Расплата

Луна предложила выпускать новый вариант журнала уже с середины августа, и Северус загорелся этой идеей. Он еще не забыл, каким был «Придира» лет десять-двенадцать назад, и буквально за пару дней набросал план выпуска. Таким она Северуса еще не видела. Ни когда училась в Хогвартсе, ни когда оказалась у него в качестве «домашнего эльфа», ни, тем более, потом — все, что он делал при ней прежде, он делал именно потому, что надо. А не потому что интересно и хочется. Дни стали похожими один на другой, но Гермионе это нравилось — давало ощущение стабильности, уверенности в этом мире. И, самое главное, все было именно так, как она мечтала в той реальности. Гермиона часто просыпалась за пару минут до будильника и лежала, разглядывая спящего Северуса, словно беря реванш за то, что засыпала она почти всегда первой. А потом они спускались вниз, на кухню, и пили кофе — вдвоем, родители к этому времени уже уходили в свою клинику. После завтрака Северус писал и редактировал материалы для «Придиры» и разбирал записи Флоры Лавгуд, а Гермиона осваивала маггловские учебники. Прерывались они только на перекус — Гермиона делала горячие бутерброды и какой-нибудь салат. Готовку ужина взял на себя Северус. Она была почти что уверена, что теперь, когда ее родители действительно приняли его, ему нравились эти вечерние трапезы всей семьей — сказывалось влияние Малфоя. После ужина они отправлялись гулять по округе, Гермиона невольно подводила итоги дня и чувствовала себя совершенно счастливой. Иногда они ходили в греческий ресторанчик рядом с домом, пару раз заглянули в пиццерию, но традицией это не стало - Северус начисто забраковал их запеканки и спагетти, да и пиццы считал «халтурой». «Придира» выходил раз в две недели, но уже к концу сентября стало ясно — задумка Малфоя увенчалась успехом. Тираж журнала пришлось увеличить, отец Луны был в восторге. Луна и сама не знала, что отца порадовало больше — растущая популярность журнала или что там публикуются тексты Флоры, адаптированные для волшебников. Северус разбирал ее записи сначала со сдержанным любопытством, а после и с интересом — сама того не ожидая, Луна попала своим предложением в яблочко: опыты Флоры были именно по тем темам, которые когда-то интересовали и Северуса. Сравнение химии с алхимией, попытки трактовать химические опыты с точки зрения зельеварения и алхимии. И наоборот. Северус сопровождал все эти статьи короткими ссылками на историю - как правило, историю Средневековья — подчеркивая переплетение маггловской истории с историей магического мира. Следующая идея Малфоя показалась Гермионе поначалу сумасшедшей, но чем больше она о ней думала, тем заманчивей это казалось. Выпускать ежемесячный «Пророк» для магглов — адаптируя статьи предыдущего месяца и отдавая макет журнала на проверку в министерство, чтобы не обвинили в разглашении тайны волшебного мира. Истории о волшебных животных вполне можно представить в виде легенд, да и история химии на заре ее возникновения из алхимии — тема любопытная. Гермиона и сама была бы не прочь поучаствовать в этом проекте, но министерство заморозило его на полгода, просто пытаясь перестраховаться лишний раз. Прежних друзей она видела редко — несколько раз заезжали Невилл с Луной, пару раз Джинни звала ее погулять по городу в компании Фреда и Джорджа, да Колин Криви как-то заскочил на пару минут и тут же сбежал, очень смущаясь присутствия Северуса. А Гермионе, напротив, хотелось проводить с Северусом как можно больше времени. Особенно остро она поняла это на дне рождения Гарри, который он отмечал в Норе. Артур и Молли не хотели отпускать своих детей на всю ночь на площадь Гримо, но пообещали ни во что не вмешиваться и не пытаться организовать на свой лад. Вечеринка была просто чудесная, но у Гермионы постоянно свербела мысль, что окажись тут и Северус тоже, ей было бы не в пример веселее. Если, конечно, компания ее друзей не показалась бы ему слишком шумной и раздражающей. Именно на этой вечеринке Гермиона поговорила с Роном. Впервые после Битвы — не урывками на ходу, не о каких-то связанных с войной делах, а именно о них самих. Вроде все и так было ясно, вроде и отношения у них стали дружескими задолго до Битвы, но... - Ты как? Джинни говорит, что у тебя все в порядке, - начал он, когда они вышли на крыльцо и сели на рассохшиеся от старости деревянные ступеньки. Говорил он с наигранной легкостью, выдававшей с головой — ему нужно услышать подтверждение словам сестры, даже если это будет неправдой. - Джинни ошибается. У меня все не «в порядке», а просто прекрасно. Насколько может быть все прекрасно у человека, потерявшего магию. Гермиона сама не заметила, как переняла манеру Северуса шутить. Уже произнеся последнюю фразу, она сообразила, что повторяет за Северусом, и едва не хмыкнула, сдержавшись только потому, что Рон понял бы это по-своему, и пришлось бы оправдываться. Он тяжело вздохнул и вцепился в свою бутылку с усладэлем так, словно она норовила сбежать от него: - Не представляю, как бы я жил без магии... Очень тактично. Вполне в духе Рона. Он и сам понял, что сморозил что-то не то, покраснел и буркнул: - Извини. Я просто не знаю, что и сказать. Ведь это я всучил тебе ту чашу, хотя должен был уничтожить ее сам. - Все нормально. И выкинь из головы все про чашу. Мы по-честному поделили хоркруксы. И ни ты, ни Гарри не виноваты в том, что я потеряла магию. Просто так вышло. Мне гораздо легче привыкнуть к жизни без магии, чем тебе — я же магглорожденная. Рон кивнул с облегчением, и Гермиона невольно улыбнулась — похоже, Рон всерьез винил во всем себя, хотя был тут совершенно не при чем. - Родителям так даже спокойнее, - продолжила она мягко. - После того, как я блокировала им память. Думаю, им было бы не по себе встречаться со мной, не потеряй я магию. А теперь... теперь у меня все хорошо. Только Северусу наверняка трудно. Даже труднее, чем было бы тебе — он же старше и столько лет магией жил, так много достиг и... От имени «Северус» Рона передернуло. Он помрачнел и пристально посмотрел Гермионе в лицо: - Снейп нормально себя ведет? Он тебя не обижает? - Что?.. - растерялась Гермиона. - Ты вообще о чем? - Ну, ты сама сказала — ему трудно. А папаша у него, насколько я знаю, тот еще гад был. И когда ему «трудно было», в драку лез. И пил постоянно. Гермиона растерялась окончательно. Логика Рона была понятна — яблоко от яблони недалеко падает, а отец у Северуса действительно был последней сволочью. Но она себе совершенно не представляла Северуса хоть в чем-то повторяющего своего отца. Тем более, поднимающего на нее руку. В той реальности все было не в счет, там у них не было выбора — он не злость на ней срывал, а играл отведенную ему роль. Которая ему до сих пор в кошмарах аукается. - Герми, ты точно в порядке? - Рон осторожно потеребил ее за плечо. - И это... может тебе поговорить о Северусе с мамой? В смысле, с моей мамой. Эх, Тонкс бы тебе сейчас еще лучше помогла, пусть земля ей будет пухом... - Все в порядке, Рон. Просто я задумалась. Северус ничего такого не делает, правда. - Угу... То-то ты так нахмурилась. Герми, ты того... ты за него не отвечаешь. Мало ли кто тяжело Битву перенес. Тебе тоже досталось. И ты ему ничего не должна. Если он выкаблучивается — пусть катится ко всем фестралам. - Рон, успокойся. У меня с Северусом все хорошо. Очень. Просто я за него волнуюсь. Но на своего отца он не похож ни капли. Повисло напряженное молчание, и Гермиона решила сменить тему: - А ты сам как? Джинни жаловалась, что Молли вас теперь ни на шаг не отпускает. - Не отпускает, - поморщился Рон. - Как с маленькими обращается. Озвереть можно. Нет, ну ты представь только — требует, чтобы я домой до двенадцати ночи обязательно возвращался. Как мерлинова Золушка какая-то! Ладно бы Джинни — она девчонка и вообще младше. А я?! Мне уже давно восемнадцать! Да и у Фреда с Джорджем честное слово потребовала, что к этому времени вернутся, представляешь? Рон возмущенно фыркнул, отхлебнул усладэль и едва не поперхнулся. Он вытер горлышко бутылки ладонью и протянул Гермионе: - Хочешь? Гермиона кивнула, взяла у него бутылку, сделала глоток и протянула усладэль обратно. Как же давно они не сидели вот так рядом, пуская бутылку по кругу и просто радуясь жизни. Давно... А ведь ей этого не хватало в последние месяцы — того ощущения беспечности и тесной дружбы, когда есть время и желание сесть рядом и поговорить, а не бежать очертя голову по делам. - Да ладно тебе, Рон... Пройдет пару месяцев, и все успокоится. Как подготовка к экзаменам? Она попыталась подколоть Рона упоминанием об учебе, спровоцировать его на ответный подкол, но Рон только пожал плечами, отпил из бутылки и снова вернул ее Гермионе. - Движется... А ты как? Джинни говорит, что ты маггловские учебники как семечки щелкаешь. - Не как семечки, но... там многое перекликается с программой Хогвартса. Да и Северус подсказывает, если что. Он же все это учил когда-то. Для общего развития. - Слушай... - Рон замялся и покраснел так, что уши у него заалели, - давно хотел спросить... А давно это у тебя с ним началось?.. Гермиона в ответ только вздохнула. - Когда он Дамблдора убил, ты правду знала? - Нет, я с ним потом стала общаться. Уже когда ты ушел от нас с Гарри. Гарри я говорить правду опасалась — он бы не понял, если бы я не рассказала ему все. А Дамблдор... Похоже, эмоции Гарри и теории Дамблдора интересовали Рона меньше всего. - И ты с ним еще тогда стала... встречаться? - он скривился и добавил: - Ну, как с парнем. - Нет. Просто я знала, что он на нашей стороне. И даже когда мы шли в Визжащую хижину, чтобы убить Нагини, я еще не думала, что у меня с ним что-то будет. Тем более, настолько серьезно. Гермиона медленно выдохнула. Вот и сказала. Даже не солгала. Почти. Нет, совсем. Все правда. Только дозированная. Обманывать Рона не хотелось совершенно. - А... - только и протянул Рон. Он ненадолго замолчал, крутя в руках бутылку, сунул ее Гермионе и неуверенно буркнул: - А я со Сьюзи стал встречаться недавно. В смысле, со Сьюзен Боунс, которая с Хаффлпаффа. Мы с ней к экзаменам готовимся. А сейчас она с родителями на две недели в Грецию улетела — они утверждают, что ей нужен отдых. - Здорово... Она допила усладэль и встала: - Пойдем в дом? - Ага. Пока мама меня не хватилась. С нее станется пересчитывать нас по нескольку раз на дню, - фыркнул он и добавил с обидой: - Она меня в Грецию не пустила. Гарри бы мне денег на поездку занял, не вопрос. А она в панику ударилась и не пустила. - Рон, это пройдет, я уверена. А Сьюзи через неделю вернется. - Через пять дней, - мрачно подтвердил Рон и отвернулся. - Тем более! Кстати, а ты знаешь, в каком отеле они остановилась? - Ну. Знаю. Она открытку присылала маггловскую. Чтобы сову не гонять так далеко. - А ты ответил? - А что я ей буду писать? Про зубрежку? Или про маму? - А хотя бы и про это, - рассмеялась Гермиона. - Нет, ты совершенно неисправим. - Ну тебя... - фыркнул он недоверчиво, а потом улыбнулся. - Но тебе, наверное, виднее. Завтра напишу. Только она же смеяться будет над всем этим бредом... - Рональд Уизли... - произнесла она с шутливой угрозой. - Понял, понял. У Невыносимой Всезнайки кончился усладэль, и это плохо влияет на ее настроение... - закончил Рон уже из дома, пытаясь убежать прежде, чем получит подзатыльник. На этот раз ему повезло.