Во имя Солнца

      Хэйлис остановился на балконе второго этажа и следил за тем, как новобранцы разбираются с мёртвыми. Имперка прикрывала нижнюю половину лица, когда нужно было наклониться к погибшим, норды взваливали тела товарищей на плечи и уносили вглубь форта. Где оставшиеся Стражи, Нейрин старался не думать, предполагая, что они погибли и были захоронены в числе первых. Отчего-то, несмотря на всё произошедшее, Хэйлис не казался убитым горем. Это состояние Нейрин испытал на себе и знал, что это не оно. Может, печаль или тоска. Шок, после которого эмоции покрываются плотной коркой, через которую чрезвычайно тяжело пробиться. Тяжёлый опыт, после которого следующий становится менее мучительным. Хэйлис в своей новой ледяной броне стал ещё более соблазнительным. Повзрослевшим.       — Нужно всех похоронить, кроме меня некому. — Страж потёр глаза, задел непривычные ещё шрамы и поморщился. — Зачем ты пришёл? Получил письмо?       — Нет, — удивлённо вскинулся Нейрин. — Ты, правда, написал мне письмо? Что там было? Передумал и решил пригласить меня в тёплую компанию вампироненавистников?       На подначивания Хэйлис не отреагировал, оставался серьёзным, то и дело кусая губы и сжимая перила балкона так, что белели костяшки пальцев.       — Я тебя вспомнил. Полулунная лесопилка. Потом Крипта. В Рорикстеде мне сказали, что Локир — вор, вдвое тебя старше и вообще... норд.       — И ты написал трактат, где объяснил мне почему не стоит соваться в форт Стражи Рассвета, особенно если тебя ждут? — Нейрин увидел направленные в его сторону арбалеты в руках замаскированных заклятиями охотников. — Я был бы благодарен за совет.       Сердце предательски ускорило биение, будто подначивая драться. Но он отошёл от Хэйлиса на два шага и оглядел компанию полноправных матёрых убийц вампиров, которые точно не промахнутся. Этого стоило ожидать. Он и ожидал, только расслабился, встретившись с новичками и увидев тела в зале. Хэйлис в недоумении мотал головой — не знал. Умно.       Лидером явно был старый лысый редгард. Кроме зажатого в одной руке арбалета, он хотел применить убийственное заклинание другой. Его сверкающие триумфом серые глаза не сулили ничего хорошего. Он стоял ближе всех и если бы Нейрин решил сопротивляться, погиб бы первым, залив кровью весь пол. Проблема была в том, что Хэйлис стоял за спиной Нейрина, и вздумай он исчезнуть, Страж наверняка схватит не предназначавшийся ему болт.       По левую руку от редгарда замерла бретонка с некрасивыми презрительными чертами лица, несмотря на то, что в её взгляде читался скорее исследовательский интерес. Её арбалет отличался от других, явно был переделан с помощью двемерского металла и технологий исчезнувшей расы. Из знакомых был Оллрод, мечтающий свести с Нейрином счёты за трусливый побег. Его приятельница-редгардка тоже была здесь и презрительно кривила губы. Завершала тёплую компанию красивая щуплая босмерка. Нейрину подумалось, что будет очень противно, если она съест его после смерти.       — Хэйлис, отойди пожалуйста, твоим друзьям неудобно целиться.       — Вы всё это подстроили?!       Страж выскочил вперёд и закрыл Нейрина собой, вглядываясь в лица собратьев. Мог бы и просто отойти, ничего бы не изменилось, охотникам нужен пленник, а не труп.       — Не говори ерунды. Мы подозревали, но не были уверены, — спокойно заговорила босмерка. — Я перехватила твоё письмо.       — Зачем?       — Ты был в плену у вампиров! — рявкнул редгард и его голос разнёсся по форту, заставив всех вздрогнуть.       — Это тонкий намёк, что из-за меня тебе не доверяют, — съехидничал Нейрин, настойчиво отодвинув Хэйлиса подальше от арбалетов. — Так что, вы попытаетесь, наконец, меня убить или мы все здесь друзья?       — Заткнись, ублюдок!       Редгард замахнулся, готовый применить заклятье, но его остановила бретонка. Она убрала оружие и подошла к Нейрину почти вплотную, обдав его запахом кузни — сталь, двемерит, кожа и раскалённые угли.       — Впервые вижу тебе подобных, — проговорила она неуместным светским тоном, будто никто и не держит сейчас в руках оружие, едва сдерживаясь, чтобы не пустить его в ход. — Если то, что рассказал Хэйлис правда, ты уникальный экземпляр, который необходимо изучить.       — О, а кормить меня будут?       Нейрина едва не трясло от понимания, что его могут нашпиговать болтами как ежа и того факта, что он не хочет уходить, раз уж пришёл. Хэйлис так близко, бежать из форта он не станет, а чувство безопасности могло бы помочь найти к нему подход.       — Прячешь страх за шуточками? — зло протянул редгард. — Чуешь близкую смерть?       «Да что ты можешь знать о смерти?!» — Нейрин, переполненный возмущением, сложил руки на груди и отступил к балкону.       Это сочли попыткой побега. Коротко взвыв, он перевалился через перила и полетел вниз, сбитый несколькими болтами. Синхронный вопль, Хэйлис бросившийся к балкону, нелепый потолок форта... сокрушительный удар головой о каменный пол. И хоть бы блаженная пустота... Но нет. С балкона потоком лилась брань. Чьи-то оглушительно громкие шаги били по ушам. Перед глазами кровавая пелена и двигаться было так больно, что Нейрин даже не пытался. К скампу торчащие из груди болты, напряжение и боль от отравы в металле.       «Урна? — Нейрин всё же попытался шевельнуться. Похоже, вспышка боли между лопатками — это как раз она и была. — Хоть не разбил».       — Добей!       — ... осторожно, сейчас рассыплется!       «Мечтайте больше».       Нейрин сполз с урны, что тут же усилило поток яростных восклицаний.       «Да, всё ещё жив. Нет, даэдровы расисты, это не значит, что я перебью вас всех. Плевать мне на вас».       Нейрин с закрытыми глазами легко определил, что рядом с ним Хэйлис. За вонью разлагающихся тел и собственной крови угадывался сладковатый запах драконьего языка. В кровавой темноте Страж сцепил его руки чем-то предназначенным для сдерживания вампира. Жаль. В секундной мечте Нейрину представилось, что Хэйлис подошёл только для того, чтобы узнать цел ли он и, возможно, помочь.       «Идиот, — всплыла мысль среди бесконечного океана боли, — Марой укушенный».       — Отнесите его в темницу, — крикнула бретонка, — в зал солнца.       Последнее, что Нейрин услышал, прежде чем потерял сознание, это тихое замечание о непригодности той клетки для чудовища вроде него.

***

      «Зал солнца» оказался помещением под круглым холлом. Когда-то давно, может целую эру назад, это была чья-то дорого обставленная спальня. Но сырость сделала своё дело, как и время. Придя в себя, Нейрин вытащил из груди болты — Стражи даже не пытались облегчить его участь. Стоило ранам зажить, проснулся голод, но утолить его, естественно, было нечем. Всё, что можно, у него отобрали. И видит Ситис, если Стражи что-то сделают с прахом Матери Ночи, их придётся перебить несмотря ни на что.       Нейрин прошёлся по комнате — не маленькая, даже больше, чем зал наверху, а решётки, сквозь которые была видна вода — единственные окна во «внешний» мир. Дверь была секретной и пряталась среди одинаковых по виду камней. Если он застрял здесь надолго, найти её станет главной задачей.       «Положение мерзкое, я как трэлл, что пришёл к вампирам сам, надеясь стать одним из них. Конечно нет. Но что-то похожее есть».       Время текло очень медленно. Порой Нейрин вспоминал Серану, чувствовала ли она себя в Крипте точно так же? Осознавала, что не спит, а взаперти? И сколько продержится здесь он сам? Когда будет пересечена черта? Сколько ему нужно голодать, чтобы снова стать тем крылатым монстром, что попросту пробьёт стены и выломает решётки в поисках пищи? Сможет ли он выбраться сейчас, если захочет? Конечно да, но он не хотел, и это было главной проблемой. Уходить было незачем. Возвращаться не к кому. Может, остаться и подождать ответа от Стражей не такая уж и плохая идея? Рано или поздно они спросят про Свитки. Узнают про тиранию. Им будут нужны ответы. Может, они даже попытаются их выбить силой, вздумай он молчать.       Нейрин закрыл глаза, всё равно ничего интересного вокруг не было.       Его навестили на третий день, хотя кто считал. Бретонка смотрела на него сквозь двойные прутья, делящие её на ровные квадраты. Она закрепила два факела и присела на скамейку у стены. Яркий солнечный свет лился сверху, наверняка открыли двери, чтобы он достал до этого подвала.       — А ты не выглядишь голодным. Это твоя особенность?       Нейрин на неё даже не обернулся, продолжал смотреть в потолок. Эта женщина не та, с кем он хотел говорить. Подсказывать охотникам он не собирался, сами догадаются и пусть сами и уговаривают Хэйлиса.       — Если ответишь на все вопросы, я отдам твой флакончик с кровью.       «Шантаж. Как мило. Продолжай».       Саркастическая усмешка, появившаяся на лице Нейрина бретонке не понравилась. Она вскочила, дёрнула рычаг, и комнату с решёткой скрыла каменная стена. А через несколько минут комнату залил чудовищно яркий свет. Эта пытка, конечно, помогла бы против сиродильского вампира, сгорающего на солнце, но Нейрину грозила только загаром. Хэйлису они явно не поверили, либо бретонка исследует его, выискивая слабые стороны.       Свет оказался не совсем солнечным, потому что не гас несколько дней, может даже с неделю. Нейрину он совершенно не мешал, его было легко игнорировать, пользуясь вампирьим зрением — он становился таким же серо-голубым, как и всё вокруг. От безделья, он пытался сравнить возрастание своих возможностей вместе с голодом. Все эти этапы были пройдены уже давно вместе с Фьюрой. Она тщательно объясняла применение невидимости, обольщения, превращение в летучих мышей. Последнее Нейрину особенно нравилось. У Фьюры прекрасно получалось заставлять иллюзорных тварей причудливо парить. Она просто хвасталась, но её таланты производили сокрушительное впечатление. С такой упорной наставницей, Нейрину пришлось бы развивать все спящие в нём таланты, включая магию, к которой он относился весьма пренебрежительно.       Магическое солнце погасло и бретонка снова заняла скамейку, готовая предпринять новую попытку взаимодействия.       — Солнце не вредит тебе, правильно? Это от того, что ты не пьёшь кровь? Сколько ты можешь прожить без пищи?       «В теории? Могу вообще не питаться, по крайней мере, Фьюра продержалась несколько лет. Ужасных, бессмысленных и кончившихся кровавой баней. Тебе об этом знать не нужно».       Бретонка вздохнула и каким-то другим голосом спросила:       — Ты ведь со мной говорить не станешь, верно? Ты пришёл к Хэйлису, что тебе от него нужно?       «Мне нужно, чтобы он любил меня. И трахался со мной. Первое — обязательно, второе без первого — спасибо, не надо».       — Он наказан, сидит в тюрьме.       Нейрин резко сел и уставился на бретонку. Она не ожидала, что её слова подействуют, и вжалась в стену.       — Из-за меня? — голос не слушался и звучал как шуршание подошвы по камням.       — Можно и так сказать. — Бретонка наклонила голову и вперилась в Нейрина, будто с ней заговорила двемерская машина. — Он просил выпустить тебя. Считает, что только так ты расскажешь нам про Свиток и планы своих сородичей. А ещё он сказал, что если ты захочешь, сможешь выбраться из этой комнаты даже не вспотев.       — Это правда, — усмехнулся Нейрин, представив, как кучка летучих мышей напугает бретонку до седых волос.       — Поверить не могу, — прошептала она, закрыв глаза ладонью, — Белевал была права! Вампир влюблён в Стража Рассвета... Невероятно.       Не до конца уверенный, считать ли эти слова оскорблением, Нейрин слитным движением поднялся на ноги и подлетел к решётке, от чего смех бретонки прервался противным всхлипом.       — Я бы хотел прочесть письмо, пусть остроухая гадина его вернёт. Если не хочет, чтобы я сам его забрал.       Бретонка испуганно замерла, а после, гордо поднялась на ноги и демонстративно сильно дёрнула рычаг. Чтобы стена встала на место, Нейрин снисходительно убрал руки с решётки, сверкнув глазами, чтобы придать весомость своим словам.