Во имя Солнца

      В лунном свете усадьба Рифтвельд была очень одиноким и несчастным домом. Её явно не любили: фасад был заколочен изнутри, длинные гвозди сверкали иглами, защищая дом от посетителей. Полосы каменных барельефов по бокам от главного входа покрыло коркой льда, под которым застыл застарелый мусор. Нейрин огляделся, высматривая патрули стражи, но заметил только одного человека: нищего, пристроившегося возле колодца, откуда едва заметно поднимался дым. В Крысиной норе не спали.       Вламываться открыто Нейрин не собирался и решил обойти дом со стороны храма. Едва он оказался напротив печального, сверкавшего позолотой, лика Мары, готовый нырнуть в темноту боковых арок, на улицу вышел старый данмер и принялся очищать жаровни от снега. Старческая медлительность начала сводить Нейрина с ума за пару секунд, и он развернулся, крутанувшись на пятке, и поплёлся в сторону кладбища.       От колдовства проснулся голод, и вернулись упорно отгоняемые воспоминания, как Серана заполняла склянку своей кровью. Отчего-то Нейрину было неловко её просить, даже несмотря на то, что заваленные трэллами столы Волкихара не имели к его питанию никакого отношения. Его мучил вопрос: понимала ли Серана, что он выше неё в пищевой цепочке? Голод, хоть и был испытанием на прочность, больше Нейрина раздражала его бездомность и извращённое сиротство. Ситис не был щедр на подсказки, и приходилось крутиться, собирая информацию. Гроб в Рифтене, вот что точно знал Нейрин, а вокруг неуловимого ящика стаей падальщиков кружилась Гильдия воров. Птицу из видения он опознал как соловья с обложек трудов Галла Дезидения. Габриэлла невероятно гордилась тем, что получила не только уникальные экземпляры книг для своей коллекции, но и обставила убийцу из Мораг Тонг, который выкрал их для неё. Нейрин этих книг не читал, наивно надеялся, что ещё будет время.       Что сказать Фрею, кроме очевидных требований, он не знал. Переговоры — это не его, а общение с Бриньольфом показало, что слегка надавить недостаточно. Следовало всё продумать, собрать больше информации, но время поджимало. Хэйлис вернётся, и неважно кто из них окажется прав, заняться своими делами у Нейрина не получится.       Усадьба лишь казалась неприступной. Нейрин чуял запахи людей и видел их следы. Кто-то вошёл через заднюю дверь — на поверхности остался отпечаток ладони. Очень иронично было видеть этот след, случайно оставленный неизвестным человеком, и так напоминающий длань, которую оставляло Тёмное братство. Раньше Нейрин не придавал значения знакам и видениям. Его жизнь была слишком определённой для управления кем-то, кроме него самого.       Он замер, ощущая, как из смрадных кладбищенских закоулков на него смотрит Пустота и не мог пошевелиться. Сжав руки в кулаки и призвав остатки воли, Нейрин толкнул дверь ногой. Та бесшумно ввалилась, а изнутри в лицо дунуло теплом.       В четырёх стенах его обступила кромешная тьма, и пришлось колдовать снова. Вампирье зрение, обычно окрашивавшее всё оттенками сероватой голубизны, отразило обстановку безжизненно серой. Нейрин сделал пару шагов, чтобы заглянуть в расходившийся в разные стороны коридор, и понял, что не слышит собственных шагов. Он остановился и с силой ударил сапогом наиболее хрупкую доску. Та ожидаемо треснула, и из-под неё, будто вода, разлетелась вязкая чёрная жижа. Выплеснувшись, она мгновенно впиталась в пол, поглотив шум. Нейрин резко выдохнул и облизнул губы.       «Мерсеер Фрей, большое количество гостей и магическая звукоизоляция — комбинация щекотливая».       Каждый шаг по усадьбе казался Нейрину равносильным шагу в Обливионе. Он поднялся наверх и придирчиво осмотрел все комнаты, опасаясь, что неизвестная магия, пропитавшая дом, сделала его беспомощной мушкой в паутине. Комнаты оказались пусты и выглядели рассохшимися: вещи потеряли свои выверенные очертания, просели и износились. Ничто не двигалось, не было мышей или насекомых. Но ползущий по ступеням, вслед за Нейрином, запах смерти становился всё тяжелее и оседал внутри всё гуще с каждым вдохом.       Внизу от багровой пелены уже нечем было дышать, и Нейрин перестал втягивать в себя запахи. Он знал направление, хоть и не мог в полной мере ощутить живое присутствие Фрея или его гостей. Под пальцами бесшумно хрустнула неплотно задвинутая деревянная панель и сломалась по трещине. Нейрину оставалось только войти в тайное убежище главы Гильдии воров.       — Фрей!       Нейрин позвал хозяина усадьбы, чтобы встретиться с ним лицом к лицу, но его голос потонул в резком мельтешении перед глазами. Рябь быстро сгладилась, но открывать рот снова не было смысла. Он шагнул ближе к свету, скрытому за углом. И врос в каменный пол.       То, что делал Фрей не желало укладываться в нейринову картину мира, и он чувствовал, что потерял над собой власть. Его перекосило, руки безвольно повисли, и желание оказаться подальше толкнуло в грудь с такой силой, что ноги сами отнесли его к стене, в темноту.       Даже закрыв глаза, Нейрин видел все действия Фрея, как сквозь веки. Как кошмар, который не желал прекращаться. Труп имперского легионера, Пенитус Окулатус, и Фрей, проворачивавший в виске живой или мёртвой жертвы светящуюся отмычку. Он что-то забирал, считывал прямо из глаз.       «Память?!»       Нейрин толкнулся спиной в стену, прежде чем понял, что жмётся не в силах преодолеть страх перед даэдрической магией. Это была именно она. Только ей была присуща подобная внушавшая ужас сила, заглатывавшая всех, неосторожно коснувшихся её. Нейрин отвёл глаза. Он видел оружие легионеров, видел блестящие драгоценности, бесценные артефакты, видел подсвечник из серебра с горделиво возвышавшейся свечой на вершине. И не мог приблизиться и схватить их, чтобы вырубить Фрея.       — Ещё один прихвостень Мавен... — подал голос Мерсер и выдернул отмычку из виска имперца.       Труп несколько раз дёрнулся, глаза легионера открывались и закрывались, будто он ещё надеялся проморгаться и подняться на ноги. На пол лилась кровь, воняя не металлом, а плесенью.       Нейрина сверлили два расфокусированных зелёных глаза. Фрей улыбался, как скумовый наркоман и двигался пьяно, скользя в воздухе. Зажатая в его пальцах отмычка изменила форму, обзаведясь рунным навершием с зелёными прожилками, как на камне из пещеры, в которой Нейрин впервые услышал имя Хэйлиса. Охотник мгновенно пробудил желание сберечь воспоминания. Этот до боли резкий порыв оказалось яснее, чем инстинкт самосохранения. Фрей сделал ещё один неуверенный шаг к Нейрину и его взрезанное шрамами грубое лицо на половину покрылось тенью. Теперь не было понятно, оправился ли он после проклятой магии даэдра.       — Я пришёл за гробом. Где он? — ровно спросил Нейрин, сумев не выдать голосом страх.       Фрей молчал. Он поднял руку с отмычкой, но, похоже, исчерпал её или себя. Ничего не происходило, и Нейрину было страшно поверить, что он владеет ситуацией. Мысли скакали одна быстрее другой. Что делать с невменяемым гильдмастером? Что делать с даэдровым артефактом? Что делать, если он ошибается, и Фрей медлит и ждёт момента?       Их разделяли трупы Пенитус Окулатус, и кто-то должен был пройти по этой мёртвой дорожке, чтобы подойти к другому.       — Фрей! — Нейрин в последний раз попытался заговорить.       Ему не ответили. Глава Гильдии воров рухнул ничком, гулко ударившись о камни.

***

      Выскользнув из заброшенного дома, Нейрин поспешил на рынок. Серана уже должна была что-нибудь разузнать, и скорее всего, станет искать его недалеко от таверны.       Без людей город пах утренней свежестью, но скоро рыночная площадь ожидаемо набилась обывателями. Нейрин скользил меж ними, иногда бросая взгляд на прилавки, чаще замечая стальной блеск оружия. Он всё собирался купить меч, но знал, что потеряет его где-нибудь, например, в поле, убегая от дракона или на дне Хонрика. Он покупал только метательные ножи, крепящиеся на руках, и старался не думать, где или в ком их оставлял.       Через час Нейрину улыбнулась удача. Он не дождался Серану — видно Мавен оказалась занятней, чем он предполагал; но Бриньольф был здесь. Он почти бежал сквозь рынок, взмыленный и красный, что с его рыжими волосами выглядело чудовищно. Нейрин возликовал и весь подобрался. Вор скользнул в переулок, из которого можно было войти на кухню «Пчелы и жала», не замечая, что за ним следили. Из его рта густыми клубами вырывался пар, пока он ковырял отмычкой замок, который без труда взломал бы и новичок. Руки у него подрагивали, сведённые напряжением.       — Помочь? — поинтересовался Нейрин.       Он ждал, что вор отшатнётся, но тот лишь опустил голову и, обречённо вздохнув, поднялся на ноги.       — Я надеялся, что не увижу тебя так скоро, парень. Ты снова про свой ящик? Я говорил, не там ищешь.       Нейрин улыбнулся и нетерпеливо покачнулся с носков на пятки. Выдержал паузу, наблюдая, как вор тянется к кинжалу.       — Мало ли что ты говорил, — отмахнулся он. — Не хватайся за оружие, мы просто поговорим.       — Ну, давай. — Бриньольф выглядел предельно серьёзным. — Где Мерсер?       «Похоже, вышибалы донесли себя до «Фляги», — отстранённо отметил Нейрин и вопреки здравому смыслу сделал шаг к вору, оказавшись с ним нос к носу.       Запах тины и мха, что-то похожее он раньше ощутил от Векс, запах дешёвого трактира, хорошей кожи и ржавчины. Заметив, что к нему принюхивались, Бриньольф строго сдвинул брови к переносице.       — Мерсер, — Нейрин раскатал слово, почти превратив его в «мерзость». — Он гостит в одном заброшенном доме. И думаю, не возражает. Рифтвельд та ещё дыра.       Сначала казалось, что Бриньольф загорится, начнёт показывать характер. Что он и сделал, только совсем не так, как ожидал Нейрин. Если разгильдяйское панибратство было маской, то вдумчивая холодность оказалась лицом.       — Хочешь его обменять? Не получится, — сказал вор.       Нейрин пожал плечами и развернулся, бросив через плечо:       — Тогда, мне он не нужен.       — Стой! — резко припечатал Бриньольф, но голос его остался ровным. Он тихо выругался и долго сверлил Нейрина взглядом. — Я расскажу, что знаю, но не бесплатно.       — Тебе денег отсыпать?       — Нет. — Вор сложил руки на груди и не спешил озвучивать требования.       В его голове явно вырисовывался план, и эта стратегическая медлительность напоминала поведение Астрид. Нейрин знал, что терпение — залог успеха с ней, но Бриньольф мог искрутиться как угодно.       — Ты же обыскал Мерсера? — наконец спросил он.       — Ты хочешь его барахло?! — расхохотался Нейрин, внутренне холодея при воспоминаниях о даэдровой отмычке, надёжно спрятанной как можно дальше от Фрея. — Как неожиданно. Что именно?       — Ключ. Он носит его на цепочке вместе с амулетом.       Нейрин кивнул, ключ он взял с собой, но пока не мог определиться, стоит ли отдавать его Бриньольфу. Может, тот желает избавиться от Фрея, а этот ключ откроет мерсеровы тайники.       — Нет. Твои сведения того не стоят, — отрезал он, внимательно следя за лицом собеседника.       Не будь он вампиром, промелькнувшие эмоции, остались бы незамеченными, но память всё восстановила: удивление, разочарование, а затем толику ужаса в распахнутых на мгновение глазах. Нейрин чуял что-то знакомое, будто из прошлой жизни. И его снова толкнуло вперёд быстрее, чем он что-либо осознал.       — Обливион тебя! — зло выплюнул он. — Забирай.       Нейрин кинул амулет с ключом Бриньольфу. Тот едва успел прижать цепочку к груди. Ключ он зацепил, а грубо кованая чернёная подвеска съехала и плюхнулась в грязь.       — Вот... так? — ошалело выдохнул вор.       — А ты чего хотел? — развёл руками Нейрин. — Всё предельно просто: я хочу вернуть своё, а ты хочешь жить. И Мерсер, и Векс, и Делвин. Обчисть Фрея, потрать его деньги с умом, и мы расстанемся друзьями.       Бриньольф хмыкнул и поджал губы. Нейрин видел, что тот хотел уйти сейчас, но что-то его держало.       — Полегче, парень. Мерсер. Что ты с ним сделал?       — Он жив, связан и, видимо, планирует сбежать. Если он хорош, рано или поздно у него это получится. Через день, может, два. Тебе ведь хватит пары дней, чтобы снарядить повозку и помахать мне вслед?       — Ты меня не слышишь. Гроба у нас нет. Кто сказал тебе, что он в Рифтене?       Невольно улыбнувшись, Нейрин тут же посерьёзнел и уверенно ответил:       — Ситис.       В переулке резко похолодало, словно погода подготовила декорации для Отца Ужаса. Но это была лишь туча, на минуту закрывшая уже привычное алое солнце. Бриньольф сжал руки в кулаки, его дыхание стало замедленным и слабым.       — Не заставляй меня ждать. — Нейрин поставил точку в разговоре и быстрым шагом направился обратно к рынку. У него было удивительно хорошее предчувствие.