Во имя Солнца

      Чем ближе замок, тем больше Нейрин беспокоился. Время шло, а люди реагировали на солнце двумя разными способами: игнорировали, надеясь на других, и злились. Уезжая из Вайтрана, Нейрин краем уха услышал, что талморское посольство близ Солитьюда «с землёй сровнено». Империя обвинила в этом остатки Братьев Бури. Все ждали реакции эльфов, но те, без магии в действительности оказались теми ещё трусами. С другой стороны, Винтерхолдская коллегия и сам город ожили, когда люди начали стягиваться туда, ища ответы.       Несмотря на то, что Нейрин отмахнулся от настойчивых вопросов Хэйлиса о солнце, он переживал сильнее, чем хотел. Отсутствие голода. Он привык. Теперь не было нужды его игнорировать, каждый раз одёргивать себя и постоянно помнить о нём, чтоб держать себя в руках. Будто огромный камень свалился с плеч и Нейрин получал от этого несравнимое удовольствие. И теперь, зная, что голод вернётся, он думал о том, чтобы попытаться найти компромисс, исправить ритуал, если такая возможность будет. Своими мыслями ему не с кем было поделиться, кроме Сераны. Она очень любила пользоваться магией, а «цепная молния» была её неизменным оружием, она никогда бы не согласилась расстаться с ней.

***

      Данстар довольно часто ассоциировался у Нейрина с миской: небольшие дома были натыканы полукругом в два уровня, а в центре — у причала — тот или иной парусник, горделиво возвышающийся и готовый покинуть маленький порт ради больших городов.       В первую ночь Нейрин улизнул от Хэйлиса, чтобы посетить убежище и оставить в нём прах и перестать каждую минуту проверять его наличие и сохранность. Он постоянно изводился, даже посреди скачки холодный пот прошибал его от мыслей, что склянка упокоится где-то в бескрайней снежной пустыне, а потом её разобьет медведь или пума, и прах станет удобрением для лужайки горноцвета.       Он ходил по комнатам, рассматривал их убогое убранство, вмёрзший в пол мусор и думал о Ситисе, взиравшем на него со стены в зале с камином. Ярость Пустоты... Он хотел начать всё заново, но медлил. Знал, что нужно отречься от личного, от Хэйлиса, от солнца, от Сераны и всего остального хотя бы на время. Он не хотел и не знал, стоило ли за это винить себя. Растянувшись на ступенях, он вспоминал, как в Вайтране, поддавшись безрассудному порыву, уговорил Хэйлиса проскользнуть мимо стражи и забраться на крышу Драконьего Предела. Вечер был мягкий и ясный — можно было увидеть Высокий Хротгар на юго-востоке и холмы, покрытые снегом, скрывающие лежащий в низине Морфал на северо-западе. Хэйлис долго смотрел на Глотку Мира и заговорил об Имперском городе и Башне Белого Золота. Нейрин мало что знал о столице Сиродила, он пытался вообразить себе круглый город с огромной башней в центре и получалось не очень. Хэйлис оказался имперцем, как и вся его семья, здравствовавшая по сей день. В Рифтене осталась его сестра, которую он пытался найти всё время, что жил в приюте.       В молчании они простояли на крыше около часа. Хэйлис закутался в плащ, задумчиво посмотрел на Нейрина и спросил:       — Ты хотел бы излечиться от вампиризма?       — Нет. Во второй раз мне так не повезёт.       — Я не шучу. Ведь есть способ — Фалион из Морфола может исцелить тебя. Станешь человеком.       Резкий порыв ветра сделал последние слова Хэйлиса глухими, можно было даже притвориться, что ничего Нейрин не слышал. Он не хотел становиться человеком, ведь теперь у него есть время — то, что убивает вернее любого клинка. Только теперь оно на его стороне, хотя бы отчасти.       — А что потом? Думать о смерти и замаливать грехи?       — Когда-нибудь и ты умрёшь.       — Знаю.       — Я спрашивал: чем ты будешь заниматься, когда всё это кончится. Ты не ответил — это нечестно. — Хэйлис облокотился на зубчатую стену и подставил ладони под усиливавшийся ветер, он неотрывно смотрел в сторону Морфола и хмурился.       Неожиданно Нейрин понял, что вопрос, который Страж в действительности хотел задать: что будет с нами? Тогда ответа не было.       Сейчас, вставая со ступеней убежища, Нейрин его нашёл, реалистичный и совсем не такой, как ему хотелось. Он представил, что может просто быть с Хэйлисом. Без храма Мары, естественно, без церемоний и общего дома в городе, со злобными высмеиваниями от людей, каким-то образом прознавших об их отношениях. Картина была скверной, она превращала их в отщепенцев, зависящих от мнения обитателей этого мира. В этой стороне ничего хорошего не было, но только такое будущее для них он и видел. Или... мимолётные судьбоносные встречи, а потом Хэйлис умрёт.

***

      Над Данстаром занимался очередной кровавый рассвет. Его блики сквозь стекло раскрасили комнату на подобии поля брани. Нейрин отчего-то обходил алые лужицы на полу, до момента, как приблизился к кровати. Хэйлис спал, разметав руки так, будто постель была его необъятной возлюбленной, с которой он слился в блаженном сне. Замерев, Нейрин любовался Стражем и водил взглядом от прикрытой одеялом задницы вверх по линии позвоночника до двух родинок возле правой лопатки. Настроение сразу улучшилось и ночные мысли вылетели из головы, сменяясь иными, живыми порывами и желаниями. Кровать едва слышно скрипнула, стоило Нейрину присесть на край и Хэйлис тут же проснулся, вскинув растрепанную голову в поисках нарушителя спокойствия.       — Доброе утро, — со смешком поздоровался Нейрин, глядя на след от подушки на щеке Стража.       Тот завозился, сел, пригладил стоящие торчком волосы и потёр лицо, чтобы скинуть дрёму. Одно его пробуждение наполнило безликую комнату уютом.       — Если ты меня разбудил, то новости плохие, да? — голос Хэйлиса звучал приглушённо и невероятно притягательно.       Нейрину казалось, что реальность раздваивается, нужно было говорить и думать головой, когда как всё его существо тянуло прильнуть к Хэйлису, кожа к коже. Как можно ближе, схватить и не отпускать.       — Мм?       — Есть новости из замка? — с толикой удивления повторил Страж.       — Нет.       Хэйлис отвёл глаза и вздохнул. Нейрин прекрасно знал, что так и будет, предчувствовал, что не сможет разрешить проблему с солнцем парочкой писем или руками Сераны. В одном он был точно убеждён: Хэйлис должен быть в безопасности и как можно дальше от Волкихара. Стоило Стражу подняться с кровати, Нейрин повалился на неё и подтянул подушку под голову. Она спрессовалась и совсем не добавляла удобства, но пахла Хэйлисом и зашитыми внутрь травами. Закрыв глаза, Нейрин определял на слух что делает Страж, слушал шлепки босых ног по деревянному полу, шелест ткани сумки, звон чего-то стеклянного и думал, что через минуту услышит, как мальчишка одевается и скрип пера по бумаге. Страж писал письма собратьям и Нейрину приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы не выдавать раздражение. Охотники желали ему смерти, а он мог только молча мириться с этим. С такими мыслями Нейрин чуть не заснул, но кровать снова скрипнула, и не открывая глаз, он протянул руку на звук. Его пальцы коснулись тёплой кожи, а по спине пробежали мурашки.       — Знаешь, я тут подумал, что если ты уедешь и с тобой что-нибудь случится...       — Ничего не случится, — перебил Нейрин, убрав руку и упрямо притворяясь, что сейчас уснёт.       — А если случится, — Хэйлис запнулся, успокоил дыхание и с решимостью продолжил: — И у нас ничего не было. Разве это не будет?..       — «Нечестно»? — передразнил Нейрин, ощутив, как от своих же интонаций на загривке зашевелились волосы.       С интересом приоткрыв один глаз, он заметил небольшую склянку, с силой стиснутую в руке Стража и не стал сдерживать хитрющую улыбку.       — Это у тебя что там, любовное зелье?       — Масло, — ответил Хэйлис, прикрыв лицо рукой, пытаясь скрыть румянец.       — Не терпится вампира пожарить? — невинно уточнил Нейрин и расхохотался.       Неожиданный тычок под рёбра едва не заставил его пискнуть. Он сел и отодвинулся на безопасное расстояние от раззадоренного охотника.       — Знаешь что? — начал Хэйлис, стараясь говорить ровно.       — Что?       — Если бы я хотел «пожарить» вампира, взял бы ещё яблоко и заткнул тебе рот.       — Ничего, — преувеличенно ласково шепнул Нейрин, — главное, что вертел у тебя с собой.       Он едва успел предотвратить попытку побега и повалить мальчишку рядом с собой. Теперь они лежали на одной неудобной плоской подушке и пялились в пересечённый балками потолок. Весёлость быстро прошла и Нейрин решился на вопрос:       — Как-то ты подозрительно подготовился. Долго думал или плохой опыт? — Хэйлис отвернулся и упёрся взглядом в стену. Боковым зрением Нейрин видел только его ухо и белые полоски шрамов. Он ждал, что мальчишка ответит, но тот молчал. Нашарив его руку, Нейрин переплёл их пальцы и сжал. — Расскажи.       Едва уловимо возросло напряжение между ними и Нейрину это не понравилось.       — Нет? Тогда, давай поиграем. — Он поднёс руку Стража к своему лицу и поцеловал тыльную сторону ладони. — Я угадаю... Это был жрец. Тощий, костлявый, строгий прислужник Аркея в глупом балахоне. У него была... — Нейрин покрутил свободной рукой, выдумывая что-то простое, — знаменитая скайримская бородища.       Хэйлис фыркнул, но в глазах появился интерес, с толикой скепсиса.       — Он обожал твои руки. Дотрагивался до них, едва появлялась возможность. Помогал украшать тексты, обхватывал твои пальцы и сопел в ухо. — Нейрин провёл кончиком языка от центра хэйлисовой ладони вверх к подушечке указательного пальца и понял, что мальчишка задержал дыхание. — Угадал?       Хэйлис помотал головой, от чего его волосы сбились под ушами и походили на золотистый ореол. Мальчишке нравились прикосновения, это было заметно, ему нравилось внимание, даже эта игра в угадайку. Она веселила, а возможно и отвлекала от серых прогорклых воспоминаний прошлого. Нейрин скинул ботинки, стаскивая их, подцепив за пятку, и с ногами забрался на постель. Нависнув над Стражем, он погладил обеими руками его шею, на секунду задержал их так, как если бы хотел задушить своё золотце и повёл вниз, где мог ощутить биение сердца.       — Тогда маг, — продолжил Нейрин. — Он хотел превратить тебя в зверя и покрывал кожу символами и пел заклятья. Как шаман.       Увлёкшись идеей, Нейрин рисовал знаки на теле Хэйлиса, иногда прикусывал кожу, наливавшуюся красным и разглаживал следы своей несдержанности, стирая их пальцами и языком. Его вело не возбуждением, а странным вдохновением. В голове шумело, стало жарко, язык вязало вкусом горьких ягод. Нейрин рисовал знаки, виденные в убежище, знаки смерти — его собственная магия, которую он перемежал поцелуями, поднимаясь от пупка к ключицам и останавливаясь на губах Хэйлиса. Он целовал их в отдельности, прикусывал нижнюю, оттягивая её и наблюдал, как она опухает и становится болезненно бордовой.       — Снова не угадал? — тихо спросил Нейрин, ведя руку вниз и накрыв ладонью член Стража. — Может нужно попроще?       Вместо ответа Хэйлис вцепился в его плечо ногтями и ткнулся носом в шею, глухо застонав. Из хватки Нейрину пришлось освобождаться настойчиво, рука в месте порезов чесалась, как и шея, где остались влажные следы дыхания Стража. Поведя плечами и сбросив отвлекающие ощущения, Нейрин устроился между ног Хэйлиса и погладил тонкую кожу на внутренней стороне бедра. Оставляя на ней поцелуй, он думал, что наиболее чувствительные места оказываются самыми уязвимыми. Мальчишка завозился и на очередное дразнящее прикосновение к члену дёрнулся, стараясь продлить контакт. Нейрин усмехнулся, вслушиваясь во вздохи: тихие, но с каждой секундой всё более капризные. Он думал над третьим предположением, загадав, что если ошибётся, то Хэйлис получит полноценный минет.       — Друг, тёмный закуток и много выпивки. Да?       — Почти...       «Что значит почти?!» — Нейрин возмущённо уставился на Хэйлиса, облизывая губы и добавил вслух: — Если ты сейчас же не расскажешь как было, привяжу к кровати и буду смотреть, как ты мучаешься!       В голос зарычав, Хэйлис приподнял голову и с силой ударился затылком о подушку.       — Подвал... приют в Рифтене. На бочке с капустой.       Победно лыбясь, Нейрин обхватил член Хейлиса рукой и лизнул головку. Странный вкус, почти никакой, но с толикой соли показался ему возбуждающим, как и само действо. Он мог медленно впускать член в рот и слышать, как мальчишка дышит — глубоко и резко, будто его загнали; а мог щёлкать языком по влажной набухшей головке и видеть, как Хэйлиса подбрасывает — рвано и беспорядочно. Отстранившись, Нейрин продолжал ласкать мальчишку рукой с диким приливом собственничества разглядывая своё взмокшее, раскрасневшееся золотце. Хэйлис шумно сглатывал, хватая воздух, с каждым движением напрягаясь всё сильней и вжимаясь в кровать.       «Растягивать удовольствие тоже искусство».       Нейрин выждал и заткнул Стражу рот поцелуем в момент оргазма, беззастенчиво проникая внутрь языком, забирая его всего себе, каждый стон, каждый всхлип и, если бы мог, забрал бы каждую крупицу дыхания.       Разорённая кровать, медленно приходящий в себя Страж, пытающийся убрать со лба мокрые волосы — Нейрин смотрел на дело рук своих и задумчиво слизнул с пальцев семя. На это, так естественно получившееся у него действие, Хэйлис смотрел исподтишка, опустив глаза и ища одеяло, чтобы прикрыться.       — Знаешь... — Нейрин снова лизнул руку, пребывая в дребезжащем подобии желе вместо воздуха. — Теперь я ревную тебя к четырём людям... троих из которых выдумал.