Во имя Солнца

      Контрабандисты даже не стали задавать вопросы: «трофей» заперли в трюме, жрецу выделили лежанку, а Серане и Нейрину разрешили шататься по всему кораблю. Просоленный и бывалый капитан сразу опознал вампиршу, стоило лишь упомянуть Волкихар, и честное слово не питаться моряками пришлось подкрепить золотом сверху. Плыть предстояло долго и свободное время нечем было скоротать, кроме разговоров. Каждый раз, затрагивая любую тему, Нейрин понимал, какие они с Сераной разные. Сколько она ни говорила, что не аристократка, а всё, о чём она знала, сводилось к книгам и чужим рассказам. Дворцовая жизнь, политика и даже чувства были ограничены тем, что она испытала когда-то давно. А реальность, это время, в котором она проснулась, всё другое. Но у этого была и светлая сторона, Серана воспринимала абсолютно всё таким, как оно есть, не окрашивая ничего эмоциями и моралью. Убийство, воровство, каннибализм, удерживание в плену «предмета страсти» — всё было для неё данностью и рассматривалось скорее с точки зрения перспектив. Она была дочерью интриг и политики, хотя Нейрин скорее откусил бы себе язык, чем сказал это вслух. Идея привести Хэйлиса в замок тоже была её и выглядела так: «Тебе нужно, чтобы он всегда был доступен и не мог уйти. Думаю, единственное место, где ты получишь желаемое — Волкихар». Он был полностью согласен. Отпускать Стража не хотелось, внушать — категорически не хотелось. А на острове были клетки на любой вкус, в пыточных Чёрного Замка, наверняка, не было столько. Однако, тему чувств и привязанностей Серана не отпускала, допытываясь, почему Нейрин не хотел ничего Стражу внушать.       — Я не знаю! — отчаянно выкрикнул он, когда Серана подняла этот вопрос в четвёртый раз, доводя Нейрина до белого каления.       — Ты ведь понимаешь, что внушив ему, получишь всё, что угодно. Он будет боготворить тебя, сделает всё, что ты скажешь и не придётся бояться, что он убежит или убьёт тебя.       Нейрин глубоко вдохнул морозный воздух и с силой сжал борт корабля, едва не оставив с десяток вмятин.       — Ты издеваешься. Мне это не нужно.       — Без внушения ты подобного не добьёшься. — Серана повернулась спиной к борту и облокотилась на него, откинув голову и наслаждаясь полуночью. Выждав мгновение, она добавила: — Он охотник, а они недолюбливают вампиров.       — Дело не в любви. — Нейрин запнулся, не в силах сразу подобрать слова и не зная, стоит ли пытаться объяснять чувства. Слишком это личное и сложное для слов. Но Серана стала ему ближе за последние дни и, возможно, смогла бы его понять. Или принять его как очередную данность своей жизни. — Дело в выборе. Это не только плотское желание. Или желание владеть им как вещью. Как только я его увидел, понял, что он мой. Я могу выкинуть его за борт, а судьба всё равно сведёт нас снова.       — Это невероятно романтичная бессмыслица. Если ты выбросишь его за борт, он, скорее всего, погибнет. Захлебнётся, замёрзнет, его укусит рыба-убийца...       — Клянусь Ситисом, если я постараюсь, смогу выкинуть вас обоих, — сквозь зубы протянул Нейрин. — Просто скажи, чего тебе надо?!       — Признайся, что хочешь, чтобы тебя искренне любили.       — Вот ещё.       — Тогда, сделай его трэллом.       — Нет.       Серана посмотрела на Нейрина долгим, каким-то особым взглядом и без смешливости сказала:       — Всегда верен себе.       Это был не вопрос, но в то же время, на эти слова хотелось ответить. Нейрин не стал, слишком зыбкая почва.

***

      Высадившись на убогий деревянный причал у замка, Нейрин и Серана поражённо замерли. Главные ворота были настежь распахнуты, а изнутри валил дым и копоть. Первое, самое логичное предположение — замок атаковали. Серана приказала жрецу внимательно следить за Хэйлисом, и побежала по скользкому мосту, едва сохраняя равновесие. Нейрин подтолкнул пленников и устремился за ней. Чутьё говорило, что это не атака, иначе были бы видны следы разрушения или магии. Что-то бы явно говорило, что здесь были чужаки. Миновав двойные ворота, Нейрин подлетел к балкону, с которого полукругом в зал вели две лестницы. То, что он увидел внизу... кольнуло в груди и сжало, выбив весь воздух. Кострище. Помост и колья. Распятое тело. Всё вокруг сдвинулось и залилось кровавой пеленой. Женщина, то, что от неё осталось, была единственным чётким, что видел Нейрин. Он кинулся к костру — её нужно было снять! Она ещё была жива. Вроде, дрогнули ресницы, ему же не показалось! Кто-то схватил его за руку и резко развернул. У крови на когтях Нейрина был запах высокомерия. Он зарычал и оттолкнул помеху. Его схватили с другой стороны, потянули за руку, а ещё кто-то коснулся спины, но не самой, а отростка из лопатки. Ещё одни руки схватили и второй. Нейрин метнулся и на секунду ощутил, что свободен и устремился к костру. К уже мёртвой вампирше... Пелена схлынула. Он чувствовал себя странно. Облизнул окровавленные пальцы. Вкусно. И совсем дико. От всего, что было Фьюрой Кровопийцей остался скелет и амулет из костей ястреба, валявшийся у её ног. Нейрин не понимал. Ничего. Что случилось? Это была казнь? Кто-то рядом говорил, а слова качались и меняли громкость и тон звучания.       — Бери его и отнесём в мой кабинет.       — Ты всерьёз решил, что я стану?..       — Поднимай его, Вингальмо.       — Не указывай мне.       — Живее.       Нейрина подняли и понесли. Что-то подобное он припоминал. Пахло смертью, камнем и костной пылью. Сейчас пахло кровью, альтмерской и весьма вкусной. И воском. Книжной пылью. Ядовитым колокольчиком. Нейрина затрясло, будто от холода или страха. Его оставили одного и он пытался прийти в себя. С удивлением обнаружил, что из серокожего гиганта стал человеком. От приятного ощущения сытости блестели алым глаза, а клыки вызывающе выпирали — Нейрин смотрел в отражающую поверхность книжного шкафа и собирал себя воедино. Исчезли странные отростки на спине, даже не похожие на подобие крыльев, когти тоже пропали, оставив руки в крови по локоть. Вся одежда на нём были изодрана в клочья, разве что штаны остались относительно целы. Рубаха и кожаная кираса висели на шее подобием воротничка и Нейрин сдёрнул их, с силой вбив в пол.       — Вот. Это должно тебе пригодиться.       Нейрин резко обернулся на данмера, спокойного, будто ничего странного не произошло. Вампир протягивал ему плащ, в котором Нейрин прибыл в замок.       — Теперь нам нужно кое-что обсудить, приказ лорда Харкона.       — Что обсудить?       — Фьюра Кровопийца была казнена за измену. Я хочу знать, как много тебе было известно о ней, её планах и не готовила ли она тебя для чего-либо, что могло навредить лорду Харкону.       Нейрин не сдержал лающий смех. Горло запершило, но он не мог остановиться. Успокоившись, он просипел несколько ругательств, на что однотонные золотые глаза вампира чуть сузились, а губы растянулись в жутковатой улыбке.       — Просто отвечай на вопросы и наша встреча долго не продлится. Снаружи тебя ждёт Вингальмо, разговаривать с ним тебе понравится куда меньше.       — Вы — ублюдки! Я привёл Харкону его дочь, теперь ещё жреца. А вы убили единственного человека, кто пытался мне помочь. Я пробыл вампиром всего пару месяцев и меня от вас воротит!       Гневная отповедь успеха не возымела. Вампир был бесстрастен, только сцепил руки в замок, удобно расположившись за столом, будто готовясь к долгому разговору.       — Лорду Харкону. Знай своё место. Я спрашивал о том, что ты знаешь о...       — Катись в Обливион!       Дверь распахнулась. В и так небольшую комнату вошёл Вингальмо вместе со Стражем. Увидев Нейрина, тот отшатнулся, врезавшись в альтмера, а после полетел на пол, не устояв на ногах. Эльф с презрением оглядел человека и яростно уставившегося на него Нейрина.       — Это кто? — несвойственно ласково спросил он.       — Мой трофей. Дотронешься до него ещё раз, соскучишься по солнцу.       — Вот как, — эльф рассмеялся и в одно мгновение вся весёлость схлынула, будто затушили свечу. — Возможно, мне стоит проверить ценность этого трофея? Скажем, Гаран задаёт вопрос, ты не отвечаешь, бедняга лишается руки.       Нейрин ощутил, как его снова повело от злости. Он подошёл почти вплотную к Вингальмо и прямо посмотрел ему в глаза, зная, что несмотря на свою молодость, сама его сущность внушает страх, как перед хищником.       — А давай я перегрызу тебе глотку и ты обсудишь это с Ситисом.       — Довольно! — Гаран закрыл глаза рукой, будто вся эта ситуация вызывала у него жуткую мигрень. — Разойдитесь.       Нейрин отступил, снова драться не хотелось. Сытость обернулась ленивой слабостью, а от распоротой нейриновыми когтями груди Вингальмо соблазнительно пахло свежей кровью.       — Ответь на вопрос. Это всё, что от тебя требуется, — в который раз попросил данмер.       Нейрин не хотел ни на что отвечать. Он хотел знать, как так вышло, что Фьюра мертва. Как в стаде тысячелетних вампиров могло происходить такое? И почему никого это не волнует.       — Вингальмо. Ты должен был доложить лорду о казни.       Очевидно, Марети собирался выставить эльфа, которого он считал помехой для разговора. И остроухому это не нравилось, от злости у него дернулась щека и губы сжались в тонкую полоску. Он поиграл желваками, прежде чем заговорить.       — Подождёт.       — Лорд Харкон не должен никого ждать.       Альтмер резко развернулся — его плащ звучно хлопнул по воздуху, а следом хлопнула дверь. Нейрину тут же полегчало, когда запах крови перестал превращать его мысли в безумный голодный бессмысленный поток.       — За что её казнили? — спросил он.       Все кости расплавились, как лёд и Нейрин упал на узкую скамью возле двери.       — Была найдена секретная комната леди Валерики. И её дневники. Похоже, она не соблюла первое правило Кровопийцы.       — «Никому не доверяй».       Разочарование имело привкус тлена. Фьюра была обманщицей, он это знал. Не думал, правда, что вампирша расплатится за это жуткой казнью. Кольями и огнём.       — Я уверен в твоём ответе, но всё равно спрашиваю в последний раз. Ты знаешь...       — Я ничего не знаю, — потеряно произнёс Нейрин.       Он скосил взгляд на Хэйлиса, поднявшегося на ноги, но глядевшего строго в пол. Его было жалко. От чего именно это чувство выделялось среди остальных, Нейрин не знал. Всего было слишком. Думать было тяжело. Хотелось вместо постели лечь в гроб и захлопнуть крышку. Будто тебя нет.       — Я отведу твой трофей к Раргалу, он позаботится о нём, пока ты будешь занят.       — И чем это я буду занят? — недоверчивость явно просочилась в нейринов голос.       — У тебя новая должность при дворе. Убийца.       Гаран указал Хэйлису на дверь и повёл его вниз, в загоны. На Нейрина он больше не обращал внимания. Похоже, онемение — задуманный эффект от новости.       Трэллы успели разобрать помост и унести обугленные кости. Остался только запах, ещё более острый, чем обычный запах смерти. В главном зале было пусто, как и на балконах, подобного Нэйрин не помнил, а может, просто не замечал. Он стоял возле винтовых лестниц и общипывал листки паслёна, представлял Тёмное Братство и смеялся над судьбой. Убийца. Как ни крути. В жизни и посмертии, если считать вампиров нечистью. В приступе вдохновения, Нейрин представил себя старым и седобородым ассасином, считающим свои годы жизни по убитым императорам и королям. Вышло очень обнадёживающе, и он улыбнулся.       — Я думаю, ты хочешь надеть сапоги. Я бы хотела.       Нейрин приоткрыл один глаз и увидел Серану с выражением лица, обозначавшим «нам нужно поговорить».       — Ты хочешь выйти на улицу?       — Нет, лучше пойдём ко мне. Там нас точно не подслушают.       Она выронила обувь на камни, а Нейрин беззастенчиво натянул сапоги на голую ногу. Любопытство взыграло, и ко всему, Серана осталась единственным относительно знакомым человеком во всём Волкихаре. Лучше так, чем сидеть и переваривать новости, запершись в гробу.