Во имя Солнца

      Неприятности Нейрин увидел издалека. Внутри ёкнуло, когда он понял, что замок выглядит так, будто на него, свалившись с неба, приземлился Молаг Бал. Ни одна из башен не могла похвастаться целостностью, кое-где в воздух поднимался чёрный удушливый дым, куски стен, снесённые заклятиями торчали из воды уродливыми зубами чудищ. Вода приобрела алый цвет и «кипела» — пузырьки лопались на поверхности и выпускали белёсый дымок с запахом мха и тухлого мяса, запахом подвалов Волкихара. Контрабандисты послушно подвели маленький корабль к причалу и все как один смотрели на него, ожидая дальнейших указаний. Нейрину пришлось им внушить, люди так боялись солнца, что отказывались выходить в море, лепеча о кровавой воде, кровавом небе и проклятии богов.       Всё было не так, как он ожидал. Он думал, что замок его ничем не удивит — тысячи лет он был неизменен и сейчас ничто не сотрясёт его основание. Он ошибся во всём и понял это, протиснувшись через повалившиеся двери. Створки сошлись под углом, то и дело качаясь и угрожающе скрипя. Главный зал уцелел и был подозрительно пуст. Шаги гулко отдавались по всему помещению, черные плиты хрустели — песок, щепки и кости, упавшие со сваленных и разломанных столов. То, что осталось относительно целым, пылилось в углах и когда Нейрин смог рассмотреть скрытое в тенях, понял, что это знакомые ему вампиры. Никого чужого, пришедшего извне он не нашёл.       — Нейрин?!       Он вздрогнул от фальцетного шепота и задрал голову, чтобы увидеть ошалелую Серану с окровавленным мечом в руках.       — Что за?..       — Тише, они нас найдут! — вампирша обогнула колонну и бегом спустилась вниз, стараясь при этом не наступать на осколки. — Нужно уходить, я слышала, как Вингальмо приказал осмотреть эту башню.       — Объясни...       — Не сейчас, — Серана приложила палец к губам и прислушалась. — Кто-то спускается!       Видеть её такой напуганной Нейрин не привык. Серана казалась человеком насколько она вообще могла быть таковой и выглядела затравленной, будто играла с кем-то в прятки ценою в жизнь. Она выскользнула на улицу, огляделась и совсем не женственно перемахнула через бордюр, чтобы спрыгнуть с моста. Нейрин следовал за ней и, подхватив настороженное настроение, начал оглядываться сам.       Шурша колючей сухой травой они быстро обогнули замок по дуге, стараясь не попасть под покосившуюся башню, готовую в любой момент рухнуть.       — Спрячемся в саду до темноты, а потом я попытаюсь найти другой путь к маминой лаборатории. — Серана оглянулась на Нейрина и он заметил, что её глаза стали кристально голубыми, а под ними залегли едва ли не чёрные мешки, состарившие девушку на десяток лет. — Ты ничего не понимаешь, да? И выглядишь как обычно. Чувствуешь голод?       — Нет.       — А магию?       — Ты же знаешь, мы с магией как дальние родственники.       — Тебе повезло, что ты не знаешь каково это — оказаться беспомощным и бояться, что тебя убьют в родном доме. Ты... ты же вообще ничего не знаешь, — Серана рассмеялась тихо и нездорово, будто бредила.       Она оглядела небольшую бухту и юркнула в одно из полуразрушенных помещений, где кроме камней был лишь свёрнутый спальник, покрывшийся белёсой пылью. Она расправила его так бережно будто единственную драгоценность, которую ей удалось сохранить. Сев на него и подтянув колени к груди, она попросила:       — Посторожи меня, пока я сплю. Совсем немного.       — Спи, я буду здесь, — без колебаний ответил Нейрин, стараясь, чтобы на его лице не отразилась испытываемая им жалость.

***

      Тёмный смердящий коридор, по которому они ползли снова вывел их к старому баку с водой. Серана села на одну из ступенек и уронила голову на колени.       — Другого пути нет.       — Это даже хорошо, — попытался подбодрить её Нейрин, больше озабоченный тем, что он задохнётся, если они останутся здесь. Он старался не смотреть на плесневелые стены. — Прямая дорога самая короткая.       — Думаешь, что сможешь драться с трёмя десятками вампиров? Мой отец не смог их сдержать.       — Твой отец тратил время только на то, чтобы придаваться унынию и бредовым идеям. И если мы доберёмся до лаборатории твоей матери...       — Если, — ехидно подчеркнула Серана и отпихнула сапогом заинтересованную в ней крысу.       — Сможем прекратить ритуал и тогда мне останется только обратиться, остальное произойдёт само.       — А потом что?       — Не знаю. Ты станешь владелицей огромного разрушенного замка. Работы по восстановлению займут много времени, — Нейрин подал вампирше руку, и та крепко за неё схватилась, будто убеждаясь, что он настоящий и никуда не исчезнет.       История Сераны сперва показалась Нейрину невероятной. Каирн душ — место, где пряталась её мать, Свиток, ритуал — всё смешалось в один комок и он пытался восстановить события из обрывков. Вампирша так нервничала, что её слова были похожи на эмоциональные вспышки. Валерика, едва её выволокли из Каирна, покончила с собой прямо на глазах у Сераны, вырвав кинжал у одного из схвативших её вампиров. Харкону даже не пришлось собирать её кровь — она стекла по «лестнице», которую Серана описала как парящие в воздухе каменные плиты. В центре, где должна была быть «дверь» в Каирн, теперь, по её словам, стояла чаша из гелиотропа. Сам ритуал, проведённый её отцом закончился грандиозным взрывом и теперь у лаборатории не было крыши и одной стены. Несколько раз, будто заикаясь целыми предложениями, Серана говорила о сотнях редчайших магических ингредиентов, собранных Валерикой и теперь, вероятно, испорченных. Так же она причитала и о коллекции книг, в которой и был найден дневник её матери.       Слушая эту историю, Нейрин думал, что заинтересуйся он этим, они бы первыми нашли записи Валерики, а возможно, и её саму. Смогли бы её спасти, вместе с огрызками векового плана. Серана была раздавлена и держалась лишь чудом, а, возможно, только благодаря тому, что она теперь не одна. Порой она забывала, что Нейрин рядом и заговаривала сама с собой, а замечая это, притворялась, что обращалась к нему.       — Кто выжил? — задал Нейрин вопрос, взламывая очередную запертую дверь.       Несколько помещений, которые они прошли, кишели скелетами, злокрысами и даже дикими вампирами, рехнувшимися ещё сильнее без чувства голода и понимания ситуации.       — Вингальмо. Я видела его вчера, нет, раньше. Подслушала его разговор с Гараном. Он его запер в клетке.       — Я думал, они любовники, — отстранённо заметил Нейрин.       Серана фыркнула, а потом закашлялась, вдохнув пыль, поднявшуюся в воздух.       — Он говорил, что эта мера «для его безопасности». Кто ещё? Раргал мёртв. И Ортьольф. Вингальмо убил его, едва тот перестал быть полезным.       — Эта мысль их объединяла.       — Да уж. Остались ещё Феран и его босмер. Эти уж точно уцелеют. Мы, кажется, пришли. Лаборатория за этой дверью. Странно, что никого здесь нет. Может, уйдём? У меня плохое предчувствие.       Нейрин скривился и открыл дверь, он не собирался уходить, если от цели его отделяла всего лишь окованная деревяшка. Пройдя довольно длинный арочный вход, он увидел то, что довольно точно описывала Серана: парящая лестница, лужа крови, кипящая точно так же, как и вода вокруг замка, разлагающиеся трупы вампиров и чаша, отчего-то пустая, хоть вампирша и говорила о воде из красноводного источника. Кроме мёртвых и их тишины внутри никого не было. Если это и была ловушка, то какая-то странная. Пока Нейрин осматривался, Серана не отходила от него, только указывала на уже неузнаваемые тела и называла имена. Оказалось, что большинство вампиров в клане Нейрин не знал.       — Это Малкус, — Серана указала на орка, — он был предан отцу.       Зелёная орочья морда вздулась, будто его утопили, а не зарезали и Нейрин старался больше на него не смотреть. Вместо трупов, он решил сосредоточиться на чаше.       — Почему она пустая? — наконец, он задал вопрос, когда смог подобраться на достаточно близкое, но безопасное расстояние.       — Отец осушил её перед ритуалом. Этого всё равно оказалось недостаточно. Подозреваю, что лук, о котором упоминалось в Свитках, должен был сконцентрировать энергию или наоборот, отдать её. А вышло это.       — Что? — переспросил Нейрин, потеряв нить разговора периодически пропуская бубнёж вампирши мимо ушей.       — Магия, что была в нас и самом Нирне, она не исчезла, а скорее всего была использована для ритуала. Если убрать чашу из круга и вычистить кровь...       Дверь резко распахнулась и картинно хлопая в ладоши в комнату вошёл Вингальмо. Во всём его виде было превосходство и лоск, будто всё то время, что Серана пряталась по подвалам, он обживал замок, хозяином которого себя считал.       — Дождалась таки своего уродца. Молодец. Я был уверен, что последний обвал тебя похоронил.       Серана неуверенно отступила к отсутствовавшей стене и посмотрела на всё ещё сохранившийся мост между башнями. Нейрин, собиравшийся было оскорбить альтмера и отвлечь его от вампирши, заметил блестящий золотом лук и сердце ёкнуло от догадки о его артефактной сущности.       — Это?..       — Лук Ауриэля. — Вингальмо не сдержал самодовольную ухмылку и сложил руки на груди. — Сейчас самое подходящее время пустить его в ход.       — Собираешься бегать за нами с этой штукой, как вшивый босмер? Ну, удачи.       — Подожди, — перебила Нейрина Серана, схватив его за запястье и помешав обнажить меч. — Этот лук не работает сам по себе. Что тебе нужно, Вингальмо?       — Твоя кровь, — не стал юлить альтмер.       — Врёшь, тварь, — зло рявкнул Нейрин. — Здесь умерла мать Сераны. Тут полно крови, любой, какой хочешь.       Альтмер стиснул зубы и заиграл желваками: очевидность, пришедшая в голову Нейрину, видимо, приходила в голову и ему.       — Она не подошла, — прошипел Вингальмо, презрительно щурясь.       — Тихо! — Серана смахнула камни с уцелевшего стола, мгновенно прекратив обмен любезностями. — Что будет, если я дам свою кровь? Ты вернёшь магию? А что потом? Попытаешься нас убить, как отца?!       Она оттолкнула Нейрина и встала вплотную к альтмеру, сжимая кулаки и дыша сквозь зубы.       — Ты желала смерти лорду Харкону так же, как и я, — снисхождение исходившее от Вингальмо было как отравленный мёд. — И Фьюра, и Ортьольф и леди Валерика. Мы все ждали свершения пророчества, но твой отец не справился. Я же смогу сделать всё правильно.       Серана неуверенно отступила и бросила вопрошающий взгляд на Нейрина. Он кивнул: пусть Вингальмо вернёт магию, не жалко. С ней же он вернёт Нейрину и всё, чему его научила Фьюра.       Альтмер без колебаний переступил круги, в центре которых стояла чаша, осмотрел её дно и бережно держа её за острые края, понёс к алхимическому столу, заваленному мусором после взрыва. Серана расчистила стол, сбрасывая всё, что на нём было на пол и разбивая перегоночные аппараты и стопки.       — Ну, что теперь?       — Нужно окунуть стрелу в кровь...       Нейрин тихо отошёл и проверил дверь. Никто не обратил внимания на то, как он системно обошёл помещение, проверяя и планируя пути отступления, если в них будет необходимость, а зная Вингальмо, они понадобятся. Нейрин подозревал, что несколько вампиров только и ждут сигнала, чтобы вломиться в лабораторию и покончить с ними. Конкуренции альтмер не потерпит, не теперь, когда его больше не сдерживает никто и ничто. Отстранённо Нейрин размышлял о том, как будет Вингальмо объяснять любовнику, какого скампа он устроил переворот и запер его в клетке. Гарана тоже следует убить, пока он не будет этого ожидать.       — Готово, — альтмер встал в центре круга, целясь сквозь отсутствовавшую крышу в солнце.       В момент, когда тетива тренькнула, будто приглушённый звук грома пронёсся по комнате. Нейрин ощутил, как панически зашлось сердце, пока разум пытался осознать: получилось или нет? Во рту пересохло и он несколько раз насухо сглотнул и облизал губы.       — Невероятно...       Никто не пытался воспользоваться магией, все замерли, даже Вингальмо, опустив лук застыл, будто прислушивался к себе. Нейрин, стоявший за спиной альтмера всего в нескольких шагах, ждал, когда Серана, наконец, что-нибудь скажет. Но заговорил эльф:       — Теперь пророчество сбылось и я думаю, мне стоит...       Дверь вылетела и упала на пол. Серана ахнула и отшатнулась, едва успев схватиться за стену, удерживая равновесие. Вингальмо рухнул на пол — из его головы торчали два арбалетных болта. Облачённые в тяжёлую броню Стражи резво перезаряжали арбалеты, а мимо них протискивались мечники. Всего за мгновение Нейрин осознал уйму вещей: Стражи ему врали; то что они здесь это его собственная вина, ровно как и Хэйлиса; и что им с Сераной придётся пережить ошеломляющий прыжок в ледяную воду, чтобы выжить.