Краски твоего мира

      — Эй, Билл! Я готов, сумку собрал, вроде ничего не забыл, — Диппер стоит у входной двери, намереваясь покинуть теплую от пламени камина гостиную.       — Ты уверен? Если вспомнишь о чем-то уже в пути, возвращаться надо будет, — улыбается демон и подходит ближе. Он привлекает к себе Пайнса, заключая его в тесные объятия, и ласково гладит пальцами непослушные, каштановые волосы.       — Нет, поеду налегке, это всего лишь на несколько дней, — отзывается хозяин хижины, медленно выдохнув. — И да, я не стану рассказывать им о тебе. Никто не поймет…       — Особенно, старик Стэнфорд, — усмехнулся Билл. — Но не переживай так. Я буду скучать, малыш, даже очень, — губы касаются губ, нежно и невесомо. Этот порыв выражает в себе столько заботы и привязанности, что Диппер неловко краснеет и шире улыбается, отстранившись через пару секунд.       — Конечно, и я буду скучать! Приглядывай за домом, пока меня не будет!       — Обязательно. Все будет хорошо, — тихо шепчет Сайфер, а их взгляды встречаются. В золотистых глазах неприкрытая тоска, но Пайнс прижимается ближе и снова продлевает поцелуй, уже более настойчивый и выражающий всю бурю эмоций, что он чувствует сейчас. Их души теперь едины. Пускай короткая разлука не будет омрачать все то, что они испытывают друг к другу.       — Я… люблю тебя…       Пальцы сжимаются напоследок, объятия прерываются, а Диппер преодолевает коридор прихожей и открывает входную дверь, а после выходит наружу. Билл неспешно идет следом, намереваясь провести последние моменты с тем, кто заставил мир перевернуться с ног на голову и прочно засел в сердце.       Сегодня удивительно прекрасный день. Серость отступила, и чистое бескрайнее небо снова простиралось над горизонтом. Ни единого облачка, а осеннее солнце согревает продрогшую сырую землю, покрытую хвоей и пожелтевшими листьями.       Пайнс машет на прощание, и садится в машину. Сайфер вскидывает руку в ответ, стараясь не поддаваться легкой грусти в своей бессмертной душе.       Когда автомобиль скрывается в придорожной пыли, отъезжая в сторону широкого шоссе и исчезает, Билл чувствует еще большую опустошенность. Только на мгновенье, тут же ему удается совладать с собой.       Взгляд устремляется вверх, в безоблачную голубизну.       Он будет ждать, когда вернется его вновь загоревшаяся звезда. Но это не тот прахом рассыпавшийся медальон, а человек, который заставляет душу бессмертного создания трепетать гораздо больше, чем все могущество измерения снов.       Завершен последний штрих в этой картине, но холст будет всегда переливаться нетускнеющей краской, завершившись полосой лазурной бесконечности.