Во имя Солнца

      Ингъярд считала себя невыразимо терпеливой женщиной, но, похоже, ошибалась. Замок Волкихар подтачивал её так же, как и остальных. Прошло три дня после битвы с вампирами, пришедшими занять ослабленную крепость. Они сражались, обратив против Стражей отобранные у погибших охотников оружие и доспехи. Ингъярд до сих пор не могла избавиться от страха, что по ошибке могла навредить кому-нибудь из своих. Пришлось украдкой смахнуть слёзы радости, когда вампиры пали, а среди Стражей не обнаружилось потерь. Победа опьянила их. Занять замок оказалось легко, но никто не ожидал, что он начнёт изводить нежеланных обитателей.       На третий день, обыскивая очередную комнату, Ингъярд поймала себя на слежке за тенями. Ужас подступил к ней со спины и лёг на плечи плащом. Обыкновенная крыса, рывшаяся в мусоре, заставила Ингъярд вскрикнуть и отскочить к стене. Сердце колотилось так сильно и быстро! Она перестала дышать всего на секунду, а голова закружилась; вслед подкосились ноги. Им следовало подождать Хэйлиса: его друзья-вампиры жили в замке, знали его и смогли бы разобраться с защитными чарами за пару часов. Стражи боролись с ними который день и проигрывали, неся потери от самонадеянности и слепой веры Израну.       Первым погиб Хакар. Мальчишка отчаянно трусил, но Гунмар уверял, что через пару месяцев сделает из него воина, натренирует и закалит. Горько было видеть, как Хакара укутали тонкой льняной тканью и сожгли под бесполезно утешавшую речь Флоренция. Пламя нехотя жевало доски и сухую траву, чадило от сырости. Приходилось поддерживать его чарами и те, кто протягивал руки, подливая огня, должны были, как и она, ощутить это — Волкихар тянул из них жилы.       На следующий день погода испортилась: на остров налетел шторм. Не ожидая подобного, Стражи оставили лодки на пристани и потеряли их вместе с дежурившим у башни Агмейром. А с мальчиком-фермером они потеряли и Белевал. Двое держали яростно оравшую босмерку, пока Изран и орки закрывали ворота и заколачивали их огрызками испорченной мебели. Ингъярд помнила, как летящая со всех сторон вода трепала доспехи, как Дорак с рычанием захлопнул внутреннюю дверь. Ожидание и вопрос: смогут ли трое Стражей пересилить стихию? Едва шум отдалился, Белевал перестала сыпать проклятиями и скрылась в одном из тёмных неизученных коридоров. Инъярд волновалась, как бы босмерка не наткнулась на очередную ловушку.       — Идиотка, — выплюнул Изран, гладя ей вслед.       Ингъярд не знала, относились ли эти слова к требованию поискать Агмейра у башни или же к уходу эльфийки в одиночку.       Весь следующий день Белевал скиталась вдоль побережья. Сорин и Флоренций изучали книги из библиотеки лорда Харкона, а Ингъярд внимательно обыскивала королевские покои на предмет тайников, стирая пальца в кровь о каждый подозрительный выступ. Устав, она подходила к окну и видела, как босмерка что-то искала вдалеке и зло рвала короткие светлые волосы. Сердце разрывалось, но приходилось продолжать поиски, чтобы сделать потери ненапрасными.       Чего Ингъярд никак не могла понять: почему Изран, обещавший вернуть естественный порядок вещей, ничего не делал? Совместными усилиями разобрав завал, Стражи нашли лук Ауриэля, чашу и странную разрушенную лабораторию без стены и крыши. Сорин теперь её не покидала, и все находки нужно было нести по тёмным свистящим коридорам в противоположный конец замка.       Найдя несколько бесполезных на вид дневников, Ингъярд всё же решила отнести записи Сорин. Протиснувшись между стеной и особенно неудачно упавшей статуей гаргульи, которую так и не удалось сдвинуть, она услышала спор. Изран и Сорин по обыкновению что-то не поделили, но Ингъярд не желала быть козлом отпущения и решила подождать. Она не хотела подслушивать, но и возвращаться, лишний раз пачкаясь в пыли, не собиралась. Ингъярд замерла поодаль, но кое-что слышала.       — ... стать тем, кто навсегда покончил разом со всеми вампирами такие же бесполезные, как попытки разгадать загадку исчезновения двемеров. Довольно! Отдай мне лук, и покончим с этим.       Ингъярд сперва не узнала Сорин, таким незнакомым показался её голос, отличавшийся от полушутливого говора, перемежавшегося обращениями вроде «будь паинькой». Что ответил Изран она не услышала. Хотела сначала подобраться поближе, но холодок, заползший за шиворот, остановил её. Видимо вопреки обыкновению Изран решил не кричать. Отчего-то показалось, что тихо Изран мог произнести угрозу. После долгой тишины Сорин заговорила:       — Может, я так и сделаю, но сперва расскажу остальным, как ты их дуришь. И как легко готов пожертвовать нами. Ты уже достаточно насладился собственной правотой. Может теперь тебе пора поумнеть?       Ингъярд решила: если постучит, никто не догадается, что она подслушивала. Дверь глухо отозвалась на удар кулаком и со скрипом приоткрылась.       — Я нашла несколько дневников, решила занести, вдруг мы сможем найти что-нибудь полезное, — Ингъярд изо всех сил старалась вести себя нейтрально.       Изран отвернулся, будто она к нему и не обращалась. Сорин залепетала: «Хорошо-хорошо», и расчистила место на столе, где уже лежали стопками книги разной степени сохранности. Справа — целые, немного пыльно выцветшие и набухшие от сырости, а слева — тронутые огнём или рваные. Отдельно, на каменном выступе под прессом из ступок и чашек, сохли желтые небольшие страницы с поплывшими чернилами.       — В какой комнате ты нашла эти дневники? — поинтересовалась Сорин, открывая книжки и ища имена.       — Спальни на верхних этажах, которые утром расчистили. Это ещё не всё, Тильде принесёт остальные, когда закончит готовить. Сегодня её очередь.       — Луковый суп с хоркером и морковкой. — Сорин улыбнулась, продолжая шустро перелистывать страницы. — Я ужасно проголодалась. Будь паинькой, принеси мне его сюда, я совершенно не в состоянии оторваться от дел.       Ингъярд согласилась, ей было не трудно, а потом можно будет остаться в этой лаборатории вместо раскапывания очередной комнаты.       — А где Изран? — вдруг встрепенулась Ингъярд.       — Через мост ушёл, пытается что-то раскопать в заброшенной части замка. Там даже вампиры не жили. Понятия не имею, чем он занят.       Ингъярд решила осмотреть мост, но ей помешали. Через дверь в лабораторию ввалился Селанн. На бледном, заросшем чернотой лице было убитое выражение.       — Изран тут? Мы Агмейра нашли. — По тону стало понятно, что он мёртв. — Белевал ушла. Увидела тело, бросила почти всё снаряжение и уплыла.       — Она с ума сошла?! — охнула Ингъярд, невольно вылупившись на собрата. — Вдоль побережья ни одного поселения, одни пещеры контрабандистов. И вода ледяная. Почему ты её не остановил?       — Не при мне было, — с грустью признался Селанн.       — Из-за чего Белевал так разозлилась? — поинтересовалась Сорин.       Она нахмурилась, будто ожидала чего-то ужасного и нервно дёргала золочёные браслеты. Селанн ответил не сразу; прошелся по комнате, озираясь.       — Где Изран? Не хочу повторять потом.       — Я ему сама расскажу, он занят. Ну что?       — Да... — Селанн неловко почесал бороду, прочистил горло и махнул руками, не находя слов. — Он себя верёвкой обвязал. Даже не знаю, как такое вышло. Стендарр смилуйся. Верёвка была длинная, как она ему вокруг шеи обмоталась непонятно. Не утонул, похоже, задохнулся. А потом его волнами вымыло. Дорак осматривал башню. Видит — верёвка. Потянул и...       — Боги... — Инъярд почувствовала, как к горлу подкатил ком. — И сколько... То есть, если бы мы?..       — Не знаю... — ответил Селанн.       Пронёсшийся по комнате ветер показался Ингъярд издевательски солёным. Она не стала ничего говорить, ушла, лишь бы не стоять в компании людей, переживавших смерть друга, похожую на издевательства даэдра.       С общий зал она почти вбежала. Главный вход был открыт и часть огромного помещения заливал тусклый свет, прикрытого облаками солнца. На её топот тут же обернулись. Тильде, махнув не неё половником, прикрикнула:       — Чего шумишь?       — Сама не знаю. Прости. — И переведя дыхание, Ингъярд ещё раз повторила: — Прости.       Нордка покачала седой головой и снова помешала суп.       — Этот замок всех с ума свёл. Вон орки говорят, Белевал голая уплыла и крыла Израна последними. — Тильде пригубила суп и снова кивнула. — Будешь? Хороший. Почти как у моей бабки получился.       Ингъярд, готовая на что угодно, лишь бы отвлечься от кома грустных мыслей, поспешила достать из своего мешка миску и горсть сухарей. Миска у края скололась и трескалась дальше, готовая однажды развалиться на части, но другой не было. Отсыпая сухари в ладонь, Ингъярд увидела, как из коридора на запах еды потянулись остальные Стражи: Дорак, Гунмар и Оллрод.       — А где остальные? — спросила она, ей не терпелось всех увидеть — чем больше людей, тем спокойней.       — Жрец отпевает Ливиса и Салию. Обвалом погребло, — проскрежетал Дорак сквозь выпиравшие клыки. — Мерзкая крепость.       Ингъярд тяжело повалилась на спальный мешок. Может ей тоже следовало уйти, что, не сможет она голая переплыть море? Она смотрела в пустоту, пока рядом на спальник не присел Гунмар. Тёплая ручища потрепала её за плечо.       — Ну, что ты? Пойдём, поешь, успокоишься. Не стоит оставаться одной.       Ингъярд шмыгнула носом и почуяла запах крепкого мёда. Сама она и не подумала бы взять алкоголь.       — Я бы выпила, — призналась она, улыбнувшись неловко и чуть-чуть заискивающе.       — А я с тобой с радостью поделюсь.       Ингъярд рассмеялась, пару раз вздрогнув. Ей вдруг показалось, что на свете нет ей более родного человека, чем этот рыжебородый чуть поддатый норд. Она схватила его широкую мозолистую ладонь, когда ей предложили подняться, и уже уверенно пошла к жующей и галдящей компании Стражей.       Начало темнеть и сильно похолодало. Селанн, порывшись в шкафах, нашёл огненную соль. Вместе с Гунмаром они поломали ещё один стол, и в самодельном очаге развёл огромный костёр. Стражи разделились, кто-то хотел успеть выспаться пока тепло, другие пили мёд. Зная, что в ближайшее время такой роскоши не будет, обстановка стала особенно душевной. Тильде и Могрул напевали очередной рифтенский кабацкий гимн. Бас орка на удивление органично переплетался с низким голосом нордки. В какой-то момент Ингъярд подхватила мелодию без слов и, закрыв глаза, покачивалась, отдавшись музыке. Когда песня закончилась все сидели тихо.       Глотнув мёда и поболтав остатки, Ингъярд снова подумала, что не имеет никакого представления о том, как вернуть «Тиранию Солнца». Она помнила, какой ужас пережила Стража, когда магия буквально утекала сквозь их кожу, постоянно кружилась голова и тошнило. С каким трепетом она подняла глаза к небу, впервые увидев алый диск вместо золотой ряби. А когда магия вернулась, она благодарила всех богов, едва держась, чтобы не творить подряд все заклинания, лишь бы ощущать, что она может и дальше сражаться за правое дело. Хэйлис сказал, что вернувшаяся магия — заслуга вампиров. Изран не мог сдержаться и поливал Хэйлиса ядом, попенял, что тот ничего не сделал, чтобы обернуть ритуал в пользу людей. И вот, оказавшись в Волкихаре, Изран почему-то не спешил всё вернуть, как положено. Чего он ждёт? Что он будет делать, если не найдёт способ «покончить с вампирами разом»? Ингъярд посмотрела на Гунмара, уже похрапывавшего, устроившись головой на походном мешке. Надо сказать ему что она слышала, спросить его мнение.       Ингъярд забралась в мешок, положила топор под руку, как учили, и приготовилась заснуть. Но мысли не желали покидать голову. Хэйлис должен прибыть в Волкихар, а с ним двое вампиров. Про Хэйлиса Белевал болтала, что он с врагом очень сблизился. Она говорила: «Очень!», и делала огромные глаза, а потом хихикала, потирая ладони. Мерзость, конечно, только Ингъярд смеялась вместе с ней, чувствуя, как полыхали румянцем щёки.       «Хэйлис может знать суть ритуала, он вернётся и всё исправит».       Успокоенная этой мыслью, Ингъярд заснула.       Кто-то потряс её за плечо.       — Просыпайся.       Ингъярд захлопала глазами. В пропитанном светом воздухе клубилась пыль, пахло перегаром и влагой. Над ней навис Оллрод, свежевыбритый, бодрый и с широкой улыбкой на лице.       — Ты аж светишься, — поделилась она наблюдениями.       — А-то, — фыркнул норд, — ты тоже засветишься. Я с утра деликатес нам поймал, рыбу-убийцу, вот такую.       Ингъярд оценила размер рыбины и вспомнила, что её очередь готовить.       — Решил пораньше разбудить, чтобы побыстрее поесть?       — Да, не. Я в подвале, там, — Оллрод ткнул пальцем в сторону разрушенной кузницы, — вина нашёл. Может, в лабораториях травок поискать, можно рыбу вымочить... Ну... И Гунмар сказал, что ты... мёрзнешь в последнее время.       — Мёрзну? — Ингъярд показалось, что она не проснулась ещё и Оллрод, бегавший хвостиком за Салией, искал новую цель. Она смутилась.       В зал вошёл Изран, поздоровался со всеми, кивнул и ей, на что Ингъярд замерла в удивлении. Следом, неся перекинутый через плечо свёрток, плёлся Дорак. Тело. Тонкие руки выбились из ткани и болтались на уровне ягодиц орка. На тонких, белых запястьях блестели браслеты из двемерита.