Голос внутри

И ты уходишь, так, правда, лучше Для нас обоих, но только шаг Последний твой нестерпимо жгучей, Дробящей болью стирает в прах. Прощаться… сложно, ещё сложнее Представить порознь, и что с тобой Не я, не вместе. И холод веет От мыслей: «Господи, всё, не мой». И лёд в гортани лишает крика, А так и правильней — разрывать Друг друга взглядом, но молча, тихо. Себя так проще в руках сдержать. Закрыть тоску за семью замками, Засыпать память и в серость дней Сбежать. И в мыслях скрепить тисками «Останься», рвущее путь к тебе. Так надо. Надо. Мы знаем оба. Вопрос иначе нельзя решить. Но сколько времени нужно, чтобы Смириться, выстрадать, отпустить? Пока ещё не придумал, как же Оставить главное позади. Ответа нет, ну, а ты не скажешь, Ведь сам латаешь дыру в груди. Как будто можно забыть об этом, Черту последнюю проведя… Не знаю, справлюсь ли? До рассвета Дожить получится без тебя? Мы нас с тобой разбиваем к чёрту, Сжигаем всё и бросаем тлеть. Но ты… оставь от себя хоть что-то, Оставь, пожалуйста, свет гореть. Midnight © Westery https://ficbook.net/readfic/4256285

Chester's POV

Те первые годы я так много пил. Господи, и чего я мог ему наговорить (в приступе угарной всеобъемлющей любви к человечеству). Когда ты пьян, ты можешь быть зол, как черт, тогда и бывает много мордобоя. Я же был всегда веселый. Вот это состояние, когда ты пьянющий в сопли, добрый, счастливый, влюбленный во весь мир. Вот тогда-то я и мог ему наговорить ТАКОГО! Возможно, так и было. Минус, что я ни одного такого раза не помню. А он молчал, и ни разу ни о чем не обмолвился, не прикольнулся. Либо списывал всё на алкоголь, либо… Господи, как говорится, не только устами младенца глаголет истина. Перед глазами пролетели дни, когда мы писали свой второй альбом. Meteora. Тогда меня уже сводило от недоступности Шиноды, от осознания грустной перспективы наших отношений с недомолвками. Я понимал, вряд ли что-то между нами изменится в мировоззрении Майка, да и он сам был уже женат. Я был молод и глуп. У меня было печальное прошлое. С переменным успехом я пил весь первый тур, потому что появился успех, а с ним и деньги. Но в этот раз я запил по-черному и по другим причинам. Я бухал со всеми группами, с кем мы делили тур, и никогда в нашем собственном автобусе — то было святилище релакса и музыки. Шинода почти никогда не присоединялся к моим пирушкам: он не умел пить и такой темп ночных вечеринок не выдерживал. Я же гулял со всеми, кто встречался на пути. Кто-то из них сейчас знаменит, кто-то канул в лету. Год подходил к концу, ребята не могли дождаться конца тура. Вечно бухой я их изрядно достал. Никто не знал наверняка, почему я пил так много. Никакие увещевания, никакие обращения к совести и долгу не помогали. Словно в 20 с чем-то лет на это нужна причина. У меня было багажа предостаточно, выбирай любой. А тогда добавился еще один милый, японский чемоданчик с черной отделкой, достаточно увесистый, сука! Эту тяжесть, я был уверен, придется пронести через всю жизнь. Казалось бы, рассуждали многие советчики, я на гребне волны, оседлал свою мечту, держи поводья изо всех сил. Чего бухаешь, словно завтра никогда не наступит? Казалось бы, раньше еле-еле сводил концы с концами, пытаясь поставить свою тогдашнюю группу на ноги, брал кредиты, но не пил же ТАК? Не пил. Казалось бы, жизнь наладилась: наша популярность поднялась выше облаков. О нас узнали даже в Европе. Но я ходил по лезвию ножа, хотя должен был схватиться мертвой хваткой за то, что наконец-то судьба положила мне прямо в руки. По правде сказать, тогда я не мыслил так глобально и уж конечно не представлял последствий своего загула. Это сейчас народ продвинутый скажет, что это был крик о помощи. Что мне нужно было плечо, жилетка, добрый друг и обнимашки. Но как им было понять тогда? Я же не пил в полумраке с зеркалом, не хлюпал в подушку. Я пил в компании, веселился до утра (возможно, я все же ничего не говорил Майку в пьяном угаре). Кончилось всё тем, что я всех сильно достал. Скорее всего, среди их ближайшего окружения не было алкоголиков, и они не знали, каково это. Возможно, я был первым реальным опытом жизни с алкашом. Тур закончился. Слава гремела, но группа объявила о передышке, уйдя со сцены на неопределенный срок. В прессе нигде не писали, что вокалист алкаш, но писали под громкими заголовками, что группа распалась, хотя никто из нас ничего подобного не говорил. Я не увидел подвоха вовремя, точнее, не понимал причины перерыва, потому что, как и все, нуждался в отдыхе. Гроулить каждый день в микрофон — то ещё занятие. Но бухать я не бросил. Начались проблемы с женой — теперь-то я бухал у нее на глазах. Я пил, как не в себя. Мое сознание еще не отошло от адреналина выступлений, от усталости, от эффекта вновь обретённого сильного наркотика под названием «Шинизл». Я не ценил того, что имел, наверно, думая, что это всё незыблемо. По итогам первого тура я наконец-то купил крутой дом для своей семьи, у нас рос замечательный малыш. Но Сэм сказала, что я разрушил семью, что алкаш не способен воспитывать ребенка. И она ушла, забрав сына, деньги, дом и последнюю тростиночку. К тому же через суд она добилась того, чтобы мне нельзя было видеться с сыном. Но я её не виню. Она сильная, она молодец. Она бросила не меня, она бросила тупого безвольного бухарика. И всё. Это было последней каплей. Я забухал ТАК, что плакали небеса. Я бухал так, что думал, не доживу до рассвета. Да-да! А вы как думали, откуда название? (Примечание автора: Dead by sunrise) Я клял всех богов за ниспосланное мне опьянение этим человеком, из-за которого я обрел всё и сразу всё потерял. Ребята жили в Калифорнии, а я был в Аризоне. Они ничего не знали. Мы и не созванивались, пресытившись общением дальше некуда. У Майка появился свой проект. Он молодец! Я был рад за него и не ревновал, потому что знал, что эта большая голова не может сидеть без дела. Однако дело-то у него было и без сольного проекта, но он его отмел. Ему отдых был нужен только от меня. Из-за сольника Шиноды желтая, и не очень, пресса загудела, что это конец Linkin Park. А я смеялся, потому что LP мог кончиться совсем по другой причине. Я сидел на полу съемной квартиры и держал в руках альбом Fort Minor. Я не мог себя физически заставить его послушать. О, нет, то была не зависть. Это был страх услышать нечто, к чему я был не готов. Я же знал, что Шинода пишет честно. Но больше этого я боялся другого — не услышать ничего. Ну, или третий вариант: «Этот чертов бухарь достал меня в конец! Лечите его сами!» Forget our memories /Забудь наши воспоминания/ Forget our possibilities /Забудь наши возможности/* (Don’t stay — Linkin Park) Да… К концу дня и бутылки я все же пересилил себя, чуть не с рыком засунул диск в проигрыватель и нажал на play. Конечно, я знал, что для полной картины альбом нужно слушать по порядку. Как главы книги, песни не стоит перемешивать. Я стал играть в ясновидящего, пытаясь угадать, какая песня «моя». Она должна быть, скорее всего… Пару мгновений анализа, на который я был способен в моем обдолбанном состоянии, привели меня к потенциальной песне икс. Slip out the back Я вздрогнул от его голоса, такого сильного и близкого, поглотившего все мои жилые метры. Я сделал потише, опасаясь потерять рассудок раньше намеченного времени. Forget perfect, I'm trying not to be worthless /Забудь «совершенный», я пытаюсь быть хотя бы не бесполезным. Since I last saw you I been looking for a purpose /С того раза, когда мы виделись последний раз, я искал цель./ Слова ударили под дых. Все-таки Шинода бывает жесток — разве можно так в лицо? Наверно, можно, когда от слов обиды больно и самому. I don't need to tell you that life isn't fair, it doesn't care /Мне нет смысла говорить тебе, что жизнь несправедлива, ей все равно,/ It arbitrarily cuts off your air, and like you I want someone to say its OKAY. /Она слепо перекрывает тебе кислород, и, как ТЫ, я хочу, чтобы кто-то сказал «Всё хорошо»./ But in the truest parts of our hearts everybody's afraid /Но в глубине души, страшно всем./ Я словно мазохист слушал ее снова и снова, вытирая беззвучные слезы. All of this to explain to you why /Всё это, чтобы объяснить тебе, почему/ I had to separate myself away from yesterday's life. /Я должен был отсечь себя от того, чем я жил вчера./ Please remember this isn't how I hoped it would be, /Пожалуйста, запомни, все вышло не так, как я надеялся,/ But I had to protect you from me. /Но я должен был уберечь тебя от самого себя./ That’s why I slipped out the back before you knew I was there. /Поэтому я незаметно выскользнул через черный ход до того, как ты понял, что я был позади./ I know you felt unprepared. /Знаю, ты был к этому не готов./ But every single time I was around I just bring you down. /Но каждый раз, когда я был рядом, я подводил тебя./ And I could tell that it was time to be scared. /Я мог поклясться, что настало время испугаться./* Все-все слова эхом отдавались в голове, резонируя с тем, к каким выводам я пришел сам. Я всё понимал. Но он боялся больше, чем мне казалось. Потом моё сознание онемело от бесконечного повтора, я перестал понимать слова. Они потеряли смысл. Red to black. Необычное название, я представить не мог, о чем она может быть, и решил послушать. Прямо в точку. Все же я неплохо так наступил на его «любимый» мозоль со своим годичным запоем. История еще одного алкаша, у которого жизнь рассыпалась, а он еще не успел школу закончить… Казалось, с меня хватит. Я надеялся, что на альбоме Шиноды есть хоть одна песня надежды. Что-то должно было быть! Ох, как я ошибся, поверив названию. Believe me But I won't be there when you go down /Но меня не будем там, когда все полетит к чертям,/ Just so you know now /Чтобы ты знал:/ You're on your own now believe me /Теперь ты сам по себе, поверь мне./ Эта песня надругалась надо мной больше, чем Slip out the back. What do I have to say /Что я должен сказать? / Maybe I should do what I have to do to break free /Может, мне лучше сделать то, что должен, чтобы освободиться? / Whatever happens to you, we'll see /Что бы ни случилось с тобой,/ But it's not gonna happen with me /Со мной такого не случится./ Да, он не из тех, кто отдаст случаю и порокам бразды правления. Back then, I thought you were just like me /Тогда давно я думал, что ты такой же, как я,/ Somebody who could see all the pain I see /Кто видит всю боль, которую вижу я./ But you proved to me unintentionally /Но ты мне невольно доказал,/ That you would self-destruct eventually /Что в конце концов ты уничтожишь сам себя./ Неоправданные надежды сквозили из его строк. Майк думал, что нашел родственную душу, но я быстро сорвался. «Извини», — говорил я в пустоту, — «я не хотел, чтобы так вышло». Я просто любил и не знал, как это прекратить. Самоуничтожение… Да, это слово часто применяют ко всем видам наркомании. О ком же еще Шинода мог такое сказать? Очевидно, Майк смирился с тем, что я обречён.