Во имя Солнца

8 Второго зерна

      Телега, которую имперцы едва ли не с боем отобрали у маркартского конюха, снова подпрыгнула. Квадратные колёса, не иначе. Нейрин стиснул зубы и снова вдохнул разъедающую вонь конского пота. Будь оно всё проклято! Он вытянул ноги, и постарался расслабиться. Легионеры не могли придумать пытки страшнее, чем бездействие. Жесткая пеньковая верёвка растёрла запястья и с каждым часом зуд усиливался. Заживало или гнило? В любом случае отвлекало, не позволяя утопиться в омуте мыслей. Хватило же ума прикрыть собой Ульфрика, чтобы тот не напоролся на имперский меч. Зачем? Сбежал бы — провалил контракт, но хоть не оказался бы в одной повозке с двумя изменниками и плюгавым конокрадом! От шерстяной накидки с медведем разило жаром до обморочного одурения. Братство не спасёт и не сбежать.       Конвой снова повернул и невдалеке показался частокол.       — Это Хелген, — устало протянул Ралоф и мечтательно улыбнулся.       В голубых глазах норда впервые за несколько дней промелькнул живой огонёк.       — Да, я помню, — закатил глаза Нейрин. — Был ты как-то влюблён в девчонку из этих краёв. У неё были...       Он жалел, что не мог поднять руки и изобразить пьяные излияния мятежника о необъятной душе той девицы.       Ралоф и так понял, усмехнулся и назидательно заметил:       — Последние мысли норда должны быть о доме.       Мораль потонула в хлёстком окрике заткнуться. Нейрин поморщился. Конокрад Локир выпучил глаза и вперился в Ралофа, начав что-то подозревать. Давно пора, потому как четвёртым в телеге был Ульфрик, связанный как туша оленя. Имперцы заткнули ему рот тряпкой, защищаясь от ту`ума. Ещё долго они злорадно обсуждали, как вожак восстания сдался, отрёкшись от своих принципов: сражайся или умри. За пару дней Буревестник иссох и запаршивел, воды ему почти не давали, боялись. Похоже, Ульфрик думал: положит голову на плаху и в Совнгард. Нейрин обернулся на бодрого генерала Туллия, замыкавшего конвой — в глазах имперца светилось торжество.       Казнили по спискам. Конокрад не выдержал, с воплем бросился бежать и упал в пыль от идеального выстрела в голову. Все притихли, даже местные, выбравшиеся поглазеть на казнь. Интересно, в кого Локир верил и где сейчас оказался? Нейрин усмехнулся и помотал головой — бред от жажды и безысходности. О себе следовало думать. Умереть здесь... одним из изменников, даже не под своим именем? Разделить участь отца, который, по словам матери, превыше всего ценил свободу? Извращённая шутка.       Палач, похожий на бесформенный эбонитовый булыжник, занёс топор над первым в списке. Нейрин остолбенел, это казнь была именно такой, как в кошмарах. Расправы Братьев Бури меркли в сравнении.       Голос Ульфрика всплывал из недр памяти:       «Или вы с нами, или вы против Скайрима!»       Топор поднимался к небу медленно и насмешливо, а падал молниеносно, отрубая голову дымчатой фигуре Изгоя. Звук, как разлетевшееся под колуном полено. В Маркарте не казнили, отправляли в шахту Сидна, разнились лишь сроки. Теперь всё было настоящим и обросло личным опытом.       Голова мятежника глухо стукнулась о днище широкой плетёной корзины. Воздух потяжелел от горьких курений, зажжённых суетливой жрицей Аркея. Тело подняли за конечности и швырнули в тень одной из башен. Кто-то должен был занять место на плахе.       Их осталось семеро. Бык-палач обливался потом на солнце, легат выкрикивала имена, одобрительно галдели жители Хелгена — всё казалось нереальным. Нейрин закрыл глаза, погружаясь во тьму. В Пустоте нет сожалений. Ничего нет.       По ушам ударил громоподобный рёв. Нейрин распахнул глаза и огляделся. Что это было? Легионеры всполошились. Повторный рёв раздался ближе, и голоса стали тревожными. Легат требовательно призвала к порядку и пронзила его взглядом.       — Давай на плаху!       Нейрин не двинулся. Имперку накрыла тень, а её обладатель, широко раскрыв пасть, снова взревел. Дракон. В мёртвой тишине зверь вертел шипастой головой: что-то высматривал, а найдя, выдохнул пламя.       Какофония голосов — визг и ор — взлетела к небу. Кто-то схватил его сзади за кирасу и потянул. Нейрин подчинился, послушно передвигая ноги. Всё кончилось грязным полом одной из башен и недовольным, но оживлённо скалящимся Ульфриком. Ярл велел подать ему нож и, не церемонясь, разрезал верёвки. Боль обожгла, отступила на секунду, а затем навалилась с новой силой. Нейрин «благодарно» кивнул. Ни одной дельной мысли — вокруг мельтешили Братья Бури — не удавалось сосредоточиться.       — Шоровы кости! Дракон! — воскликнул Ралоф. — Неужели легенды не врут?!       — Легенды не сжигают деревень, — мрачно ответил Ульфрик.       Сильно обгоревшая нордка зарыдала, истерично раскачиваясь взад-вперёд. Нейрин отвёл от неё взгляд и посмотрел на руки. Кровавые мозоли на запястьях выглядели скверно, и пальцы ослабли — досадная помеха. Ульфрик прохаживался по башне, расправив плечи и надменно вскинув серую от пыли голову. Живучий ублюдок. Может, дракон и спас его от плахи, но каковы шансы, что он не встретит смерть иначе, избежав когтей Ситиса? Он должен умереть по контракту. В мышцах зудел порыв отнять жизнь, наброситься и растерзать.       — Как нам убить дракона?       Ралоф выглядел сумасшедшим, спрашивая такое, зажав в огромной ручище смехотворно маленький столовый нож.       — Что, Совнгард ждёт? — Нейрин слизнул сукровицу, выступившую на потрескавшихся губах. — Ты бы ещё с суповой ложкой Исграмора на него попёр.       Ралоф побагровел, сплюнул и обернулся к Ульфрику за поддержкой. Конечно, истинный норд Скайрима должен убить дракона как муху, но Буревестник не был глупцом: за два месяца Нейрин изучил его. Ярл предпочтёт осторожность в бою с врагом, превосходящим по силе.       — Дракон не наша забота, — покачал головой Ульфрик, и все голоса стихли, — нужно уходить. Быстро!       Отдалённые звуки объятого огнём Хелгена стали различимей в миг тишины. Из-под двери просачивался удушливый дым, скоро займётся сама башня, стяги и мебель. Они задохнутся. Нейрин потянулся за чистым воздухом и всполз на ноги по стене.       — Нужно осмотреться, — прохрипел он, едва ли громче, чем заходились кашлем мятежники.       — Поищи оружие, — Ульфрик указал на решётчатую дверь и Ралоф ринулся к ней.       Там была тюрьма: имперские башни не славились разнообразием. Буревестник нахмурился, когда норд принялся биться с замком, и ступил на лестницу. Нейрин последовал за ним — столкнёт эту погань с крыши, не изящно, но лучше, чем выжидать другую возможность.       Башня содрогнулась. Он резко втянул воздух сквозь зубы и схватился за холодную стену. Рука чудом не подломилась. Вокруг, тихо шурша, сыпалось каменное крошево. Ульфрик припал на колено, удерживая равновесие. Подниматься пришлось быстрей: башня разваливалась, и дым отчётливо проступал в воздухе.       Стены дрогнули и осыпались внутрь. Пылевой полог ослепил Нейрина, тяжёлые куски камня падали вниз, на вопящих мятежников. Резко по глазам ударило солнце. Снова тень. Ульфрик прижимался к уцелевшей стене на несколько ступеней выше. Он не спешил идти дальше, чего-то ждал.       В дыру влетел огненный поток, выжег воздух и взвился. Нейрин увернулся, но не спасло. Поярковая шерсть задымила. В ужасе он несколько раз дёрнул рукав у плеча и, наконец, отшвырнул.       — Стой! — Ульфрик подбежал, подцепил чадящую накидку и помог снять. — Вернись к Ралофу, пока не сгорел.       Ни за что! Нейрин собирался выпалить что-нибудь убедительное подобострастно-дерзкое, чтобы остаться, но оцепенел — за спиной ярла дракон втиснул морду меж камней. Он понял: сейчас — и толкнул Ульфрика в отверстую пасть.       Дракон грыз добычу, поливая Хелген кровавым дождём. Вопль быстро стих. Нейрин сжал кулаки, не в силах успокоить сердце, мощно бьющее по рёбрам, и отдававшееся гулом в ушах. Прочь отсюда! Ближайший дом едва виднелся сквозь дрожащий воздух и дым. Нейрин бросился вперёд. В одно мгновение слился полёт, сокрушительный удар об пол и падение с чердака вниз. Перед глазами мелькнула вспышка, и окружение поплыло разноцветными точками. Голоса легионеров, плач ребёнка раздался совсем рядом; треск досок, угрожающий скрип балок ещё ближе. Нейрин бросился из дома, перепрыгивая трупы, пролетел мимо горящей женщины и споткнулся, упав в поток прозрачно-сладкого чистого воздуха.       Вдох, и голова прояснилась. Бежать? Нет! Нужно найти Ульфрика, посмотреть ему в глаза, убедиться, что он мёртв. Пожар, дракон, имперцы — всё это не важно! Он должен уничтожить саму память о всесильности вожака восстания и только тогда сможет уйти.       Нейрин метался по городу, вглядывался, едва успевая смахивать слёзы. Пепел кружил в воздухе вперемешку с искрами. На зубах скрипел песок. Он сжал пальцами виски и крепко зажмурился. Ситис!       Ярл приземлился у плахи, весь перекошенный, потерял ногу, руки неестественно раскинулись, но голова осталась целой. По чёрной земле лениво разливалось багровое озеро. Пахло металлом... и домом. Нейрин бессильно зарычал и упал коленями в кровь. Как Ульфрик посмел своей смертью напоминать ему о доме?! Нейрин вцепился взглядом в торчащие бледно-розовые кости. В искорёженной грудине что-то двинулось. Ублюдок ещё дышал, мучился. Где же упоение? Экстаз от того, что месть свершилась?! Он убил Ульфрика Буревестника, ярла Виндхельма, потомка самого Исграмора! Нейрин почуял момент смерти, кода душа жертвы канула в Пустоту, но ничего схожего с радостью не было. Он окунул руку в кровь и оставил на лице Ульфрика знак. Это был идеально исполненный контракт.