Во имя Солнца

      «Постучаться или не стоит?»       Хэйлис положил руку на гладкое холодное дерево и толкнул дверь. Здесь было так же душно, как и в его каюте, но теплее. Зря он не переоделся, мокрая одежда прилипла и не давала нормально двигаться. Он чувствовал себя неуклюжим хоркером, но хоть сформулировал всё, о чём следовало рассказать Нейрину. Моряки неодобрительно глазели, как он курсировал по палубе, но не прогоняли. Думали, что дождь это сделает, и следовало уйти, но пропадать в одиночестве Хэйлис не мог. Маленькая тёмная комнатушка с запахом сопревших листьев напоминала чулан рифтенского приюта и вытаскивала из глубин памяти боль в отбитых прутом пальцах.       На удивление, пол даже не прогнулся под его весом. Хэйлис потоптался, не понимая: почему Нейрин и Серана удовлетворились столь скромными условиями? Никто даже не порывался сместить капитана. Скучавшая вампирша проводила время в кают-компании, пила вино и читала, с неизменной осанкой нависая над разбухшим томом с жёлтыми шуршащими страницами.       Нейрин, видимо, дремал. Прокравшись вперёд, Хэйлис зажёг лампу, зная, что она испепелит воздух как ещё один лишний человек, но темнота нагнетала. Фитиль затрещал и плюнул искрой, но в следующий момент вобрал огонь заклинания. Хэйлис отступил на шаг и вздрогнул, налетев на Нейрина. В рёбра больно стукнуло сердце. Он не заметил, не услышал, как вампир оказался за спиной.       — Не подкрадывайся! — Хэйлис осип к концу фразы и, поморщившись, потёр саднящее горло.       — Скидывай одежду...       — Я только поговорить...       — ...ты мокрый весь, — закончил Нейрин, закатив глаза.       Ткань не слушалась, липла. Стоило ей отделиться от кожи, на её место врывался беспощадный холод. Хэйлис отбивался от помощи, но к моменту, когда голос послушался, он оказался обнажён и завёрнут в колючее шерстяное одеяло. Он стоял посреди каюты, как на первом выступлении перед публикой, всё забыл, даже зачем пришёл. По спине и рукам побежали мурашки и мелко затрясло.       — Какого скампа ты торчал на палубе в дождь? — поинтересовался Нейрин, раскидывая мокрую одежду на спинках свободной койки.       Рубашка, когда-то идеально белая, выглядела пожёванной, штаны не удавалось повесить так, чтобы они не стелились по полу.       — Размышлял о том, что тебе сказать, — признался Хэйлис, зябко переступив ногами. Забраться на кровать без приглашения мешали приличия. — В каюте душно, не мог сосредоточиться, — добавил он, чтобы хоть как-то обосновать свой поступок.       Вампир махнул в сторону койки и с мягкой заботой добавил:       — Не стой.       Хэйлис неловко устроился. В ушах стрельнуло — отзвук северного морского ветра. Он поморщился.       — Сейчас вернусь, — пообещал Нейрин и стремительно вышел.        В короткий промежуток наедине с собой, Хэйлис перебрал в голове отрывки из переписки с Сорин, о которых хотел поговорить. Вампир вряд ли уважительно отнёсся к письмам, сейчас это было кстати. Если это правда, и Сорин хотя бы отчасти подтвердила гипотезу, он должен поделиться с Нейрином.       Вампир вернулся с кружкой, которую сунул Хэйлису в руки. Вроде вино, но с резким спиртовым запахом. Идея была отличная, согреться хотелось до умопомрачения. Он отпил, заставил себя проглотить холодный ком и осушил остальное залпом. По горлу разлился огонь, а глаза заслезились. Несколько раз его передёрнуло, и внутри разлилось тепло. Маленькая каюта в янтарных отблесках лампы и Нейрин стали казаться родными и уютными.       — Давай поговорим, пока тебя не сморило, — предложил вампир, аккуратно усаживаясь рядом.       Хэйлис вдруг ощутил небывалую лёгкость и желание городить всё, что взбредёт в голову. Например, спросить: зачем Нейрин избавился от своей потрясающей рыжей шевелюры или если бы он знал, что Серана отправилась в Форт, остановил? И кое-что ещё, более важное.       — Злишься за это? — он провёл пальцем по челюсти.       В бешеной скачке до Данстара он не спросил, а после не считал нужным. Они подрались, бывает. С Сераной после полёта в стол не было возможности сцепиться, зато с Нейрином они грызлись как волки. Хэйлиса преследовало ощущение сломанного носа, опухшего до бесчувственности лица и текущей крови вперемешку с соплями. Но удачный первый удар едва не сломал Нейрину челюсть, подлый удар, которого вампир не ожидал.       — Нет, — подумав, ответил Нейрин и опустил глаза. — Мне нет дела до твоих погибших собратьев, но я тебя понимаю.       Ответ был ожидаемо обидным, Хэйлис смог подавить вспышку раздражения. Грустно улыбнулся и принялся разглядывать Нейрина, его гладко выбритое лицо, непринуждённую позу, руки, которые, как он знал, покрыты мозолями от клинков, неизменно покидавших своего хозяина. Он пожирал вампира глазами... и наткнулся на хитрый прищур. От проникавшего в душу взгляда совершенно не духовно сладко и развратно заныло в паху. Хэйлис облизнул губы и отвёл глаза, поговорить же пришёл.       «Боги!.. Это важнее плотских желаний», — укорил он себя, борясь с чуть расплывшейся реальностью.       — Ты читал мою переписку с Сорин?       — Зачем? — фыркнул Нейрин. — Будь там что интересное, ты бы рассказал.        И, правда, Хэйлис собирался рассказать сейчас, но не мог перестать пялиться на изогнувшиеся в полуулыбке губы Нейрина. Свет лампы отбрасывал на бледную кожу вампира золотое марево, она казалась бархатной, призывающей заласкать.       — Ты в какой план Обливиона провалился? — съехидничал Нейрин.       — В Очаги Наслаждения, — протянул Хэйлис, сбросив с плеч одеяло. — Как с тобой говорить о серьёзном, когда я думаю только том, что хочу тебя?       — Кто ж знал, что тебя так поведёт с дешёвого вина? — Нейрин схватил кружку, принюхался, зажмурился и стукнул кулаком по колену. — О-ох... Это не вино, — закончил он задушенным голосом.       — Какая разница?! — Хэйлис саданул по кружке, и она отлетела под койку. — Ты хочешь?       — Воспользоваться твоим состоянием? Да! Но чуть позже. Что с письмами?       Хэйлис проклял всё на свете, когда Нейрин укутал его обратно в одеяло — жарко, как в печке, душно, не до Тирании совершенно. Почти обидно, что ему, привыкшему сохранять разум, сейчас хотелось лишь послать всё куда подальше и вжать Нейрина в узкую неудобную койку, довести его до исступления, чтобы весь корабль услышал.       — Письма... — вспомнил Хэйлис, изо всех сил вцепляясь ногтями в ладони. — Да, подожди... сейчас расскажу.       «Стендарр милосердный, за что?!» — взвыл он, прежде чем вспомнить то, что отрепетировал на палубе.       Он глубоко вдохнул и затараторил:       — Мы с Сорин пришли к выводу, что в Свитках нет решения и сосредоточились на артефактах, имеющих связь с Магнусом и Этериусом. Если естественный порядок вещей будет нарушен, то рассматривать дисбаланс можно как проклятье. Алое солнце — это эффект, который мы видим из-за того, что Магнус закрыт стеклом или масляной плёнкой. Метафорически, конечно. Есть несколько артефактов, которые Сорин предложила использовать, но Лук Ауриэля, как ты говорил, был у... прости, забыл имя...       — В Обливион его, — отмахнулся Нейрин. — Теперь он у морфольских полукровок. В любом случае в замке. А ты можешь уже перейти к части, где мы, Великие Герои, спасаем Нирн?       — Что? — глупо переспросил Хэйлис, нагло сбитый с мысли.       — К скампу лысому теорию, что нужно делать?       — Найти Лук и выстрелить из него в солнце. Если Боги хотя бы немного заинтересованы в сохранении Мира, этого будет достаточно.       — Обычной стрелой? — Нейрин явно не верил, что всё так просто, отвернулся с ощутимой злобой во взгляде. — Эту теорию легко проверить, а результатов что-то не видно.       — Всякое могло случиться. Хочешь верить, что Стражи мертвы — твоё право. — Хэйлис зыркнул в сторону вампира, улыбнувшегося так, что по лицу читалось: хорошо бы так и было. — Может, мы с Сорин ошиблись. Или Лук пропал.       — Ага, а ещё в Волкихаре стрелы закончились.       Хэйлис попытался сосчитать до десяти, гася злость, но не хватило терпения на откровенно поганый характер вампира.       — Да пошёл ты!.. — громко выпалил он, ткнув в Нейрина пальцем. — Эгоистичный подонок. Эти люди мне дороги!       — Эти люди, — вкрадчиво заметил Нейрин, — разрушают последнее место, которое я мог бы назвать домом. Кроме этого замка мне возвращаться некуда. Хочешь знать, почему я хочу, чтобы твои собратья все передохли? Пожалуйста: из Стражей я доверяю только тебе. Ты сможешь заставить Израна убраться из замка, когда мы со всем закончим? Как мы будем делить Лук и Свитки? Мы всё ещё на войне или погибло достаточно, чтобы мирно разойтись? И главное: мне и Серане стоит ждать удара в спину?       От трудных вопросов Хэйлис откровенно скис. Он не мог различить границы добра, которым считал Стражей, и зла, которым были вампиры. Серость, как пыль в молоке. Он стоял по колено в грязи, мирился с поступками Сераны, чтобы вернуть всё, как было. А что потом? Глупо строить планы и делать предположения, пока они не приплывут в замок.       — Я не знаю, — ответил Хэйлис, чувствуя, как выветрился хмель и его клонит в сон.       Нейрин поднялся с кровати, поправил одежду и бросил:       — Обрадую Серану, что теперь у нас хотя бы есть план. И... — Вампир замялся и взъерошил волосы. — Прости, что испортил твой настрой.       Дверь скрипнула. Хэйлис растянулся на койке и, закрыв глаза, подумал:       «В следующий раз я точно сверху».

***

      Сначала Хэйлис подумал, что это дерево — охровое пятно на блестящих черных камнях. Эбонитово-серебряные приливные волны укрывали его почти наполовину. Пятно привлекло его внимание издалека, резко выделяясь среди затянутого седыми облаками неба, гнилостно-черной травы и невыразительной береговой линии. А потом сердце тревожно сжалось и сорвалось — он узнал Белавал. Хэйлис бросился вперёд, поскальзываясь на камнях, а в голове билась одна мысль: опоздал! Босмерка уже окоченела, не давалась в руки, смотрела жуткими подёрнутыми пеленой глазами, воняла тиной и тленом. На вопросы она не давала никаких ответов. Почему не ранена? Где её снаряжение? Как она здесь оказалась?       — Как?.. — только и смог провыть Хэйлис, закрыв ей глаза и бережно опустив обратно на землю.       Сзади послышались тяжёлые шаги Нейрина, и Хэйлис едва сдержался, чтобы не прижать босмерку к себе снова, защищая от вампирьего безразличия. Он не позволит обращаться с ней, как с мусором!       — Мы её похороним.       — Я знаю, для тебя это важно, — сухо проронил Нейрин, его рука на плече казалась неподъёмной, — но пытаться её сжечь бесполезно. Глубокую могилу мы не выроем, а неглубокую всё равно растащат хищники. Оставь её.       — Она заслужила достойные похороны! — рявкнул Хэйлис, сжав в кулаках грязь и траву.       — Это всего лишь труп.       — Не хочу помнить её такой, — Хэйлис втянул воздух сквозь зубы, обжёгшись о мысли, что это его вина, он не смог ей помочь.       — Идём.       На душе было мерзко от того, что он уйдёт, а она останется брошенная. Хэйлис попятился от Белевал, не хотел поворачиваться к ней спиной. Он плёлся по берегу, не зная, когда же отрезок пути от тела до лодки кончится. Ноги утопали в песке, сапоги заливало водой, ледяной даже через слой кожи и меха. Прогорклый ветер навевал тошнотворные мысли о Хладной Гавани: небо в огне, но воздух холоден.       Никто не говорил вслух, насколько мала вероятность, что битву в Волкихаре выиграли Стражи. Только морфальские вампиры снимали снаряжение со Стражей. А может, они пленили охотников и Белевал сбежала? Бессмысленно. В ледяной воде у неё не было шансов выжить.       За вёсла взялся Нейрин. Лодка подпрыгивала на волнах, и Хэйлиса сильно мутило. Он хотел смотреть вдаль, но впереди был только замок кровососов. Он покосился на вампиршу — Серана тоже отвернулась от дома, стучала ногтями по Свитку и порой отмахивалась от летящих в лицо брызг. Как же хотелось от всей души её ненавидеть, так было бы проще, никакой ответственности. Изран внушал Стражам одно: вампиры не люди, они хуже, чем звери. Ненависть питала его и была стержнем. Хэйлис не умел так ненавидеть.       Лодка резко покачнулась, когда Нейрин спрыгнул в воду и подтащил её к берегу.       — Осталось выяснить, кто правит бал в этом могильнике, — бросил вампир.       Волкихар казался не разрушенным, а расползшимся, как лицо пьяницы. Башни покосились и кривили лик замка, как брыли. От величественной постройки остался первозданным лишь мост и его стражники-горгульи.       — Дом, милый замок. Пора с этим кончать! — процедила Серана и первой ступила на мост.       Хэйлис молча закатал рукава, готовый поджарить первого же встречного врага и отомстить кровососам за всё.