Глава 3. Контракт, часть II
15 июня 2016 г., 23:36
Месяц Второго Зерна раскрасил вход в убежище Тёмного Братства аметистовыми цветами паслёна, а округу свежестью моросящего дождя. Туман, поднимавшийся от небольшого пруда, покрыл поляну и пещеру, вход в которую охраняла Чёрная дверь. Нейрин поёжился — холод собачий.
— Тишина, брат мой, — прохрипел он, не узнав собственный голос.
Пришлось воспользоваться паролем: опухшая кисть не пролезла в щель с рычагом. От Хелгена до Фолкрита рукой подать, у осведомителей Астрид не было шансов, хоть он и отключился на пару часов под кустом. От голода мутило, давно перегорела радость от спасения, сапоги развалились на полдороги, от кирасы Братев Бури он избавился недалеко от города. Пусть лучше верные Империи стражники примут его за умалишённого, чем попытаются задержать, или сразу убить.
Его не было почти два месяца, интересно: Астрид успела остыть после прибытия Матери Ночи? Нейрин толкнул мокрую тяжёлую дверь, и спустился по продавленным ступеням в пещеру. Внутри было холодней, чем на улице, пахло влагой и грибами. Родной шум водопада ласкал слух. Он дома, слава Ситису.
Спустившись к комнате Астрид, Нейрин тяжёло привалился к шкафу, глядя на тонкую напряжённую фигуру главы Братства, облачённую в чёрный доспех из оленьей кожи. Она нависала над столом, вдумчивая и тихая. Кончик тугой русой косы чуть телепался, когда она едва уловимо поворачивала голову, сверяясь с письмами. В углу горела жаровня, а стол освещали два светильника, и придавленная книгами карта казалась пожелтевшей от старости.
— Долго ты. Ну как? — поинтересовалась Астрид, так и не обернувшись.
Как же он скучал по её завораживающему грудному голосу.
— Ты будешь в восторге, — устало пообещал Нейрин.
Астрид беззлобно фыркнула и отмахнулась, требуя не мешать. Подчиняясь изящному движению руки, Нейрин поспешил уйти.
У водопада отдыхал Визара, развалившись с закинутыми за голову руками и касаясь кончиком хвоста трепещущей водной глади. Не стоило его будить. Из бокового коридора, неся с собой небольшой ящик, спустился Назир. В черных глазах мелькнуло удивление. Похоронили уже? Быстро как.
— Ужасно выглядишь, друг мой, — вежливо заметил редгард.
Язвить в ответ Нейрин не стал, вместо этого хотел поинтересоваться общей обстановкой и все ли дома, но не успел.
— Ней! — раздался вопль со стороны кухни. Бабетта вылетела из коридора, стискивая в маленьких ручках кусок мяса. — Ты ранен! Пахнет кровью.
— Пара царапин, ничего серьёзного, — зачем-то соврал он, любуясь встревоженным лицом сестры.
Габриэлла появилась из тьмы коридора следом за вампиршей и опустила руки на пояс, как недовольная мамаша.
— Тебя ограбили? — строго вопросила данмерка, сведя брови на переносице. — Только полюбуйся на свои руки, раны гноятся.
— Ещё нет, — влезла вампирша. — Но, правда, куда подевалась твоя одежда? Ты сейчас похож на Арнбьорна после превращения.
Шутки про собачку. Значит, вервольфа в убежище нет, и это мясцо не на ужин. Вампирша носила красное платье с плотно прилегавшими рукавами и собирала волосы в пучок, чтобы ничто не мешало работать в алхимической лаборатории.
— О твоих ранах следует позаботиться, идём, — позвала Габриэлла и исчезла в тёмном коридоре. — Бабетта?
— Сейчас, — ответила вампирша и обеспокоенно спросила: — Тебе, наверное, холодно? Я сейчас что-нибудь найду. Назир, подержи.
Кусок мяса оказался на крышке ящика, а редгард, опасливо принюхавшись, выдохнул: «Злокрыс».
Нейрин рухнул на скамью и, видимо, заснул. Проснулся от боли, дернул рукой, но Бабетта держала крепко.
— Потерпи, — тихо сказала она, выудив пальцем из неглубокой деревянной миски белесую полупрозрачную массу. — Габриэлла подлечила что смогла. Эта мазь должна ссохнуться коркой. Хоть отмоешься, запашок от тебя... — вампирша запнулась и поджала губы, — тот ещё.
Габриэла усмехнулась. Вот паршивки, знали бы, откуда он выбрался, не издевались. Нейрин хотел пронзить данмерку взглядом, но она подошла и поправила сползшее с плеча одеяло и порыв истаял, сменившись благодарностью. Перевязав запястья длинными полосами льняной ткани, Габриэлла завязала хвосты бантиком.
— Что нового? — Нейрин обратился к вампирше, яростно оттиравшей пальцы и снимавшей с них засохшие остатки зелья.
— Дай подумать... Визара завёл любовницу в Виндхельмском порту, теперь хочет все заказы в Истмарке, — Бабетта отогнула один палец и продолжила, отогнув второй: — Арнбьорн перебил каджитский караван возле Вайтрана, даже не по заказу, увидел красную ладонь на палатке и освежевал котиков. Астрид запретила Цицерону петь Матери Ночи по ночам, я попросила. А Габриэлла думает, что скоро умрёт из-за глупого предсказания какой-то старухи. — Не дрогнув под гневным взглядом данмерки, вампирша закончила: — И ещё Лурбука заказали, раз шестнадцатый. Будем играть в лотерею. Обожаю, когда так случается.
Орк явно отойдёт Назиру, всей душой ненавидевшему бардов, менестрелей, актёров и шутов. Жаль, что от редгарда не дождёшься истории, где эта братия ему насолила. Нейрин заметил, как Габриэлла с остервенением собирала разбросанные по столу склянки и бинты.
— Фестус рассказывал, что доработал заклинание, выворачивающее тело наизнанку. Я бы хотела взглянуть, — призналась данмерка, вытирая руки тряпкой. О собственной смерти она явно не желала распространяться. — Сколько дней ты провёл связанным?
— Три-четыре. Сколько от Хай Рока до Хелгена на телеге?
— Примерно так. Бедняжка, — сочувствующе пролепетала вампирша и хищно сверкнула тёмно-бордовыми глазами. — Надеюсь, ты убил тех, кто это сделал.
Что-то подсказывало, что имперцы мертвы, и Нейрин кивнул.
К ужину все собрались на кухне. Длинный стол просел, не выдерживая целиком зажаренного барана и десяток бутылок мёда, блестящих испариной. Нейрин расположился напротив внимательно слушавшей Астрид и едва успевал есть, отвечая на град вопросов со всех сторон. Горло першило, но сделав очередной глоток мёда, он продолжал вещать и купаться во внимании семьи. Визара смеялся и выкрикивал: «Еще! Расскажи ещё!» Раньше его так вдохновляла лишь история Бабетты о незадачливой жертве, решившей купить вампирше конфет. Нейрин млел от тепла и безопасности, но в душе осталась червоточина.
Убирая со стола, Бабетта складывала кусочки мяса в глубокую погнутую миску, чтобы скормить их Лису, питомцу-пауку. Кроме них в жарко натопленной комнате никого не было.
— Ты несчастлив, — заметила она.
— Я выполнил контракт, этого должно быть достаточно, — буркнул Нейрин и принялся оттирать стол, выковыривая мусор, забившийся в щели.
— И ты так волновался, когда его получил. Астрид не заметила, что ты расстроен, но если останешься, она поймёт и станет спрашивать. И я тоже. Что случилось?
Нейрин убрал последнюю тарелку в глубокий таз с мыльной водой. Их никто не подслушивал, можно рассказать правду.
— Я надеялся, чтобы мне понравилось убивать, — признался он, — что во мне, как в Астрид, проснётся тяга к разрушению. Месть ведь должна приносить удовольствие. Я смотрел этому ублюдку в лицо, а он даже не знал, за что я его убил.
Бабетта подбежала, и Нейрин охнул, оказавшись в стальных объятиях. Холодная щека вампирши прижималась к предплечью, сама она смотрела исподлобья тепло и понимающе. От неё пахло алхимическим нейтрализатором и мясом.
— Ульфрик барахтается в Пустоте, — шепнула она, — а ты жив. Только это важно.
— Но никто не будет знать, что ему отомстили за резню в Маркарте. Об этом в летописях не скажут.
— То, что он от страха обделался, тоже.
Нейрин легко рассмеялся и вернулся к посуде, проводив взглядом вампиршу, отправившуюся кормить морозного паука. В груди разлилось приятное тепло, сестрица всегда находила нужные слова.
— Вот бы ты поскорей отправился в Солитьюд и привёз нам кучу золота! — крикнула Бабетта из коридора.
Нейрин зажмурился и покачал головой.
Отложив третий исписанный лист, Нейрин потянулся, откинув голову, и увидел Астрид. Её губы под тонким слоем светлой помады растянулись в улыбке.
— Я обычно не прошу отчётов, — проронила она.
— Доживу до старости, будет, чем память освежить.
Пройдясь по комнате, которую он делил с Визарой, Астрид присела на скрипнувшую грубо сколоченную кровать.
— Договорись об оплате. После того, что ты сделал, Элисиф будет щедра. Они всегда щедры, — голос Астрид звучал слащаво.
— Отправлюсь завтра, — согласился Нейрин и прикрыл рукой зевок.
— Хорошо. Можешь взять Тенегрива, и возвращайся скорей. Назир завален контрактами и я хочу, чтобы ты ему помог. А теперь, отдыхай. Признаю, ты это заслужил.
На прощание Астрид сжала его плечо и проехалась пальцами по спине. Словно коршун вцепился в него когтями, намекая, что может выклевать глаза в любой момент.
***
10 Второго зерна
Солитьюд восхищал Нейрина — город цветов и крови, военного порядка и бардовских песен; город сплетен, торговли, богатства и амбиций. В Солитьюде кожу ласково грело солнце Вайтрана и кусал азарт Рифтена. Дикая смесь острых специй и вина пьянила воздух. Нейрин ждал Элисиф в покоях — лениво пролистывал биографию королевы Потемы, которой она, должно быть, восхищалась. Заскучав, открывал шкафы и сундуки, находя дорогие наряды, эльфийскую косметику, драгоценности и весьма специфическую библиотеку будущей Верховной королевы Скайрима. Пару раз Нейрин открывал окна, впуская ласковый свежий воздух в каменисто-песочный покой. Солнце скрылось за горными пиками и долгожданные шаги ярла Элисиф послышались уже совсем близко. Нейрина распирало от гордости, он улыбнулся, хоть и не хотел, чтобы ярл услышала это в его голосе. — Боги! Для вас не существует запертых дверей, — шикнула Элисиф, заперев покои на ключ. — Это правда, что говорят о Хелгене? Там был дракон? Прошу, расскажите мне, что случилось. Я хочу знать всё. Элисиф ринулась к софе у окна, расположилась и сложила руки на коленях. Пальцы ярла нервно дрожали, а на скулах розовели пятна. Нейрину она не нравилась, слишком крупные черты лица, широкая челюсть и ледяные глаза. — Да, на Хелген напал дракон, — спокойно ответил он, приветственно кивнув ярлу. — Генерал Туллий сообщил мне, что среди его людей ходит слух, будто дракон прилетел спасти Ульфрика. Не сдержавшись, Нейрин фыркнул: — Ульфрик так не думал, даже когда ему казалось, что он спасся. — Хорошо. — Элисиф не скрывала облегчения. — Скажите, вам удалось исполнить мою просьбу? — голос чуть дрогнул, но взгляд она не отвела. — Это будет долгий рассказ. — Я готова выслушать все подробности, какие вы посчитаете нужным мне сообщить. Я хочу знать, как он умер, будто была там! Стоять, как проситель, Нейрин не собирался и примостился на круглую лавку перед зеркалом. Хорошо, что история уже отрепетирована. В окне, прямо над головой Элисиф, расположились обе луны. Вот, что нужно было запечатлевать на картинах: новую королеву-волчицу. Она смаковала подробности не прося повторить, наоборот — останавливала, закрывала глаза и замирала. — Признаюсь: я потеряла надежду на исполнение контракта, когда разрешила генералу устроить засаду на Ульфрика. Кто бы мог подумать... Судьба переменчива как ветра Кинарет. Элисиф подошла к одному из шкафов, где раньше Нейрин видел гербовые листы выбеленного пергамента и чернильницы в серебряных подставках. Легко и уверенно ярл написала официальный документ, присыпала чернила песком и, свернув письмо в трубочку, закрепила волчьей печатью. Закончив, она резко смахнула за спину волосы, разрушив плетение из косичек, скреплявших её огненные кудри. — Повозка отбудет утром, а этот документ позволит забрать груз. Вы не будете разочарованы. Ярл, видимо, думала, что он взломает дверь, но уйти Нейрин планировал, как и пришёл — через окно.***
12 Второго зерна
Сундук, набитый септимами, слитками и драгоценностями разоряли Бабетта и Габриэлла. Грот с древними письменами стал для них сценой, где происходило невероятное действо: сёстры, обвешавшись ожерельями, изображали, как Элисиф нанимает убийцу. Данмерка была особенно хороша в этой роли, с золотым обручем на голове и эльфийским высокомерием на тёмно-сером лице. Вернувшийся в убежище Фестус, тоже жадно припал к сундуку и громко рассуждал о зачаровании колец. Удивительно, что его лекция совсем не походила на старческое брюзжание. Закончив тихо любоваться счастливой семьёй, Нейрин проскользнул на кухню по верхнему ярусу, чтобы не наткнуться на Арнбьорна. В шкафу, обличительно скрипнувшем дверцами, нашлось лишь одинокое яблоко, лежалое, но хоть не отравленное. На расчищенном столе Назир раскладывал контракты, сортируя их по членам семьи. Одно письмо было обособлено — небольшой клочок бумаги, где буквы вплотную жались к краям, будто его обрезали. — Присмотрел контракт для себя? — подал голос Нейрин. — Вообще-то, для тебя. Астрид настояла. — И что тебя озадачило? — Он взял листок и прочёл скупой текст. Такие письма обычно приходили от шпионов. — Семья вампиров. Интересно. Проще же обратиться к Дозорным. Я бы понял, будь у заказчика особые пожелания... Полулунная лесопилка? Совсем рядом. Назир вздохнул, воровато огляделся и залез в алхимический сундук. Так делали все: хватали зелья по-тихому. Или притворялись, что это своего рода кража, а после Габриэлла и Бабетта с радостью отчитывали провинившегося. — На всякий случай. — Назир протянул склянку. — Если не захочется становиться вампиром. — Спасибо, — Нейрин выхватил зелье и тут же спрятал, поглядывая в коридор. — Что взял? — прорычала Бабетта, грозно сверкая глазами. — Я шучу, вас в другом конце убежища слышно. Вампирша сбежала по деревянной лестнице со второго этажа вниз и подтолкнула Нейрина сторону лабораторий. — Давай я сначала расскажу о вампирах, а то завтра ты уже будешь перевариваться в желудке лесника-кровососа. И знаешь, лучше бы я взялась за этот контракт. — Поозиравшись, Бабетта дёрнула Нейрина за рукав, вынудив наклониться, и шепнула: — Мне не нравится, что Астрид настаивает, чтобы ты пошёл. Вампиры намного опаснее людей, поверь мне.
