Во имя Солнца

      Упав на бок, Нейрин втянул загустевший воздух сквозь зубы. Доигрался. Всю жизнь прожил, сначала действуя, а потом думая — от сердца пополам с интуицией. И где он теперь? Разве его судьба не записана в Пустоте, как говорила Габриэлла? Или этого ей и было угодно?       Перед глазами медленно выцветало до грязной серости лицо Квин. Кровь из её разодранного живота стекала по засыпанному каменной крошкой и снегом полу. Смрад затхлой пещеры и высушенного магией тела оседал в ноздрях коркой. Нейрин поднял лицо к шероховатому потолку, скалившемуся сотнями мелких крысиных зубов, но никто, кроме его воображения, не надзирал над ним.       Вся тыльная сторона ладоней ныла от десятков порезов, истекая сукровицей поверх едва схватившейся корочкой крови. Треск костей Ингун он ещё долго не сможет забыть. Этот звук... Его передёрнуло.       «Убил Тёмную сестру останками Матери Ночи», — из горла Нейрина вырвался нервный смех, больше похожий на всхлипы.       Он зажмурился, но не скоро его перестало трясти. Едва дрожь отступила, он снова оказался лицом к лицу с исчезновением Тёмного братства. Он понимал: это произошло уже давно, его семьи больше нет и никакой новый труп и неоткуда взявшаяся имперка не смогли бы восполнить его потерю. Одна мысль: всё могло быть как раньше, сковала из него другого человека и то, что он сделал потом: убийство императора, пытки Фрея, отравление беременной Фастрид — он оказался способен на это, хоть никогда не хотел заходить так далеко.       Похоронить Ингун он решил в саркофаге, раз без Матери Ночи это всего лишь гроб. Нейрин бил камнями по лику Ситиса, обнимавшего свою возлюбленную; они крошились и рассыпались, встречаясь с металлом. Осколки сыпались в пустые глазницы и выпадали из них слезами.       Квин он протащил через потайной ход и бросил на снег. Сожаления и ощущение мерзости переплелись, не породив никакого желания обращаться с её телом достойно. Будет метель, она промёрзнет, а когда оттает, звери её растащат.       Он покидал убежище. Обломки догматов хрустели под сапогами и эхо зловеще подхватывало: «Не возвращайся».

***

      Хьялмарк, окутанный сизой дымкой и ночной синевой, вонял, словно всё владение покрылось вместо снега толчёными зубами ледяных приведений. Нейрин не везде замечал запах, но стоило обратить внимание, не мог отделаться от мысли, что грязен сам воздух. Серые пальцы ветра обтирались о его волосы, как о полотенце. Серана должна бы тоже испытывать подобное, но виду не подавала. Ловко собрав волосы в жгут, она заткнула их за воротник. Теперь её лицо выглядело остро, царственно и беззащитно, лишившись привычного чёрного обрамления.       Почуяв взгляд, вампирша обернулась и спросила:       — Ты расскажешь Хэйлису о... Свитке?       Свиток Нейрина интересовал в последнюю очередь.       — Если он спросит, я не стану врать, — выдавил он хриплым больным голосом. — Но лучше не сейчас.       — Он может спросить, где я была.       Нерин бросил на Серану недовольный взгляд и ревниво поинтересовался:       — С чего бы ему спрашивать о тебе?       Вампирша пожала плечами. Нейрин сощурился и погнал коня вперёд, к стражникам у дозорной башни.       Город производил странное впечатление: половина возвышалась над водой, а другая утопала в грязи. Рыбацкий посёлок, живший за счёт лесопилки, а не столица владения. Самым большим зданием, как подобает, был дом ярла, обвешанный флагами с зелёным трискелионом. Вдоль наземной дороги горели очаги, по которым можно было дойти до таверны.       — Какой пустой город, — заметила Серана. — Думаешь Хэйлис остался здесь дожидаться нас?       — Он собирался искать пропавших Стражей. Надеюсь, Стендарр посоветовал ему не делать этого в одиночку, — хмуро ответил Нейрин, услышав принесённый ветром волчий вой.       — Мёртвых Стражей, ты хотел сказать. Ох, а этот навес, должно быть, конюшня, — Серана неуверенно указала на маленькое строение, покрытое гниющей под снегом соломой. — Интересно: как мы выберемся отсюда, если твой трофей добрался до города не на собственной лошади?       — У него была лошадь. Возможно, мы не можем найти конюшню в селении из десяти домов. — Нейрин заметил странный взгляд, которым наградила его вампирша. — Что?       — Ты весь путь до Морфала молчал, а теперь шутишь. — На лице Сераны появилась понимающая полуулыбка. — Я рада, что смерть Квин больше тебя не тревожит.       Монотонная дорога действительно помогла собраться с мыслями, как и тактично молчавшая вампирша. Но сказать «не тревожит» — чересчур.       — Меня выдала кровь? — спросил Нейрин, лишь бы нарушить тишину.       Серана угукнула и оскалилась, заметив:       — Ей не следовало становиться между тобой и твоим трофеем.       — Я не поэтому её убил, — возразил Нейрин, не позволив даже оформиться столь отвратительному предположению.       — Правда? — Серана искренне удивилась. — А мне показалось, что её приговор был подписан в момент, когда она сообщила, что ты должен предпочесть Тёмное братство всему остальному.       — Причина была другой, — зло настоял Нейрин, не собираясь объяснять, как низко он пал и куда его завела глупость.       Спорить дальше Серана не стала и привязала лошадь к чёрной, торчащей когтем из земли, коряге.       «Верески», небольшая таверна с привычным очагом в центре главного зала, Нейрину понравилась. Её пронизывал густой запах оленины, эльфийского уха и молока. Редгардка-трактирщица сидела в углу и потрошила кролика. Рядом с ней, распушив тёмно-ржавые перья, лежал фазан, уперевшись чёрно-красной головой в бадью с водой. В противоположном углу, уткнувшись в книгу, расположился Хэйлис. Он тут же обернулся, когда по комнате пронёсся холодок, и заулыбался. Серана пихнула Нейрина в спину, так глупо замершего посреди прохода, и подошла к столу, зажатому между стенами и небольшой железной поленницей. Он же замер, будто не мог выбраться из лужи дёгтя. Хэйлис подался навстречу и обнял его, тут же отступив, соблюдая приличия.       — Я волновался, — признался он. — Как всё прошло в Рифтене?       Повисло неловкое молчание, Нейрин вдруг понял, что Хэйлис ничего не знает. И от этого ему стало чуть легче.       — Боюсь, в Рифтене нам больше не рады, — заметила Серана. — Там ещё долго не забудут смену власти.       Хэйлис помянул Стендарра.       — Как ты мог понять руку на ярла?! — едва слышно возмутился он.       Нейрин, удивлённый, что кто-то мог думать, будто Рифтеном правит ярл, даже не успел вставить слово.       — Не говори глупостей, — язвительно изрекла Серана. — Нейрина схватила Мавен Чёрный Вереск и её личная армия имперских солдат. Пришлось её убить, чтобы сбежать.       Безропотно проглотив лживую вариацию событий, Нейрин порадовался, что мимолётное появление Квин он и Серана похоронили между собой. Обменявшись взглядами с вампиршей, он опустился на одну из низких, придвинутых к длинному столу, лавок. Тему нужно было сменить:       — Ты нашёл пропавших Стражей?       Хэйлис попытался не выдать огорчения результатами поиска, но заметно поник, и между его бровей появилась складка.       — То, что вампиры от них оставили. Ради Стендарра, объясни мне, зачем вам кладбища костей и разодранные тела, даже в собственных убежищах? — Страж потёр переносицу и закончил: — Как будто вы внушаете недостаточно страха.       — Меньше детей из дома сбежит, — парировал Нейрин, в безуспешной попытке сгладить напряжение.       О сталь в ответном взгляде можно было порезаться. Отобрав у Сераны книгу, которую она от скуки начала листать, Хэйлис нехотя пояснил:       — В пещере я нашёл полусгоревшие записи, — Страж открыл последнюю страницу и показал несколько мятых, почти полностью съеденных огнём листков. — Язык мне не знаком и я попросил Фалиона помочь их перевести. Он обещал прийти после заката. Думаю, что скоро.       «Фалион, знакомое имя», — Нейрин похолодел, вообразив, что эта встреча может быть отчасти связана и с ним. Но тут же жёстко отмёл глупые подозрения. Хэйлис, задумав насильно превратить его обратно в человека, не был бы настолько глуп, чтобы устраивать встречу с магом там, где их могли застать.       — Я не хочу лично знакомиться с Фалионом, — сказал Нейрин. — Идём, Серана, ты тоже это знакомство не одобришь.       — Серьёзно? Почему?       — Он может исцелить вампира, — ответил Хэйлис.       — Сначала он может опознать вампира, попытаться убить вампира и быть убитым тем самым вампиром. Что не понравится тебе. У наших с тобой отношений и так достаточно хрупкий фундамент, — высказался Нейрин, мысленно добавив, что Серана, убившая Стражей в Форте, тоже им не помогает.       Хэйлис вынужденно согласился и заметил, что трактирщица, которую он назвал Джонной, закончила свежевать дичь. Нейрин, оглядев преклонных лет редгардку с едва заметно поплывшей фигурой и мешками под глазами, заплатил ей за комнату и занял один из закутков без дверей.       Из сна его выбросил треск и женский, почти свинячий визг. Послышался звук разряда молнии, грохот упавшего тела, в воздухе запахло гарью. Нейрин взвился на кровати, едва справляясь с громыхавшим сердцем, по памяти отыскивая сапоги и пытаясь в дверном проёме разглядеть, что случилось. Вульгарная брань в исполнении Хэйлиса перемежалась не менее вежливыми ответами Сераны. Вылетев из комнаты, Нейрин застал только конец полёта Стража — стол проломился. Хэйлис лежал неподвижно. Нечленораздельный рык, вырвавшийся из нейринова рта, Серана приняла за вопрос: «Что происходит?»       — Он вышел проводить Фалиона, а вернувшись, напал на меня! — выпалила вампирша, поправляя одежду.       Он увидел Свиток и сделал правильные выводы, догадался Нейрин. Подняв Хэйлиса с досок, он отнёс его на кровать, а затем поступил аналогично с трактирщицей, пускавшей слюни на пол. Оленина, жарившаяся на вертеле, упала в огонь вместе с держащими её балками. По трактиру начал расползаться удушливый дым. Нейрин рваным раздражённым движением вытащил из огня всё лишнее и затоптал. Серана молчала, а потом прошлась до стола трактирщицы и вытащила бутыль пряного вина.       — Будешь?       Нейрин кивнул и обречённо спросил:       — Как он нашёл даэдров свиток? Он же в чёрной тряпке, спрятан за седельными сумками.       Он от души отхлебнул. Тёплое вино с острым привкусом приятно пощипывало горло и согревало руки.       — У тебя кровь. — Он указал на разодранный рукав, напитавшийся багрянцем.       — Уже не болит, — легкомысленно отмахнулась вампирша, наливая вино во второй серебряный кубок и осушая его разом. Выдохнув, Серана добавила: — Заживёт к утру, не о чем волноваться, правда. Лучше бы проверил свой трофей.       — Он в порядке, — после долгой напряжённой паузы процедил Нейрин, — пара ожогов и синяков. Что с головой будет ясно, когда проснётся. Я думал, что он не узнает хотя бы ещё пару дней. Плесни.       Серана достала следующую бутыль и разлила. Её лицо сделалось мрачным, ожесточённым и серьёзным. Ещё немного и можно ожидать очередного откровенно ранящего вопроса. Но не сейчас, пока он медленно осушает третий кубок вина, глядя в янтарные глаза сестры. В Волкихаре будет только хуже.