Голос внутри

Просыпаться не хочется, сердце уже не может В эту ложь облачаться и прятаться вновь за ней. Я устал ощущать, как струится она под кожей, Проживать череду столь холодных, не наших дней. Тишины не хватает, и мне бы рвануть, уехать, Успокоить немного уставший от боли пульс. Но опять не рискую, и этому страх помеха — Я один оставаться до дрожи в руках боюсь. Потому что тогда ничего не желаю, кроме Как приехать к тебе, но, я знаю, не нужен, и Я бесцельно шатаюсь, как призрак, не в нашем доме, Представляя на стенах картины, и все — твои. Разрываю блокнот, что был строками весь исписан, Потому что я вижу одни отголоски в них Неотправленных, искренних, только не наших писем. Поджигаю признания в чувствах к тебе своих. Хорошо, что не слышишь при встрече больного вдоха, Хорошо, что не видишь, тебе и не надо знать. Я пытаюсь поверить, что, в общем, не все так плохо. Помогает, пусть рвано, но все же пока дышать Одна мысль, и неважно, что дальше со мною будет, Она, знаешь, спасает и делает чуть сильней — По утрам собираю осколки не наших судеб, Я тебя уберег, нет, не наших, а лишь моей.

«Хорошо, что не видишь» © Westery https://ficbook.net/readfic/3399375

Потом, конечно, все склеилось. Майк снова оправдал свою кликуху времен записи первого альбома. (Мы прозвали его клеем). Я не буду рассказывать, как встретил свою новую жену, как она меня очаровала. Но я определенно увидел свет в конце туннеля. Майк, кстати, и не знал, что от меня тогда ушла Сэм и забрала сына, что я остался без крова, что пил, как последний бомж. Он узнал, когда Талинда, будучи уже беременной, отчаялась спасать меня и впала в депрессию. Тогда-то она и решилась на крайние меры — она позвонила моим бывшим одногруппникам. Моя новая жена рассказала Майку всё. Особенно то, что я уже у той черты, перейдя которую могу однажды не проснуться. Я не спрашивал, что тогда решил Шинода, но эффект был такой, словно в нем щелкнул переключатель. Он примчался на следующий же день (в другой штат). Мы говорили-говорили-говорили, больше я. Конечно, я рассказал ему не всё. Потом когда я потерял способность говорить из-за душивших меня слез, я беззвучно плакал у него на груди, сминая его куртку. Меня отправили на реабилитацию. Я не особо сопротивлялся, потому что хотел увидеть рождение своего ребенка, хотел жить со своей новой замечательной женой. Пусть я уже был не там веселым Честером, пусть душевным калекой, но я хотел начать жить заново. Все склеивалось потихоньку, хотя после подобного не должно было. Так не бывает в реальном мире. В шоу-бизнесе не бывает чудес, как в кино. В жизни всегда всё идет под откос. Группы распадаются, слава испаряется, фанаты взрослеют… Но мы, вероятно, были исключением из правил, одним из немногих. Я до сих пор не могу понять — как? Как нам это удалось? Мы не только выбрались на поверхность, но и поднялись над горизонтом с новой силой, словно и не было этого болезненного перерыва. Наверно, так только Шинода умеет. Я пел с новой силой, мощью и со старой болью. Я стал меньше писать сам, что не ускользнуло от взгляда публики. Нечто меня сковывало, но я не желал копаться в себе — этим достаточно «позабавлялись» психологи в реабилитационке. Многие песни теперь исходили от Майка. Он писал о себе, обо мне. Каждое утро каждого божьего дня наполнялось новым страхом, как у школьника-двоечника, который боялся идти в школу и получить очередной неуд, потому что иногда он писал обо мне то, что я ему и не рассказывал. Его слова в меня стреляли, а я уклонялся. Но я пел их и пел со злостью на них. Вот только Майк так умеет писать, что непонятно, это мои или его чувства, словно у нас одна проблема на двоих. Ну, по факту, так оно и было, но он этого не знал. Однажды Майк представил нам демку этой песни в конечной аранжировке со своим вокалом, как обычно. Все ребята были в студии, я сидел поодаль, с упоением поедая домашний бургер. Около меня стояло еще две небольшие порции разных салатов и еще пару закусок. Был как раз обед. Ребята уже поели и вернулись из кафе, а я предпочитал обедать прямо в студии. После обеда меня последнее время клонило в сон — я боялся обожраться и не вернуться в студию, уснув где-нибудь в парке на лавочке. Я уже и забыл свой утренний страх — не каждый день Шинода новые песни строчит. Ну да черт с ним, подумал я. Первый куплет звучал достаточно метафорично — можно даже было не пытаться анализировать его смысл. Меня цеплял ритм и мелодия песни, я немного увлекся музыкальной стороной, кивая в такт, и расслабился. Зря, ой, зря! Припев-то никто не отменял. So give me reason /Дай мне повод,/ To prove me wrong /Доказать свою неправоту/ To wash this memory clean /И смыть всё из памяти до основания./ Let the floods cross /Пусть наводнение заполнит/ The distance in your eyes /Бездну* в твоих глазах,/ Give me reason /Дай мне повод/ To fill this hole /Заполнить эту дыру,/ Connect this space between /Сомкнуть пустоту между нами./ Let it be enough to reach the truth that lies /Пусть этого будет достаточно, чтобы дотянуться до правды, лежащей/ Across this new divide /По ту сторону этой новой пропасти./

(New divide — Linkin Park)

Хорошо, что в тот момент я уже не жевал, потянувшись за запивкой. Потом до меня дошло очевидное — это же мне орать этот припев во всеуслышание. Я мысленно застонал. Ох, матерь божья. Да, конечно, я понимал, что никому больше нет дела до стихов, кроме меня, переживать только мне. Даже если у меня слезы из глаз потекут во время исполнения — все только и удивятся артистичности подачи или посочувствуют моей впечатлительности. Вот и всё. Я энергично и от этого немного шумновато жевал свой бургер, удостоив взглядом только его одного. Я не хотел ни с кем встретиться взглядом, когда ребята начали обсуждать прослушанный трек. Возгласы, звуки одобрения, похлопывания по плечу донеслись до моего слуха, а я нервно жевал, словно торопился, пытаясь скрыть дрожь в теле. Я чувствовал себя прегадко, понимая, что Майк ждет отзыва и от меня, все же мне петь эту песню. Он смотрел на меня, а я не мог ничего выцедить из своего напряженного серого вещества, я как-то вмиг растерялся и завис. Сказать что-то банальное, типа «крутая вещь, Майк», я не мог — мы так не делаем. Всем бы сразу стало ясно, что это просто для отмазки. Пусть остальные ничего и не понимали, но это не мешало мне чувствовать себя голым. Ребята молча переглянулись, но ничего не сказали. И на этом спасибо. Я дал понять, что не хочу обсуждать эту песню, а Шинода принял правила игры, потому что и сам нечасто комментировал некоторые свои тексты. Вот и ладушки. Для меня каждый день превратился в русскую рулетку «торкнет или не торкнет (от новой лирики или выкрутаса Майка)» и душевный квест «как это вынести?» Шинода, конечно же, не признался бы, если бы я его спросил, но мне казалось, он писал эту песню до воссоединения группы. Она меня терзала каждый раз. Я рычал фразу «across this new divide». В конце исполнения я находился в состоянии остервенения. Благодаря программе психологической реабилитации я немного пришел в себя, вновь обретя человеческие черты. Мне объяснили, что очень важно извиниться перед всеми, кто страдал от моей пагубной привычки. Помимо моей семьи, я извинился перед ребятами из группы. Это был воодушевляющий опыт, и очень слезливый. Они этого не ожидали от меня. Мы сидели в комнате друг напротив друга, я по очереди просил прощения за свое идиотское поведение, ребята были открыты и благодарны, а Шинода просидел, скрестив руки на груди, смотря куда-то в сторону и напряженно слушая остальных. Казалось, ему было сверх неуютно здесь находиться и слушать, как вскрываются старые раны. У него то белели костяшки пальцев, то сжималась челюсть. Боже меня упаси начать анализировать его реакцию, но после окончания встречи он подошел ко мне и молча обнял, сжав так крепко, что я поперхнулся. Свое отпущение я всё же получил. Скоро был мой день рождения. Я знал, что Шинода мечется в поисках подарка. Хотя у нас в группе давно заведено правило — друг другу ничего не дарить, только торт и праздник. Что на него нашло, не знаю. Но подарок меня знатно удивил. Кольцо, мать вашу! Белое золото, бриллиантовая дорожка. Пиздец! Я не знал, что думать, открывал рот как рыба. Он сказал, что это дружеский подарок. Но… Я ожидал любого подарка: прикол, безделушку, купон на пиццу, резиновую бабу, трусы, фигурку меня или его, машину, велик, гитару, слона… Да чего угодно! Но это было за гранью. Майк подарил кольцо при всех, понимаете? Он сделал это специально, сука! Это я уже потом понял, что эта символичность значила. Это ж, блять, почти интимный подарок, как трусы или дилдо, а он при всех. Скорее всего, он бы предпочел подарить его без свидетелей, но у него были свои соображения, я уверен. «Дружеский», мать его, подарок! Вот тогда в мою душу и закрались сомнения. Хотя какие могли быть сомнения, когда все наши только об этом и трещали меж собой. Кто-то косился. Кто-то хмыкал. Кто-то шутил: «А-ха-ха! Шинода, а где твое кольцо? А где фата у Чеса?». Вот спасибо им, от такого подарка моя крыша отъехала настолько, что я забыл сам такое предположить. Да и вообще, такое мне в голову могло прийти только в качестве шутки. Я не мог вообразить, что такое может стать реальностью. Не в этой Вселенной. На все шутки я смущенно молчал в ответ. А что? Я сам ни черта не понимал. Почему вообще такое невообразимо дорогое кольцо? Это треклятое кольцо. Эти ненавистные караты! Талинда предпочла не комментировать, интуитивно понимая сложную природу наших отношений. А ещё, я был уверен, она была благодарна Майку, что он спас её семью. Вполне возможно, она была готова простить Шиноде всё, если понадобится.

***

А голос молчал. Он молчал и слушал. Слушал и пытался сдержаться. Майк спал, и не в силах помешать ему выслушать всё это. Утром он вряд ли мог вспомнить это. Майк никогда не помнил, что «навещал» Честера, даже когда спал.

***

Время шло, этот выкрутас Шиноды забылся — не вечно же его мусолить. Как-то мы сидели с ним в студии звукозаписывающей компании. Я скучал в кресле с телефоном в руках позади Майка, пока он сводил очередной трек. Вдруг он вспомнил, что вчера дома «сваял отличный медляк» и хочет мне его наиграть. Я сонно кинул своё «угу, давай», на что он радостно повернулся боком ко мне и придвинулся к синтезатору. Услышав мелодию, я оторвался от телефона и поднял взгляд. Я невольно засмотрелся на его длинные пальцы, ловко перебирающие клавиши. Мой мир перестал вращаться, когда я увидел на его пальце моё кольцо. Не глядя на свою руку, большим пальцем я проверил, на месте ли кольцо. Короткое замыкание вырубило свет в моей голове. Я не мог отойти от шока и начать думать. Внутри черепа бегал всего один нейрон с маленьким таким плакатиком, на котором красовалась надпись: «Какого хрена он купил такое же кольцо себе?» Меня непроизвольно передёрнуло. Не представляю, что именно меня так ужаснуло. Наверное, подсознание понеслось быстрее сознания, оно уже всё поняло, когда я только и мог, что неподвижно пялиться на руку Шиноды. Сердце буквально сбилось с ритма. Я испугался такой реакции тела, нечто похожее на паническую атаку обещало посетить меня. У меня не получалось вдохнуть, и это было страшно. Но по-настоящему страшно мне стало бы, если бы Майк в тот момент обернулся. «Как у меня. Один в один! На черта?» — негодовал я. После этого случая я, конечно, ни словом, ни действием не показал ему, насколько меня это пришибло, словно я и не заметил. Ничего не заметил. После этого случая я подолгу украдкой пялился на это творение из презренного металла, не в силах поверить, что это не запоздалая «белочка». Когда эта стадия прошла, я силился совладать с противоречивыми выводами, терзавшими меня. «Что это значит?» «То, что я думаю?» «Почему сейчас?» «Зачем это всё?» «У меня едет крыша?» «Я воображаю то, чего нет?» Этот зациклившийся в моей голове самодопрос был невыносим. Совершенно очевидно, что человек, если он не женщина, не будет хвалиться новым кольцом, которое купил себе сам. Глупо будет выглядеть другой человек (не женщина), если скажет первому: «О, какое красивое колечко! Откуда оно?» Намерение что-либо разузнать натыкалось на стену отсутствия такой возможности. Я заметил, что Шинода стал молчаливым и откровенным по желанию. Но превратился в рыбу-прилипалу, моего личного фаната, который не спускал с меня глаз. Отчего фанатки с большей силой загудели в посвящённых нам интернет-сообществах. Шинода смеялся над всеми моими шутками и приколами, даже когда никто больше не смеялся. Словно мы познакомились только вчера, и я очаровал его. Я внезапно ощутил, что меня затапливает его нежностью. Я настолько расслабился, что желание получить ответы на все вопросы просто растворилось. Может, оно было и к лучшему — тот ржавый нож в груди сдал позиции. Принципы и воля теряют значение, когда ты внезапно получаешь желаемое, пусть и не совсем в той упаковке. В итоге мы стали ближе в каком-то, одному Майку известном, смысле. Это было так давно. Со временем вопросы выцвели, а нежность Майка никуда не делась. Но… Всегда это «но». Вы знаете, о чем говорит «подвешенное состояние»? Тогда вы меня понимаете. Конечно, я не хотел рвать отношения с Шинодой, что бы это сейчас ни значило. Я нашел способ дать ему волшебного пенделя. Помню, было уже за полночь, я засиделся за книгой, уже перестав понимать, что читаю. Я отложил чтение и пошел умываться. Посмотрев на себя в зеркало, я увидел уже не того молодого двадцатипятилетнего безбашенного вокалиста новой крышесносной группы. Я увидел то, чего не вернуть. Время. Я должен был узнать. Я потянулся снять кольцо и замер как вкопанный, услышав знакомый голос прямо у себя за спиной (но там никого не было, я видел это в зеркале). «Не надо», — с мольбой. Я почувствовал себя как герой фильма ужасов. Только глаза поворачивались влево-вправо в поисках источника этой жути, а тело тянуло на «Оскар» за роль «мраморное изваяние». Но ничего более не услышав, я кинул в пустоту: «Я больше не верю». И выключил свет в ванной, захлопнув дверь.

«Чтобы снова дышать, мне б не помнить о нас» © Westery**

***

«Настало время развязать этот узел, разворотить ржавый металл накопившихся несказанных слов и разбить здесь цветущий сад», — решил голос. ---------------------------------------------------------- * — Слово Distance в англ. языке очень ёмкое, от того оно удобно для стихов и песен. Я считаю, что вот эти его переводы передают всю глубину строчек песни: отдаленность, сдержанность, холодность, отстраненность, отчужденность. ** — самостоятельная работа Westery https://ficbook.net/readfic/3399375