Мне надо было подготовить для Волдеморта информацию об их родословной – в Хогвартсе архив даже более полный, чем в министерстве. Вот и наткнулся. У них была общая прапрапрабабка. Болезненная женщина, не дожила и до двадцати лет – умерла при родах, но оставила после себя двойню. От тех девочек и пошло разветвление. Те девочки тоже были не слишком здоровые, но в следующих поколениях все более-менее выправилось. - Знаешь, а я на первом курсе думала, что волшебники вообще почти не болеют. - Почему? - Ну, не знаю. Наверное, мне просто так хотелось. И как это уживалось с тем, что мадам Помфри ничего не могла поделать с моей аллергией – не понимаю. Каждый май у меня обоняние на несколько дней почти полностью отключается, до забавного доходит. Столько забавных ситуаций за эти годы было... Гермиона заметила, что Северус ее не слушает и думает о своем. Она замолчала и стала убирать со стола. Интересно, как отреагирует Северус, если она сейчас попытается размять ему плечи? Проверить это не удалось – он стремительно встал и направился к выходу: - Мне надо закончить с отчетом для Волдеморта. Спокойной ночи. Спокойной ночи? Гермиона разочарованно уставилась на закрывшуюся за ним дверь. Значит, придти собирается очень поздно. А может, он ее избегает после утреннего и не знает, как себя с ней вести? Но ведь ему выспаться надо, и так предельно замотанным выглядит... Остаток вечера Гермиона бесцельно слонялась по комнатам, потом приняла ванну и легла спать, решив, что наверняка заметит, когда Северус вернется. Но сон в эту ночь был крепок, и проснулась она уже от того, что Северус уже вставал с кровати. - Доброе утро. Ты поздно пришел? - Доброе. Поздно. Винки оставит тебе завтрак. - Опаздываешь? - Да. Он ушел. Сбежал, как показалось Гермионе. Она решила понежиться в кровати еще немного и поуютнее закуталась в одеяло. Надо будет поговорить с Северусом, когда он вернется. А пока можно просто помечтать о том, что все закончится хорошо. Она успеет вернуть родителям память, до того, как потеряет свою магию. Родители вернутся из Австралии в свой дом, и Гермиона поселится вместе с ними. И Северус тоже. Они переставят все в ее комнате так, как было во сне, и она будет наблюдать, как он забавно морщится, когда солнце заглядывает в окно слишком рано. А потом они будут спускаться вниз, на кухню, и пить кофе со свежим хлебом – мама как раз прошлой весной хлебопечку купила. А в выходные они будут вчетвером ходить в маленький греческий ресторанчик в паре кварталов от дома, Северусу там обязательно понравится... * * * Северус не пришел ни к обеду, ни к ужину. Появился он далеко заполночь, когда Гермиона уже вся извелась, и тут же скрылся в лаборатории. Гермиона решила во что бы то ни стало дождаться его и не ложиться спать. Ждать пришлось долго – он пришел уже под утро и очень удивился, что она не спит. - Разбудил? Извини. - Еще не спала... Ты меня избегаешь, Северус? - А должен? - произнес он небрежным тоном, но взгляд у него был напряженный. - Нет. Но у меня такое ощущение, что... - Тебе померещилось. Спи. Он разделся и лег на кровать, повернувшись к Гермионе спиной. - Северус? - Ммм... - Ты спишь? Северус перевернулся на спину и вздохнул: - Нет. Но хотел бы немного поспать. Завтра будет очень тяжелый день. - Я только хотела сказать, что ничего не имею против того, чтобы... на твоей магии был мой след. Он кивнул, но ничего не ответил. Гермиона пододвинулась ближе и взяла его за руку: - Сладких тебе снов. Он тихо хмыкнул и поцеловал ее в макушку: - Взаимно. Не прошло и пары минут, как она уснула. * * * Проснулась Гермиона поздно, от кошмара. Снилось ей, что Волдеморт разгадал планы Северуса, и решил наказать его, как „отступника крови“. Его запихнули в стеклянную Нюрнбергскую деву и захлопнули створки. Северус побелел как мел, по стеклянным шипам побежали струйки крови и... Гермиона проснулась от собственного крика. Она долго стояла под душем, пытаясь смыть гадкий сон, но тревога не уходила. Весь день она не могла найти себе места и успокоилась, только когда Северус вернулся поздно вечером. Живой. И, судя по всему, невредимый. Только гораздо бледнее обычного. - Ты в порядке? Он заторможенно посмотрел на Гермиону, потер лоб и кивнул. - Давай помогу тебе раздеться. Ты едва на ногах стоишь. Он кивнул, и Гермиона стала быстро расстегивать бесчисленные пуговицы его сюртука, молясь, чтобы с Северусом все было действительно в порядке. - Просто устал. Волдеморт проверял. На благонадежность. Окклюменция. Все в порядке. - Я как-то могу помочь? Северус покачал головой и прикрыл глаза. Он засыпал буквально на ходу – пришел в безопасное место, расслабился и его накрыло. Он позволил Гермионе раздеть себя и тут же рухнул спать. Она пристроилась рядом, взяла его за руку и долго разглядывала его спящего. А в голове постоянно крутилось лишь одно: живой... * * * Разбудил ее негромкий голос Северуса, уговаривающий проснуться. Гермиона села на кровати и сонно улыбнулась: - Пора вставать? А мне сегодня так хорошо спалось... - Извини. Сегодня снова будет собрание Ближнего круга. Не хочу опаздывать. Он погладил Гермиону по щеке и слегка коснулся ее виска губами. - Попробуй закрыть глаза и представить на моем месте Уизли. - Зачем? Северус фыркнул ей в шею, отчего Гермионе стало щекотно и весело. - Мы с ним расстались. Давно. Он не выдержал такой жизни и сбежал, бросив нас с Гарри вдвоем искать эти злосчастные хоркруксы. Через несколько месяцев он вернулся, но... Простить то предательство мне было сложно. Друга я в нем видеть еще могу, но влюбленность ушла. Не думаю, что мы с ним когда-нибудь снова сойдемся. - Извини, не знал. Гермиона поцеловала его в губы и обняла за плечи, притягивая себе. - И не надейся, что я закрою глаза. И буду представлять на твоем месте кого-то другого. Хотя... как насчет Локхарта? - Ммм... только попробуй, - усмехнулся он, но тут же осекся и отстранился, вглядываясь в ее лицо: - Извини. Не подумал, что ты можешь сказать это всерьез. Гермиона поцеловала его в горбинку носа. - И не думай. Просто прими, что я хочу быть с тобой. - Как данность? - сыронизировал Северус. - Именно. И вообще, не отвлекайся. Нет бы обо мне думать, а ты – Рон, Локхарт... Хорошо что не... Северус предусмотрительно заткнул ей рот поцелуем.

***

Вернулся он поздно вечером. Достал из шкафа бутылку огневиски и два стакана, сел в кресло и кивнул Гермине на соседнее: - Устраивайся. Давай выпьем. Потом посмотришь это, - он протянул ей свежий номер „Пророка“. - Если останутся вопросы – спрашивай. Гермиона взяла протянутый ей стакан и молча выпила. Судя по вступлению, новости будут страшные. Она развернула газету. На передовице было несколько колдографий. Мечущийся диким зверем по своей клетке Гарри. Луна, теряющая сознание на „испанском осле“. Невилл, по ногам которого стекают струйки крови. Сверкающая чистотой стеклянная Нюрнбергская дева. И два тела, неподвижно замерших в паре метров от земли тела – они были подвешенных на невидимых веревках так, чтобы как можно лучше были видны раны от пыток и прибитые гвоздями к телу таблички „позор и после смерти“. Гермиона перевела взгляд на Северуса и с трудом сглотнула: - Их все-таки решили убить, а не растягивать мучения на недели? Он подлил ей и себе огневиски, отошел к неразожженному камину. Гермиона выпила залпом содержимое своего стакана и вернулась к газете. В статье восхваляли Волдеморта, поносили „отступников крови“ и презрительно писали о том, что подобное отступничество разрушает устои мира и его нужно истреблять огнем и мечом. Вскользь говорилось о „непростительном преступлении выродков семей Лонгботтомов и Лавгудов“ и о том, что они оказались настолько чуждыми магическому миру, что умерли от идеально приготовленного восстанавливающего зелья – „магия отторгла их и отказалась восстанавливать их тела, удерживающие прогнившие души“. - Яд? - спросила Гермиона одними губами. Северус покачал головой: - Нет. Восстанавливающее зелье было приготовлено если и не идеально, то вполне неплохо. Я за свою работу отвечаю. Во всех смыслах, - он зло улыбнулся. - Примесей ядов в зелье не было – оставшиеся в склянке капли зелья вчера тщательно проверили. Ну и меня, заодно. - Но как же тогда?.. - Персональная непереносимость определенного сочетания трав. Что-то вроде того, что магглы называют аллергией, хотя я подозреваю там связь с темной магией и проклятиями, проявляющимися не в первом поколении. Такая непереносимость встречается редко – волшебники, все же, чуть здоровее и чуть выносливее магглов. Поэтому если волшебник попадает в больницу Св. Мунго с серьезными травмами, первым делом его проверяют на подобные реакции. Ни Лавгуд, ни Лонгботтома никто проверять не собирался. А у них, как выяснилось, - Северус снова зло улыбнулся, - была одно наследственная непереносимость на двоих. От общей бабки не помню какого колена. Она умерла сразу после родов – разрыв сердца от того, что ей дали восстанавливающее зелье. В те времена его варили всегда по определенному рецепту, сейчас рецепты и состав этого зелья немного варьируются. Я готовлю то по одному, то по другому, то по третьему. Чтобы не терять квалификации. И позавчера я совершенно случайно дал им зелье, сочетание трав в котором для них смертельно. Но обвинить меня не в чем. Я не колдомедик и проверку эту делать не умею. Так что недоработка общая. И ее очень эффектно обыграли в „Пророке“. Он снова потянулся к бутылке, но налил на этот раз только себе. Гермиона чувствовала, что ее трясет. От увиденных колдографий. От того, что творили с Луной и Невиллом. От того, что они мертвы. От того, что умерли они на глазах у Гарри. От того, что Северус нашел, как прекратить их мучения. От того, что его не поймали. От того, что... Она подошла к Северусу, села на подлокотник его кресла, обняла за шею и только тогда расплакалась. - Спасти их было невозможно, Гермиона. - Я понимаю, - прошептала она сквозь слезы. - Это был для них самый безболезненный выход. - Спасибо. За эту случайность. Гермиона обняла его крепче. Северус гладил ее по голове, утешая, и вскоре она успокоилась. - И еще одно, Гермиона. Думаю, тебе стоит знать об этом. Позавчера у меня был очень тяжелый день. Надо было слишком многое успеть. А эти тупые школьники постоянно попадались под ноги. Иногда мне кажется, что они ставят целью сшибить меня с ног, - он иронично усмехнулся и взлохматил Гермионе волосы. - Началось все с младшей Уизли. Потом были Эббот, Боунс. Браун и еще несколько. Я сорвался. Конфисковал у них палочки и наказал их месяцем отсидки в подвальных камерах под присмотром Филча и домовых эльфов. Гермиона нахмурилась. Тон у Северуса был не раскаивающийся. Просто он рассказывал. Но... - Ты должен был выказать Волдеморту свою преданность и то, что ты не даешь спуску чистокровным из бывшей Дамблдоровой Армии? Взгляд у него стал такой, словно Гермиона сморозила не то что глупость, а какую-то невообразимо-глупую пошлость. - Безусловно, я должен демонстрировать Волдеморту и преданность, и неприязненное отношение к потенциальным предателям. Но дело еще и в том, что если кто-то из этих идиотов захотел бы пробраться в министерство и повторить нелепую выходку Лавгуд и Лонгботтома, им придется распрощаться со своими планами. Хотя бы на месяц. Из тех камер они не сбегут – охранные чары я накладываю отменно. И, могу поспорить, что в тех камерах гораздо спокойнее и комфортнее, чем в Нюрнбергской деве перед клеткой Поттера. Гермиона скользнула губами по горбинке его носа. - Северус, ты... - выдыхнула она. - Ну да, гений. Знаю, - усмехнулся он. - Только приходится тратить мозги на эту мерзость. Гермиона устроилась поудобнее у него на коленях и поцеловала в чуть выступающий кадык. Северус расслабленно улыбнулся, запрокинул голову, подставляя шею для поцелуев, и наощупь развязал пояс на халате Гермионы. Его руки скользили по ее телу, заставляя забывать все те ужасы, что творились вокруг. Мир сжался до одной единственной комнаты. До одного-единственного человека.