Во имя Солнца

      — Стендарр милосердный...       «Лучше бы я умер. Зачем ты сохранил мне жизнь?»       Хэйлис чувствовал могильный холод. Он поднимался вверх от пола и шёл от стены. От прутьев и воды в закрытой решёткой дыре. Он был везде. Окутывал щупальцами, как чудовище, подкрадывающееся из темноты. Вслед за этим чудовищем приходили мысли. Не столько ужасные в своей природе, сколько ранее запертые. Стоило хотя бы немного пригреться на убогом смердящем лежаке и закрыть глаза, из сна выбрасывало каждый раз с новым наплывом безумия. Сначала, это был звук захлопнутой перед лицом двери сиротского приюта в Рифтене — глаза щипало от того, каким реальным вспомнилось то позабытое ощущение. Следующим был вой ветра в ущелье и голодная резь в животе.       Кажется, сейчас Хейлиса не мучили сны и звуки шагов были реальны. За ним или нет. Хоть бы нет. Ему нужен всего час, чтобы хватило сил собраться, повести себя достойно и постараться заслужить смерть в бою.       — Какая из них?       Хэйлис скосил глаза на двух вошедших в подвал вампиров и задержал дыхание. Замутило от одного вида тюремщика, этого «хозяина трэллов». Ублюдок-кровосос, перед данмером соловьём заливался, а на деле швырнул за решётку и глумился. Угрожал, как ненароком сломает «трофей» ученичка изменницы. Эти слова ничего Хэйлису не объяснили, кроме того, что его жизнь здесь ничего не стоит. Как и любая другая, видимо.       — Из добровольных. Нордка.       — Есть такая. И для кого?       — Леди Серана просила. Очень. Наверное, надо, чтобы как она лю...       Босмер. Хэйлис смотрел на тощего эльфа и видел, как тот всем своим видом унижается. Каждое движение, каждое слово. Мерзко.       «Иерархия: одна — леди, другие — мусор».       — Всё? — Хозяин трэллов отпер клетку, и молодая женщина, о которой говорили, вышла и замерла посреди широкого коридора. — Говори быстро и убирайся.       — И ещё Н... Нейрин. Ему нужно то, что Вы делали для Кровопийцы, — прошептал эльф, вжав голову в плечи.       — Пошёл вон, пока я тебя не вскрыл!       Босмер отшатнулся и почти убежал, пока тюремщик злобно смотрел ему вслед. Он придирчиво осмотрел нордку, вертел её, будто курицу. А та позволяла, даже чуть улыбалась. Из-за чар, был убеждён Хэйлис, в чушь про добровольность он не верил.       В подвале снова стало тихо, только храп или возня людей давала понять, что всё реально. В темноте не было ясно: день сейчас или ночь, и сколько времени прошло. Хэйлис проваливался в тревожный липкий сон и просыпался со стиснутым ужасом горлом. Воспоминания возвращались. Теперь это был нож, режущий кляп. Смех, искренний и красивый. Такой, что обычно зажигает глаза искорками веселья. Нейрин, того вампира ведь так зовут. Что ему нужно? Съесть? Выпить всю кровь, медленно мучая? Что он будет делать: рассказывать, как убивал других Стражей и смеяться, как тогда?       «Больной урод!» — вместо гнева грудь распороли когти страха.       Хэйлис изо всех сил зажмурился, пытаясь убрать несуществующую сталь от лица и видение огромного крылатого монстра. Он не знал, что вампиры бывают такими. Выглядят как люди несколько дней, даже без пищи. Ходят под солнцем, будто их не опаляет светом. Превращаются в чудищ, огромных как каменные гаргульи.       «Стражи вообще об этом знают? Они понимают, что те кровососы, которых они убили — лишь малая толика вампирской угрозы? Кто им расскажет? Судя по всему, это буду не я».       Тьма подступила вплотную, Хэйлис смотрел в потолок, высокий и разукрашенный паутиной. Взор иногда помутнялся, и где-то на краю сна и яви что-то сплеталось воедино. Убийца, что спас ему жизнь и оказался грязным мужеложцем, посмевшим полезть к нему и угрожать.       «Ты — мой». Что это значит? Мной нельзя владеть! Нельзя ведь. Как скотина на убой! Стендарр милосердный, — Хэйлис всхлипнул, до боли сжав руки в кулаки. — Он не забирает меня, потому что я не достоин».       Стало ещё холодней. От пола поднимался туман и одежда, что ему оставили, вся пропиталась гнилой влагой. То и дело его передёргивало. Голова разрывалась мыслями и воспоминаниями.       Адалвальд. Он рассказал странную историю. Ему спас жизнь случайных искатель приключений. Человек, убивший вампира, сверзившись на тварь как неумолимый рок. Он был избит и слаб, но убил кровососа! Почему он не сдался? И что это было: «У Дозорных нет чести!» А даже если и так, он бы пригодился Стражам! Стал бы братом по оружию. Вампирша забрала его волю. Но убил его Хэйлис. Ледяным шипом в сердце. Стражей в Крипте было целое войско и не уберегли. Притащили в форт Древний Свиток, а про человека забыли, будто и не было.       «Эта тварь потом, наверное, жрала его. Не похоронишь теперь. — Хэйлис не мог спрятаться от стыда и сожаления, он не убивал людей до того дня. — А в Рорикстеде у Локира (Адалвальд имя едва вспомнил!), скорее всего, семья. Родители — старички-фермеры. Кто им расскажет о сыне?»       Перед закрытыми веками Хэйлиса как наяву появился Нейрин. Он был высок, выше среднего норда, но всё же не такая оглобля, как альтмеры. Гибкий и сильный. Явно бретонец, что имя, что внешность. Однако, странно, что не маг. Хэйлис вспомнил момент, когда вампир поднёс кинжал к его лицу и разрезал верёвку. Можно было рассмотреть его в мельчайших подробностях. Например, глубоко посаженные глаза с прищуром, который не мог скрыть эльфискую раскосость. Или выдающийся прямой мясистый нос. Или мощную челюсть и в противовес капризный рот и ямочку на подбородке. Очень яркий, чрезмерно живой и так располагающий к себе. Будь Хэйлис наивным, он бы купился, но зная, что перед ним вампир, виделось другое. Бесшумные движения и взгляд как у палача. И теперь ясно, что за сила скрывалась внутри.       «Чудовище. Если один такой прокрадётся в форт Стражи, его не остановят полсотни человек, которых Изран не может даже вооружить как они того заслуживают. Сколько Стражей погибло в Крипте? Сколько в пещере? Если бы вампиры знали, насколько всё плохо...»       — Что вы делаете? Я же всё рассказала!       Вопль ударил по ушам и Хэйлис весь подобрался, пытаясь рассмотреть во тьме что происходит. Три тени — женщина, которую ранее увели, и два вампира — двигались как-то сумбурно. Нордку тащили, держа за шею, а третья тень шла следом, скрестив руки на груди.       — Именно. А кому ещё ты это рассказала? И с чего ты решила, что я тебе поверил? Не ты ли клялась, что сделаешь всё что угодно, лишь бы стать одной из нас? Хотя нет, ты сказала «если тебя обратят». Так, может, мне подождать лет сорок, пока ты станешь старой, уродливой и немощной, а потом оставить тебя на побегушках, как ты и хотела? — спросил Нейрин.       Женщина всхлипывала и шмыгала носом, Хэйлис видел, как она возила руками по лицу, скуля и прося ответа на вопрос, зачем с ней так несправедливо поступают. Вампиры и справедливость — вот что вряд ли можно соединить.       — Это правда. Я его прочла!       — И поняла, что можешь угрожать мне? Прийти, уверяя, что знаешь кто и как собирается меня убить, а потом торговаться?       Голос женщины, той самой вампирши, что была с Нейрином, звучал спокойно. Ни ехидства, ни гнева. Будто болтовня за завтраком. Хэйлиса снова пронзила дрожь.       — Я не могу больше быть здесь! Пожалуйста. Тут мерзко.       — Зато, ты смогла сплести интригу, сидя в клетке. Безвыходность стимулирует находчивость, да? — почти смеясь заметил Нэйрин.       — Я не хочу здесь сидеть, — нордка выла, её слова стали неразборчивыми, а просьбы и заверения ещё более отчаянными.       — Я тоже! Из-за тебя я нарушил обещание не спускаться сюда снова. И что ты прикажешь мне делать? Поверить тебе? Ты бы хоть догадалась спрятать дневник. Или вырвать страницу, которая подтвердит твои слова. Оставайся здесь и рассказывай свои сказки кому-нибудь другому.       Дверь одной из клеток со скрипом открылась, женщину впихнули и заперли. После ухода вампиров, она разревелась в голос, но никто не говорил ей замолчать. Хэлис лежал тихо и размышлял, что могла узнать эта нордка, и почему это разозлило вампиров? Расскажет ли она, если спросить?       — Если хочешь, я тебя выслушаю, — будто бы ни к кому не обращаясь, сказал он.       — Я тебе ничего не скажу, — тут же огрызнулась женщина. — Хочешь всё разузнать, а потом занять моё место? Хер тебе.       Он ушам не поверил. Как? Как это возможно, чтобы люди приходили сюда добровольно? На что они надеются? Как они, должно быть, недоумевали, попав в этот подвал. Как их трясло от вида пыточной комнаты, выставленной на всеобщее обозрение в конце коридора.       — Я не такой как ты.       Каркающий смех едва не задушил нордку, а когда она смогла говорить, Хэйлис предпочёл бы, чтоб она замолчала.       — Ты в таком же дерьме, как и все здесь. Просто понимаешь это. Тебя не заколдовали. А значит, если не хочешь, чтобы тебя забили как свинью, сделаешь что угодно, чтобы выбраться. Даже не подмазывайся ко мне.       В тишине было слышно, как женщина устроилась на лежаке. Осуждать её было легко, но всё же неправильно. Хэйлис знал, как меняют людей правила выживания. Он закрыл глаза и попытался заснуть...       ... и проснулся от боли. Вампир засадил Хэйлису по рёбрам, выбив дух и заставив беспомощно сипеть. Жёлтые глаза без зрачков смотрели пристально и насмешливо. Кровосос облизывался и демонстрировал клыки. Он не сразу узнал тюремщика. Разве не всё равно какой вампир? Все одинаковые. А тварь щерилась и хватала Хэйлиса за руки, намереваясь поднять. Несколько ударов решили дело не в его пользу и через минуту весь мир взорвался ледяным огнём. Его бросили в воду. Мокрая тьма, невообразимая глубина и ужас. Он не умеет плавать! Мокрая одежда потащила вниз, а руки и ноги свело судорогой. И вдруг его дёрнуло вверх и швырнуло на решётку. В дыру полилась вода, одежда прилипла к телу, волосы вцепились в шею — не пошевелишься.       «Ублюдки! Твари! Дайте только шанс, всех перебью!»       — Одевайся, — вампир показал на горсть выбеленных человеческих костей, поверх которых лежали отобранные у Хэйлиса вещи.       Гад не собирался уходить. Горящие глаза неотрывно следили, как он отрывал от себя мокрую ткань, будто вторую кожу. Вампиру хотелось видеть стыд, а вот пусть закатает губу. В сиротском приюте никогда не было ничего личного: раздевали, крали, били, приставали. Даже такой опыт пригодился. Тряпка, судя по всему, полотенце, пахла травами и почти не впитывала воду. Холод перестал ощущаться, пальцы не слушались. Хэйлис знал, что нужно перетерпеть. Возможность ему представится.       Руки ему связали за спиной. Демонстрация, в которой не было нужды. Замок был полон вампирами, и сбежать — бредовая идея. Его вели к столам, на которых уже лежали два тела. Их, видимо, уже успели искупать и странно, что сквозь сон Хэйлис ничего не услышал. Сильный удар выпихнул его вперёд, заставив подойти к столам ближе. Запах свежей крови был тошнотворен, а стоны жертв, похоже, только раззадоривали вампиров, будучи для них скорее музыкой. Он посмотрел на балкон и поразился удивлённому взгляду знакомой черноволосой вампирши.       — Раргал, это трофей Нейрина. Его нельзя подавать на стол.       — Прошу прощения, миледи. Вингальмо дал мне чёткие указания.       Серана нахмурилась и схватилась за перила балкона, наклонившись через них.       — А теперь я даю тебе указания: отвести этого человека Нейрину и снять с него верёвки прежде, чем он их увидит. — Она смерила недовольным взглядом всю сцену и зрителей, заметив: — Ты плохо следишь за трэллами. Или за новостями. В любом случае, это меня разочаровывает.       Вампирша не сдвинулась с места, пока Хэйлиса вели наверх по лестнице. И даже когда его выпихнули из узкого коридора в просторную галерею, её взгляд ощущался как назойливый укус комара. Это было ничто по сравнению с удивлённым взглядом Нейрина, когда Хэйлиса пинком отправили ему в ноги и хлопнули дверью.       — Во имя Ситиса!       Его подняли на ноги игнорируя эфемерные попытки высвободиться и брань сквозь стучавшие от холода зубы.       — Не прикасайся ко мне! — прорычал Хэйлис и отшатнулся, когда его отпустили.       Вампир примирительно поднял руки.       — Извини. Всё время забываю, что норды не принимают непрошенной помощи. Если ты замёрз, — Нейрин замер на полуфразе, и глянул на застеленную кровать со слишком явным безразличием, — возьми одеяло.       Он не двинулся с места, ещё чего. Не маленький покупаться на конфетку. Возьми одеяло, делай, что я говорю...       — Мне и так хорошо.       Прозвучало как надо, если бы глаза не метнулись к весело трещащему огню в чрезмерно большом для спальни камине. От него исходило спасительное тепло, но гордость не позволяла уступить. Он отвлёкся всего на секунду, а вампир исчез из поля зрения, и тяжёлое одеяло опустилось на плечи Хэйлиса.       — Тебя трясёт. Подойди к огню. Пожалуйста.       Прекрасное живое тепло обхватило онемевшее тело. Он опустился на колени и протянул руки, почти опаляя их пламенем. Вот сейчас самое подходящее время, чтобы начертить огненную руну под ногами кровососа и умереть. Нужно только пошевелиться. Только сказать пару слов. Только заставить глаза открыться и встать с тёплой шкуры. Только... не спать.