Расплата

Заседание Визенгамота было назначено на вечер промозглого ноябрьского дня. Одиннадцатое ноября девяносто девятого – дату выбрал Кингсли, и от этого выбора Гермионе было не по себе. Одиннадцатого ноября так и не случившегося девяносто восьмого года они провели обряд, повернувший время вспять. А год назад Северуса в этот день едва не убили. Гермиона успокаивала себя, что навредить Северусу уже не смогут, речь лишь о том, оправдают его или нет, а если не оправдают, то и без этого прожить можно, но успокоиться никак не получалось. Северуса в Министерство не пригласили, и Гермиона была этому рада – не стоит ему слушать о себе очередные гадости от тех, кто ему до сих пор не доверяет из упрямства. Заседание прошло очень бурно – если судить по встрепанному виду Гарри, который и принес им радостную новость. Он заскочил буквально на минуту, поздравил Северуса и тут же аппарировал домой, чтобы Джинни и Молли не волновались. А наутро прилетело сразу несколько сов. Серая министерская сова с официальным письмом от Кингсли, извещающим о пересмотре дела и полной реабилитации. Северус проглядел его по диагонали, собирался было отправить в мусорную корзину, но передумал и сунул к деловым бумагам. Совенок какого-то странного зеленоватого окраса долго топтался на подоконнике и не решался влететь в окно со своим грузом – спецвыпуском «Придиры» и короткой запиской от Невилла и Луны. Его буквально впихнула внутрь белая полярная сова – Малфои решили поздравить Северуса не только письмом, но и парой бутылок вина и приглашением отметить событие в Малфой-мэноре, как только у Северуса и Гермионы появится свободное время. Хозяина пятой совы Гермиона сходу угадать не смогла, но почувствовала – Северус понял, кто прислал ему свиток. Он развернул его так же напряженно, как и официальное письмо, но читал куда внимательнее, а потом отшвырнул его в мусорную корзину и сжал кулаки. Кто-то из волшебников написал ему лично, что не согласен с решением Визенгамота и что «Пожирателю место в Азкабане»? Кто-то из тех, чье мнение Северусу небезразлично? Или просто из тех, кого Северус так или иначе уважал? Мерлин, а она-то надеялась, что теперь Северуса никто обвинять не будет... – Думаю, у нас есть повод отметить. Сходим куда-нибудь вдвоем? – спросил Северус нейтральным тоном. Слишком нейтральным. И совершенно не радостным. – Давай! – улыбнулась Гермиона. – В маггловскую или в волшебную часть Лондона? В центр или просто прогуляемся недалеко от дома? – В маггловскую, – тут же ответил Северус. – Думаю, мне все равно лучше не появляться в волшебной части Лондона. Так всем будет спокойнее... Как насчет того кафе, куда мы зашли после прошлого заседания Визенгамота? – Отлично! Тем более, мороженое мы там так и не попробовали в тот раз. И если среди лета мы там пили горячий шоколад, то сейчас самое время для мороженого. Например, шоколадного с корицей. Северус хмыкнул. – Именно. Но если честно, то лично я собираюсь снова заказать горячий шоколад. – Создаешь традиции? – Как ты догадалась? – усмехнулся Северус, на этот раз более весело. – Более того, я был бы не против, если бы ты снова напоила меня из чашки. Спустя год я понял, в чем там самая прелесть. – Быстро же ты... – рассмеялась Гермиона. Она обняла его за талию, поцеловала в кончик носа и осторожно спросила: – Кто тебя так разозлил? Мне важно это знать. Какую бы чушь ни написал этот человек... – Минерва, – перебил ее Северус резко. – Поздравила с полным оправданием и предложила вести Зельеварение в Хогвартсе. Со следующей осени. Гермиона опешила: – А на что ты тогда обиделся? Думаю, она поздравила тебя от души. – ... и Зельеварение вести тоже предложила от души, – ядовито продолжил за нее Северус. – Ну да. А что тут обидного? Что она не предложила тебе этого прежде? Но Северус, ты же сам понимаешь, что это было бы глупо – пока тебе было запрещено появляться на территории волшебного мира... – Я помню, что мне было запрещено, – отрезал он. – И прекрасно понимаю, какой подтекст в этом предложении сейчас. Гермилна опешила: – В чем ты там увидел подтекст? Погоди, давай ты все-таки объяснишь мне, в чем дело. Думаю, она предлагала тебе эту должность вполне искренне. Он скептически усмехнулся и покачал головой: – Вспомни, сколько серьезных несчастных случаев было на Зельеварении? – Северус, ты вообще о чем? Не было ничего серьезного. Только когда мы петарды подложили, да и то... даже Невилл только котлы плавил, но «серьезным несчастным случаем» я бы это не назвала. – Вот именно. Я успевал уничтожить опасные варева – я их даже зельями назвать постеснялся бы! – сразу же, не дожидаясь того, как они взорвутся или кто-то отравится ядовитыми испарениями. Единственный, за кем было невозможно уследить – Невилл. Он умудрялся создать такие смеси, до которых я просто не додумывался. Но я мог создать блокирующую сферу вокруг вспыхнувшего зелья, мог закрыть учеников защитными чарами. И несколько раз мне это приходилось делать. Понимаешь? Гермиона ошарашенно кивнула – об этой части работы она и не подумала. – Вот-вот, – продолжил Северус. – Объяснять Зельеварение теоретически – так же бессмысленно, как объяснять Защиту от темных сил. Нужна практика. Ни Нумерология, ни Руны, ни Трансфигурация не опасны для учеников настолько, насколько может быть опасным Зельеварение. Не уничтоженное вовремя ядовитое зелье, не остановленное пламя, не удержанный щитом взрыв – последствия представь сама. Преподавать Зельеварение должен волшебник, который в состоянии защитить малолетних остолопов от их глупости, небрежности и беспечности. А я – сквибб. Я могу объяснить теорию, могу дать советы по практике, но вести занятия у детей – безумие. Минерва знает, что я учу Невилла, но это же другое! Он взрослый и понимает, что делает. Он не будет шутки ради смешивать незнакомые ингредиенты, да и составы зелий мы сначала обсуждаем с ним устно, а уж потом он приступает к делу. А Минерва решила, что я лгал о потере магии. Лгал лишь для того, чтобы вызвать жалость Визенгамота. Лгал из страха. А это мерзко. Я надеялся, что она мне верит. Хотя бы сейчас – верит. И не считает меня ни лжецом, ни трусом. – Думаю, тут ты приувеличиваешь. Она могла так же не подумать об опасности предмета, как не подумала и я... – Она – директор! – Ну и что?! Если прежде никогда не случалось ничего серьезного, то об этом и не думаешь в первую очередь. Тем более, ты сам согласен, что ее предмет никогда не был опасен для школьников – вот она и меряет своей меркой. Он недоверчиво покачал головой. – Северус, послушай... Ну попытайся рассуждать здраво. Если она считает тебя лжецом и трусом, зачем ей поздравлять тебя с решением Визенгамота и, тем более, предлагать работу в Хогвартсе?! Не проще ли тогда просто закрыть глаза на твое существование, даже если она считает тебя прекрасным профессором Зельеварения? И если Невилл говорил ей, что ты с ним занимаешься, то и подробности он наверняка пояснил. Так что ты зря себя накручиваешь. – Ты правда так думаешь? – спросил он неуверенно. – Такой вариант даже не приходил мне в голову. Директор Хогвартса – и вдруг забыла о безопасности учеников... – Ну не у всех это на первом плане, Северус. – А вот дразниться не обязательно, – усмехнулся он в ответ. – Я и не дразнюсь. Я факт констатирую, – она поцеловала его в уголок губ и чуть отстранилась. – Напиши ей, что не сможешь преподавать и объясни причину, ладно? Хотя... – Что «хотя»? – тут же подобрался Северус. – Может, ты хотел бы преподавать Историю Магии? У тебя же это здорово выходит в варианте, который ты адаптировал для магглов. – Я что, мазохист? Менять тихий и уютный колледж со взрослыми и вменяемыми студентами, которые ходят на мои лекции добровольно и с радостью, на Хогвартс? Где вечный галдеж детей и подростков, где школьники тащатся на занятие, как на каторгу, и только и ждут звонка на перемену? Где в каждом сопляке больше магии, чем во мне сейчас? Где... – он крепко задумался, а потом произнес тихо и растерянно: – Не знаю. Может и мазохист. Но Историю Магии я бы читал совершенно иначе, чем усыпляющий всех и вся мистер Бинc. – Не сомневаюсь, что это было бы иначе. Тем более, профессор Бинс уже давно жаловался, что хочет на покой. И не сомневаюсь, что ты мог бы совмещать преподавание в Хогвартсе с преподаванием в колледже Св. Елены. Мистер Грингуд тебя просто так не отпустит, и я его понимаю. – А «Придира»? – Придется делиться, Северус! – фыркнула Гермиона. – Серию статей об исследованиях Флоры Лавгуд ты уже закончил, а с января будет серия по Истории Магии – на основе твоих же лекций в колледже. Какую-то работу ты сможешь переложить на меня, какую-то на Невилла. – На тебя? Но как же тогда маггловская версия «Придиры»? Люциус только-только добился разрешения от Министерства Магии... – Не сомневаюсь, что братья Криви с радостью присоединятся. Тем более, мы собирались вводить в основные выпуски и статьи по маггловедению. – Да, но... – Северус притянул Гермиону поближе и вздохнул: – Это все отговорки. Как совместить все это, я бы сообразил. И сама по себе подготовка лекций по Истории Магии зяняла бы у меня не так уж и много времени, но... наверное, я все-таки трус, – он криво улыбнулся. – Я боюсь, что стану там пугалом похлеще Филча. Особенно после того, как я в последний раз покинул Хогвартс. – Ты не трус. Мне тоже было не по себе там последние недели. Все могут колдовать, а я – уже нет... Но Хогвартс не стал от этого менее волшебным. И ты... Северус, я уверена, что уважать там тебя будут по-прежнему. – Не думаю. – Ну и зря! Давай просто съездим туда как-нибудь, чтобы ты прошел по Хогвартсу и... Гермиона оборвала фразу на полуслове. Говорить вслух «чтобы твой последний уход из Хогвартса забылся поскорее» – лишнее. Северус, конечно же, ничего не забыл, но... – Это ничего не изменит. Мы с тобой сквиббы, Гермиона. Это – не наш мир, как бы он нам ни нравился. – Для того, чтобы интересно и доходчиво рассказать об истории магического мира, магическая сила не требуется. В умении рассказывать – совсем другая магия, не имеющая ничего общего с – как ты нам это называл? – глупым размахиванием волшебной палочкой. Даже без способности аппарировать и использовать боевые заклятия, ты можешь преподавать лучше многих. И даже если сам ты уже не можешь варить зелья, я не сомневаюсь, что лучшего чем ты учителя Невиллу не найти. И «Придира» при тебе стал гораздо интереснее! Это... Это как в спорте – ты уже не можешь играть, но вот тренером будешь замечательным. – Ты еще скажи, что Филч мог быть отличным профессором Хогвартса. – Ты себя еще с Хаггридом сравни, Северус, – прыснула смехом Гермиона. Он раздраженно передернул плечами, и Гермиона снова поцеловала его в кончик носа, улыбаясь: – По-моему, ты просто ищешь отговорки, Северус. Давай как-нибудь выберемся в Хогвартс, а уж потом будем решать, что ты хочешь и что можешь. А пока кое-кто обещал сводить меня в кафе. – Да, давай решать проблемы по мере их поступления, – буркнул Северус и направился в прихожую, по пути подзывая Бродягу – ну не оставлять же его дома одного, когда они оба идут гулять. – Может, это и отговорки, но я чувствую – мне там не место. По крайней мере, сейчас. Не хочу. Тут все слишком хорошо складывается, чтобы что-то менять, да и у меня постоянно ощущение, что я сейчас именно на том месте, на котором я нужнее всего. И которое нужнее всего мне самому. Гермиона решила не спорить. Он прав – от добра добра не ищут. Но вот в замок съездить надо бы. Когда-нибудь. Потом. Когда Северус будет готов к этой поездке. Невилл с Луной пришли уже ближе к вечеру. Гермиона даже сначала удивилась, что они поздравили Северуса только запиской. Северус, похоже, думал точно так же – при виде Лавгудов он улыбнулся едва ли не облегченно. Невилл же улыбался так, словно Визенгамот оправдал не Северуса Тобиаса Снейпа, а его самого. Он протянул Северусу украшенный серебристыми лентами сверток: – Вот. Еще летом купил, все ждал, когда можно будет подарить, – он чуть смутился и продолжил: – Вообще-то летом я три бутылки купил, но одну открыл на Рождество – все-таки оно у меня в том году вышло особое... Так что тут две. Надеюсь, вам понравится. – Не сомневаюсь, – глаза Северуса искрились весельем, пока он распаковывал сверток и извлекал из хрустящей бумаги две бутылки красного вина. – Вот сейчас все вместе и попробуем. А вторую – когда Грейнджеры вернутся. – А это тебе, у тебя же тоже праздник, – Луна протянула Гермионе разноцветный букет из гербер, такой же яркий, как юбка Луны. – Спасибо! Гермиона стала искать подходящую вазу, повисла пауза, и Гермиона решила ее заполнить первым, что пришло в голову: – Знаете, а раньше я думала, что герберы – это такие цветные ромашки. По которым гадают. Ну, все эти "любит – не любит – плюнет – поцелует"... Луна хихикнула. – А еще, – продолжила Гермиона, – когда я была маленькая, я представляла себе эльфов из Андерсеновских сказок сидящими именно на ромашках. Вот Дюймовочка в тюльпане, а эльфы – в ромашках... – А потом выяснилось, что пикси предпочитают розы, а эльфы – большие и страшные, такие, что любую ромашку раздавят и не заметят, – иронично закончил вместо нее Северус. Гермиона фыркнула, тщетно пытаясь принять обиженный вид, а потом расхохоталась: – Да, с терминологией мы с волшебным миром как-то не сошлись. – Зато сошлись с гербологией и ботаникой, – мягко улыбнулся Невилл: – Ромашка – семейства астровых, гербера тоже. Более того, герберу нередко называют Трансваальской ромашкой, правда, это название больше используется магглами, чем волшебниками. Гермиона удивленно моргнула. – Да, в маггловской литературе можно найти много интересного. И странного тоже. Например, магглы почему-то считают, что гербера никогда не бывает синей. Хотя в Синем зелье Парацельса один из важных ингредиентов именно Гербера Синего Неба и... – Илль, это, конечно, очень интересно, – перебила его Луна, – но Северус уже разлил вино по бокалам, так что сейчас самое время отвлечься от гербологии с зельевареньем и вернуться к главному – оправдательному приговору Визенгамота. Невилл смутился. Северус же иронично усмехнулся и пожал плечами: – Кому как, а мне было очень интересно. Но выпить я хотел бы не за решение Визенгамота, а за будущее. За то, чтобы оно никогда не было похоже на несбывшееся прошлое.