Мирная жизнь

В гостиницу Мартин внес Синего на руках. - Как невесту, - хмыкнул Синий, когда Мартин переступил порог номера. - «Все же ты мне не настолько нравишься», - процитировал киборг, осторожно сгружая Синего на постель. Что ответить, Синий не нашелся, зажмурился только и головой помотал. Ну ничем же не проймёшь, несколько часов назад его мало что не выпотрошили, и пожалуйста - хохмит и лыбится. А ведь еще чуть-чуть – и не лыбился бы уже. - Пойду, схожу вниз - наверняка у них найдется офисный стул вроде того, что был у Макса. С колёсами. - Только переоденься! Мартин растерянно оглядел себя. - Вот видишь, какой дурак, - сказал он Синему словно бы даже с упрёком. Когда он вернулся, Синий уже спал. Мартин бесшумно опустил кресло рядом с его кроватью, чтобы, проснувшись, Синий мог дотянуться сам. А потом ещё долго стоял, глядя в лицо спящему. *** - Как ты думаешь, Максу попадались другие такие, как я? - В следующий раз можешь сам у него спросить. - В следующий раз?.. - Мне он понравился. Если осядем здесь, с ним будет всяко приятнее иметь дело, чем с DEX’овским сервисом, разве нет? - Кстати, а откуда ты вообще о нем узнал? Синий отвернулся, нахмурившись. - От Рене. В смысле, Рауля этого. Он сам заметил, как глухо и принужденно прозвучал его голос. Конечно, Мартин тоже почуял неладное. - Синий, - осторожно спросил он, - а что с ним? - Погиб, - буркнул Синий. - То есть он успел посоветовать тебе Макса, и уже после этого с ним что-то случилось? - Иди ты знаешь куда! - Я знаю три варианта, все технически невыполнимы. - Вот и выбери на свой вкус. Мне это ещё Лие как-то объяснять. Помолчали. Мартин так и не задал вопроса, которого Синий опасался больше всего, чему Синий был малодушно рад. - И гравикреслу твоему конец. Завтра вывезу его куда-нибудь подальше и избавлюсь от него совсем. - Ага. Вот если честно, тележку с моторчиком намного жальче. Новое такое мы сейчас не потянем, быть мне опять на колёсах… Мартин приподнялся на локтях. - Не надо ей ничего объяснять, - невпопад сказал он. – Он просто перестал мне отвечать. Мы никуда не летали. Я писал ещё несколько раз, и всё безрезультатно. - А покоцали мы друг друга сами, чисто от скуки. А потом и кресло доломали. - На тебя напали какие-то люди. Я защищал. - Правильно, на Новой Аляске всегда так. Чуть что, из-за угла выскакивают бандиты с лучемётами, и давай палить. В случайных прохожих. Каждый день такое, никто уже и не удивляется. Она сразу поверит. - Ладно, а на Данае? - А то ты сам не видишь. - Хорошо. Он перестал отвечать, мы прилетели сюда, искали его и не нашли. Я, конечно, виноват, что все тебе рассказал, но все равно это ни к чему не привело. А потом на нас напали какие-то люди… Она будет волноваться, если ты расскажешь, что мы оба ранены. Это её отчасти переключит. - Как же мне это все не нравится. - Чему тут нравиться. *** Мартин лежал, глядя в потолок, и ощупывал повязку кончиками пальцев. Обезболивающее, подумал Синий. Надо заказать прямо сейчас, чтобы привезли уже сегодня. В списке рекомендаций Макса ничего такого не было, но Синий еще во время службы выяснил, что Мартин чувствует боль. …Синий тогда прищемил себе пряжкой кожу между большим и указательным пальцем. Зашипев сквозь зубы, он чуть не сунул руку в рот, но вовремя остановился. Не хватало ещё и грязи нажраться. Мартин, уже полностью собранный, пялился на него со своим обычным выражением лица – вроде бы непроницаемым, а вроде и глумливым. - Что смотришь, больно! Мартин отвел взгляд. Все же у Синего была исключительная мимика. Мартин был твердо уверен, что, если бы за образец для программы имитации личности взяли бы лицо Синего, у него, Мартина, при попытке воспроизвести это сразу бы вся система и зависла. Так пучить глаза, как Синий, кажется, не мог вообще никто. - Тебе не понять. - Чего тут непонятного, когда больно. - А то ты знаешь, каково это. - А то нет, - ухмыльнулся киборг. Вот тогда-то Синий и напрягся. - Хочешь сказать, ты это чувствуешь? В смысле, вот так же, как я? - Не знаю. Наверное, не совсем так. Шоковых состояний у меня от этого не бывает. И на работоспособность почти не влияет. Повреждения влияют, а сама боль – нет. - Но ты всё чувствуешь? - Ну да. И ещё тепло и холод, например. Чтобы переварить эту информацию, Синему понадобилось какое-то время. - Охренеть. Погоди, а остальные… Они что, тоже? - Нервная система у нас одинаково устроена. Сигналы проходят одинаково. Система должна фиксировать повреждения. Просто там вроде как некому ощущать… А я есть. - Охренеть. Охренеть. А что ж ты раньше молчал? Мартин пожал плечами. И впрямь, подумал Синий, а что бы изменилось? Что-то, впрочем, изменилось. Мартин был боевой киборг, и временами с ним чего только не случалось. С этого дня Синий не мог больше прикрываться мыслью, что киборгу, пусть даже разумному, все нипочем. Само собой, ему было и проще и спокойнее иметь дело именно с Мартином, но теперь он иначе понимал цену своих приказов. В аптечке киборга обезболивающее не предполагалось, и Синий сам положил Мартину три шприца, на всякий случай счистив с них ножом маркировку. Мартин поблагодарил дважды: сразу – несколько удивленно, и полтора месяца спустя - уже всерьёз. Синий, кривясь, потянулся за планшетом. «И побольше, а то мне тоже не помешает». Макс явно больше привык иметь дело с киборгами, чем с людьми: заштопал на совесть, однако ничуть не заботясь ни о том, чтобы сделать швы менее заметными, ни о том, чтобы как следует обезболить. Впрочем, Синий был не в обиде. У него на боку теперь красовалась большая прямоугольная заплата искусственной кожи, и Макс обещал, что за пару недель все зарастёт, как надо. Заказав лекарства по списку и четыре упаковки сильного анальгетика, Синий полез было поискать себе и новое кресло. Увы, то, что он сейчас мог себе позволить, выглядело настолько убого, что он с отвращением стряхнул окна, решив вернуться к вопросу позже, вечером. Болело и плечо, и бок, и, казалось, все мышцы разом. Мартину, конечно, куда хуже пришлось. С другой стороны, у него-то все заживет едва ли не быстрее. Хорошо быть киборгом. Если бы только при этом можно было еще и не быть киборгом! - Тело найдут, - донеслось от окна. - Чего?! - Если т… тот, кто убил Рауля, не позаботился о том, чтобы избавиться от тела, то его скоро найдут, если уже не нашли. И опознают. И сообщат Лие, как единственному близкому родственнику. Может, её даже на похороны отпустят. Синему показалось, что кровать под ним поплыла. Собственный голос он услышал словно издалека: - Отпустят. На похороны всегда стараются давать увольнительную. - И знаешь, нам до тех пор не стоит ей писать – на случай, если её опять станут допрашивать. - Да и после что толку писать, раз она сама прилетит.