Во имя Солнца

      После разговора с сестрой, предстоящая встреча с кровососами уже не казалась обычным заказом. Вампиры превосходили людей во всём и распространяли сангвинаре вампирис, как злокрысы атаксию.       До лесопилки Нейрин шёл короткой дорогой, порой пробегая под ветвями пушистых елей, горько пахнущими смолой. Утреннее небо медленно выцветало из насыщенной сини до облачной белизны. Обогнув с запада заброшенную сторожевую башню, Нейрин промчался по знакомой местности так быстро, как мог. После бега мышцы приятно тянуло и хотелось окунуться в озеро. Не верилось, что совсем рядом, на лесопилке, жили вампиры, но это объясняло дурную славу озера Илиналта. Сплетники в «Мертвецком мёде» травили байки о затонувшей башне и некромантах. Люди пропадали, но ещё пару дней назад Нейрин обвинил бы в этом спригганов. Для него это озеро было местом раздумий. Первый год Астрид не давала ему контрактов, и он слонялся по берегу, размышлял и разглядывал меж облаков очертания Высокого Хротгара.       Решив не приближаться к лесопилке, Нейрин забрался на холм и осмотрелся. Утренний воздух, подёрнутый туманом, скрывал мелкие детали, но главное — от чего он поёжился — уют. Понятно, что жить в добротном каменном доме с соломенной крышей приятней, чем в пещере. Но зачем содержать лесопилку, обустраивать курятник, хранить в пристройке запас мяса и выделывать шкуры? Скучное, должно быть, бессмертие.       Поляну следовало осмотреть не только со стороны лесопилки. Он пробрался к ручью, через который перекинулся горбатый каменный мост. Серебристая вода приятно шелестела по камням. В небольшой заводи на солнце грелся лосось, отовсюду наваливался щебет птиц, жужжание и стрекотание. Слишком прекрасное место, чтобы проехать мимо, а проходящая рядом дорога — торговый путь всего юга Скайрима.       Оставалось дождаться, когда кто-нибудь: Херн или Херт, выйдут из дома. А дальше в ход пойдут зачарованные огнём метательные ножи, одолженные у Визары.       Нейрин вскинулся — копыта? Звук настолько тяжёлый, будто конь вёз медведя. Пришлось скрыться в тени. Когда всадник показался из-за деревьев, Нейрин послал его скакать дальше, но тот, как назло, остановился. Пегий скайримский конь врос в землю перед мостом и стриг ушами. Незнакомец спешился и доспех, состоявший из вшитых в кожу прямоугольных пластин, оглушительно звякнул. Нейрин закусил губу, он никак не мог понять: кто это? Нелепое обмундирование было склёпано явно на кого-то более массивного, но не уступавшего в росте. И что за круглый шлем, через который ничего не разглядеть? Нужно было прогнать нарушителя спокойствия.       — Не двигайся, — уверенно посоветовал Нейрин. — Кто ты?       Незнакомец дёрнулся и завертел головой.       — Страж Рассвета, — наконец, ответил всадник.       — Впервые слышу. Убирайся отсюда, — бросил Нейрин и только сказав, понял, что его слова прозвучали угрожающе.       Воин промолчал, и даже не потянулся к оружию — топору на поясе, но выглядел готовым к бою. Вскинул руки, и Нейрин похолодел. Проклятая магия. Скамповы чародеи могли вежливо улыбаться, а через мгновение — щёлк пальцами — и твои внутренности торчат наружу. Спасибо, Фестус.       — Не маши руками, — тихо рыкнул Нейрин. — Зачем ты здесь?       — Я охочусь на вампиров, — задребезжало из-под шлема.       Нейрин поискал на доспехе символы Стрендарра, как у Дозорных, но увидел только солнце.       — Я тоже, — нарочито проникновенно заговорил он. — Разница в том, что тебя убьют. А мне за этих вампиров уже заплатили.       — Можешь забрать деньги. С вампирами я справлюсь — это мой долг.       Нейрин проникся уважением к этому идиоту. Двое кровососов разорвут его на куски, а он не казался даже взволнованным.       — Ты оглох? Я сказал: тебя убьют. — Нейрин подождал реакцию, но впустую и процедил: — Иди, если хочешь.       Что же этим нордам так не терпится в Совнгард? Нейрин выругался и скрылся, чтобы дождаться, когда Стража порешат вампиры. Ситис, пусть его труп потом не поднимут магией.       Охотник на вампиров не спешил вламываться в дом, а направился к пристройке и вышел оттуда спустя минуту, качая головой. Даже издалека Нейрин ощутил странный запах. Повеяло смертью. Он удивился и попытался внюхаться — человеческая кровь?       Из дома выпорхнула женщина, костлявая нордка со шрамом на щеке. Она не выглядела измученной солнцем, более того, на вампира совсем не была похожа. Возможно жертва, по глупости остановившаяся у хозяев лесопилки. Или вампира не всегда можно распознать. Тогда хорошо, что Страж первым отправился исполнять свой долг, вот кто точно должен был уметь отличить кровососа от человека.       Женщина приветливо окликнула охотника, махнула рукой ему, а после в сторону коня. Жеребец нервно ржал и переступал пушистыми белыми ногами. На улыбки и завлекания Страж решительно поднял топор, и женщина, разительно поменявшись в лице, бросилась в дом. Нейрин едва усидел на месте. Всё пропустит! Пришлось ловить звуки. Женский крик открыл счёт мёртвым вампирам. Может, и было что-то в этом маге-воине. Нейрин ждал следующего крика и дождался. Вопль был дребезжащий, как из-под шлема. Обливион! Вся поляна легла под ноги в пару рывков. Дверь шарахнула стену. Вампир стоял спиной, вцепившись кровавой магией в Стража. Нейрин всадил клинок в открытую шею кровососа одним скупым движением, и вампир повалился ему под ноги. По зачарованному лезвию, загоревшемуся огнём, пошла рябь. Кровь высохла. Нейрин сдул её как пыль и спрятал оружие.       Что за мерзкое место. Со стен на него пялились с полсотни черепов. В доме царил хаос: мало что сохранилось, кроме стола, под которым задом кверху валялась вампирша.       Нейрин раскидал осколки и посмотрел на Стража. Удачно он отвлёк на себя Херна. И раз выжил, стоило дать ему больше шансов прийти в себя. Нейрин стащил с воина шлем — в закрытом металлическом шаре едва ли хорошо дышалось. И застыл, выронив то, что держал в руках. В груди горячо защемило. Глазам не верилось. Перед ним было мужское воплощение Дибеллы! Всем существом Нейрин возжелал одного — присвоить. Всё проклятые бредни про жажду обладания, никогда он в них не верил. Не бывает так...       Нейрин мотнул головой, призвав чувства к порядку. Да, красивый... идеально-прекрасный до рези в глазах.       «Бред какой!»       Нейрин прикусил щёку, отрезвляя себя, и пошёл прочь, пока не запнулся, вспомнив о зелье. А если у Стража нет своего? Так и уйти, оставив судьбу решать, что с ним будет?       — Об-ливион!       Если вернётся, так просто потом не уйдёт. Нейрин стащил маску с лица, будто она душила. Нужно всего лишь подойти и оставить в руке мальчишки склянку. И ничего больше. Взгляд сам собой зацепился за губы Стража, тонкие, изогнутые, будто имперский лук. Словно тень улыбки затаилась и только ждала повода озарить лицо. Нейрин подкрался и снова опустился на колени. Сдёрнув перчатку, коснулся кончиками пальцев разметавшихся золотых волос, жёстких, истёртых шлемом. От пальцев вверх по руке поднялся жар. Нейрин склонился над Стражем, боясь дышать. Вблизи можно было различить выгоревшие кончики прямых ресниц, родинку рядом с крылом тонкого прямого носа и едва заметный шрам на виске, будто прочерченный иглой. На шее мальчишки сбилась цепочка. Нейрин потянул и взвесил в руке миниатюрный рог Стендарра.       «Жаль, я надеялся, ты служишь Меридии. Легче бы сошлись».       Страж зажмурился, свёл тёмные брови на переносице и распахнул глаза. В них было серое, исчерченное молниями, грозовое небо.       — Теперь ты мой, — исступлённо прошептал Нейрин и прижался к губам Стража.       Обомлевший мальчишка ничего не сделал. Уже за порогом Нейрин услышал гневный вопль, и звук разбившегося стекла.

***

      В убежище с каждым днём нарастало напряжение. Нейрин мечтательным бездельем доводил Астрид, она срывалась на мужа, а оборотень доставал его — семейный замкнутый круг. Под шипение: «Да пошёл ты в гроб!», Нейрин всё же решил навестить чертог Матери Ночи. Пришлось притаиться в углу — Хранитель проводил ритуалы. Нейрин ничего не имел против Цицерона — они почти не виделись. Шут не отходил от гроба, Нейрин старался лишний раз к Нечестивой Матроне не подходить. Появись контракт, Астрид счастливо отдаст ему Тенигрива, лишь бы Слышащий не мозолил глаза. Что-то её подтачивало.       Нейрин вошёл в чертог и вытянулся перед закрытым гробом. Обхватил себя руками и закрыл глаза. Терпкий маслянистый аромат душицы вгрызся в ноздри. И воск. Воск пах сильнее, он был везде, будто маленький застывший багровый поток, стекавший с пьедестала на пол. Витраж с ликом Отца Ужаса бросал кровавые блики по всей комнате. Это Нейрин помнил, как неизменную данность, вплавленную в веки. Тёплые цвета — холодный воздух.       — Я даю тебе задание, Слышащий...       Зная, что так и будет, он всё равно ощутил укол обиды. Мать Ночи томно растягивала слова, выбирая одну из сотен преступных молитв.       — ...поехать в Волундруд. Поговорить с Амоном Мотьером.       — Надеюсь, у Мотьера запросы попроще, чем у Элисиф, — буркнул Нейрин.       Он обернулся и увидел в проходе заинтересованно прислушивавшуюся Бабетту.       — Мотьер? — звонко полюбопытствовала она, почесав испачканную в саже щёку. — Знаешь, я слышала о Франсуа Мотьере. Он принёс в жертву свою мать, чтобы спастись от инфорсера.       Нейрин нахмурился. Жертвоприношения в Братстве? Мерзость.       — С каких пор Братство принимает в качестве оплаты что-то кроме монет? — голос сам по себе стал тяжёлым.       — Давно забытая традиция, — отмахнулась вампирша. — Астрид пошла к руинам, если хочешь с ней поговорить.       — Да, но не сейчас. — Нейрин решил не злить главу убежища самоуправством. — Я хотел у тебя кое-что спросить.       Он растрепал Бабетте волосы и получил сильный тычок в бок.       — Мне триста лет. Что ты себе позволяешь? — вампирша прикидывалась возмущённой, но улыбка её выдала.       Они спустились к водопаду и по широкой дуге обошли Арнбьорна, пробовавшего заточку клинка на деревянном чучеле.       — Что ты знаешь о Страже Рассвета? — задал свой вопрос Нейрин.       Бабетта поморщилась.       — Я бы сказала: это наёмники с сомнительным прошлым. Я понятия не имею, что творилось в их форте, но могу рассказать, на мой взгляд, самую правдоподобную версию.       Нейрин кивнул, чтобы не перебивать, и сел в кресло Астрид.       — Примерно во Вторую эру сын рифтенского ярла заразился вампиризмом, и чтобы его охранять, собрали отряд наёмников. Когда ярл состарился, он не мог никому доверить вампира и приказал его убить. Ничего не получилось. Его сын очаровал часть охраны и сбежал. Остальным хотелось денег, а для этого нужно было выполнить приказ. Вот и всё, — Бабетта развела руками.       — А неправдоподобный вариант?       — Ну... — сестра задумалась и постучала пальцами по столу с картой. — Стражи убили вампира и были расформированы. Только увидев опасность вампиризма, они основали Орден охотников. Никто их всерьёз не воспринял, и они распались.       Ожидая от второго варианта сказочности, Нейрину оставалось только многозначительно хмыкнуть.       — Пойду поищу Астрид.       — И скажи ей, что я выиграла у Назира контракт на Хелварда.       Нейрин вопросительно изогнул бровь.       — Мы договаривались, — удовлетворённо сообщила вампирша, помахав на прощание.       Снаружи Фолкрит опять заливало дождём. Можно было подождать Астрид внутри, но тянуть время не стоило.

***

      Лениво отскакав от Волундруда, Тенегрив остановился и начал обгрызать куст снежноягодника. Нейрин, отпустив поводья, вскрывал письмо Мотьера. Любопытство съедало заживо. Золотой амулет, вручённый как аванс, стоил баснословно. Мать торговала украшениями из серебра, и дорогих побрякушек Нейрин видел предостаточно. На что должны были пойти деньги?       Нейрин распотрошил бумагу и вчитался. Мотьер был чудовищно осторожен: ни единого предосудительного слова, а вежливость набила бы оскомину любому, кроме Астрид. Братству заказали Императора. Нейрин даже думать об этом ровно не мог. А ещё знал, что это будет намного опасней и сложней убийства Ульфрика.       Тенегрив вдруг нервно заржал и резко дёрнулся с места. Нейрин едва успел ухватить поводья и изо всех сил сжал бока коня.       — Ты чего? — Он убрал письмо и ласково погладил Тенегрива по лоснящейся чёрной шерсти. — Всё хорошо. Хорошо...       Вокруг ничего опасного Нейрин не видел, пока из-за горного хребта, блестя золотой шкурой, не показался дракон.