Во имя Солнца

      Клинок был потрясающе хорош: эбонитовый, простой, без украшений, чуть изогнутый и пугающе острый. Нейрин трижды обошёл прилавок по широкой дуге. Он хотел этот кинжал, но не желал заговаривать с Бассианом Аксием. Его не пугала возможность быть узнанным, просто не хотелось привлекать внимание. Нейрин не знал, кто ковал клинки для Братства, с кем был у Астрид договор. Возможно, всё оружие и одежда покупались именно через Гильдию воров. Если удастся уладить всё с гробом, Нейрин хотел переговорить с Делвином. А лучше, конечно, было бы набраться сил и сломить его волю, чтобы не выдать своей неосведомлённости.       Прошёл ещё час, прежде чем Нейрин увидел Серану, изящно махнувшую ему рукой. Вампирша отлично выглядела, будто не следила всю ночь за Мавен, а наелась, выспалась и украла платье. Одеяние не сильно отличалась от того, что она привыкла носить в Волкихаре, только цвета были проще: тёмно-коричневый у кожаного жилета и чёрный у всего остального. Серана аккуратно приглаживала волосы у ушей, пока Нейрин шёл к ней в обход рынка.       — Привет, — он тепло улыбнулся вампирше, совсем не разделявшей его настроение. — Как всё прошло? Что думаешь о Мавен?       — Она... жестокая, очень опасная женщина, — тщательно подбирая слова, ответила Серана, повернувшись в сторону особняка Черного Вереска. — Боится умереть прежде, чем найдёт достойного преемника. А это сложно, учитывая, что она посадила младшего сына в тюрьму, дочь увлечена только алхимией, а старшего избили на рынке за нападение на девушку.       Вампирша прервалась, когда мимо них по мосту, гремя доспехами, прошёл стражник.       — Жуткое семейство, — заметила она и добавила: — Ты, наверное, больше хочешь узнать о гробе Матери Ночи. Он у неё был.       Сердце Нейрина сжалось и заныло.       — Что значит «был»? — процедил он, навалившись руками на перила.       Серана прикрыла глаза и сочувствующе смотрела из-под ресниц.       — Его украли. Чуть больше дня назад. Мавен думает, что это сделала Гильдия воров. Она призвала себе несколько дюжин солдат из легиона, хочет обыскать нечто, что называла «цистерной». Но это не всё, что я обнаружила. — Серана замолчала, поправила манжеты, натянув их до пальцев, и потёрла руки друг о друга. — Я думаю, она охотится на тебя. Ничто открыто об этом не говорит, но я умею складывать факты. Ты — последний из Тёмного братства, и она это знает. В доме есть комната, где она проводила Чёрное таинство. И не с одним телом.       «Теперь Мавен преуменьшает значение Матери Ночи, — подумал Нейрин. — Если она связывалась с Астрид напрямую, то может думать, что тело и гроб — всего лишь реликвии».       — Если она охотится за гробом, я — не главная цель, — предположил Нейрин.       — Но тебе также нужен этот гроб. А времени у нас только до момента, как вернётся твой трофей. Может, мы об этом поговорим?       Голос Сераны чуть зазвенел раздражением. Она подняла лицо к небу, подставившись солнцу, и замерла.       — Никогда не думала, что скажу это, но мне нравится, — призналась вампирша. — И оставить всё как есть будет куда проще. — Она вздохнула и со злой иронией добавила: — Не считая того, что Стражи захватили мой дом.       — Если оставим всё так, Хэйлис меня убьёт. С другой стороны, мы всё равно не знаем, как отменить сбывшееся пророчество.       — Для этого очевидно нужен лук. А он у охотников. Если им удастся самим вернуть всё назад, мой дом они не отдадут. Мы ведь решили, что Стражи солгали твоему трофею.       — Знаю. Не меняет того, что я надрываюсь, стараясь не врать ему. Я обещал вернуть Тиранию, а тебе — вернуть дом.       «И гроб», — устало напомнил себе Нейрин.       Резкий холодный порыв ветра противно залез под одежду. Нейрин плотнее подтянул меховой воротник плаща к шее. Он не хотел идти в таверну, большое количество людей и шума дёргали его всевозможными подозрениями. Кто-то мог прикидываться нищенкой, а быть убийцей Мавен, кто-то точно из Гильдии воров, кто-то из ярловых людей, что тоже были бы рады покончить с ним, как с ассасином или вампиром. И ещё легионеры. Убитые в Рифтвельде Пенитус Окулатус были не просто солдатами. Страшно было представить, как далеко тянутся руки Мавен.       Сейчас Нейрин мог только ждать. Может, повезёт с Бриньольфом и он передаст гроб, если найдёт. Может, вернётся Хэйлис, и вопреки всем ожиданиям, принесёт дельные новости. Может, всё развалится настолько, что уже не будет смысла ничего делать. Нейрин желал разрешить хотя бы что-то одно, а падал всё ниже, и опасность вокруг концентрировалась всё гуще.       — Нам нужно где-то остановиться. Точнее, у кого-то, кто не сдаст нас. Сможешь устроить? — спросил Нейрин.       — Не хочешь идти в «Пчелу и жало» из-за Мавен? Как же тогда нас найдёт Страж? — поинтересовалась Серана, картинно изогнув бровь и чуть наклонив голову.       — Хорошо. Заплати за комнату. — Нейрин зарылся в поясную сумку и отдал вампирше все деньги, что у него были с собой. — Скажешь, что одна. Лучше всего, наври Кираве — это аргонианка-трактирщица, что ты из Стражей и ждешь друга. Тогда с Хэйлисом вопросов не будет. Его тут знают.       — Чем займёшься ты?       — Пробегусь по городу, проведаю пару «друзей», — отмахнулся Нейрин, он сам не знал, чем бы мог убить время.       Кивнув на прощание, Серана ушла. Нейрин провожал её взглядом и думал: пригласить ли её в семью? Она и так уже увязла с гробом, принимая участие в его возвращении.

***

      Из-за угла дома лавка «Эликсиров Элгрима» просматривалась потрясающе. Через открытую настежь дверь был виден угол обшарпанного, разбухшего от влажности прилавка, стул, на котором сидела женщина лет шестидесяти, и толстый полосатый котяра. Ингун, облачённая в серое безликое шерстяное платье, сливала что-то из колб в пробитое во льду отверстие. Из него же девушка зачерпывала воду, чтобы их вымыть. Её руки защищало заклятие, слабо мерцавшее жёлтым, а чёрные волосы были собраны в неаккуратный пучок.       Дикое желание расспросить Ингун с пристрастием не давало Нейрину покоя. Хотела ли она его убить? Или же по ошибке юная алхимичка создала субстанцию более смертоносную, чем предполагала? Что же не так в её голове, что она так маниакально варила яды, наплевав на семью и свой статус?       Ингун закончила со склянками и зашла в лавку, захлопнув дверь, а Нейрин спокойно покинул укрытие. Он прошёлся вдоль ночлежки Хельги, безразлично отвернулся от пьяного норда, мочившегося на стену, и ноги сами собой вывели его к Миствейлу. Припорошенная снегом крепость выглядела нарядней. Не так явно её стискивали в объятиях могучие стены, казавшиеся выше из-за куцего пейзажа. Стражники несли вахту, слуги сбивали лёд со ступеней и присыпали песком. Дневная суета, обычные разговоры — болото. Нейрин скучал, и что-то внутри горело, требуя действий. Хотелось выть, от безнадежности надежд, давало трещину воспитанное терпение. А солнце только переползало середину дня. Нейрин улыбнулся.       — Эй, парень.       Голос Бриньольфа звучал странно. То, что вор невесомыми шагами подкрадывался к нему, Нейрин почуял и ждал, чем это закончится. Слова или кинжал в спину? Даже надеялся на кинжал — так хотел размяться. Коротко обернувшись, он разглядел на лице Бриньольфа остывавший след от пощёчины и узкий неглубокий порез на шее. Тонко пахло кровью, но запах не вызывал аппетита. Походило, что во «Фляге» случилась знатная драка.       — Вы что, передрались, выясняя, кто из вас сообщит мне плохие новости? — сощурившись, бросил Нейрин, пытаясь высмотреть в воре что-то ещё, лежавшее на виду и требовавшее быть замеченным.       — Пошутил? Отпустило? — зло парировал Бриньольф. Он смотрел куда-то под ноги. Его лицо заострилось, между бровей пролегли глубокие складки. Голос стал ниже, когда он озвучил свои требования: — Отведи меня к Мерсеру. Сначала он, потом твой ящик.       Прежде чем войти, Бриньольф недоверчиво окинул взглядом «Медовик». Нейрин видел, как мелькают в голове вора мысли, что Фрей давно сбежал. Как бы ни так. Нейрин знал, как его удержать. Метод был совсем не гуманный, даже кровавый, с той тонкой нотой жестокости, что любили Астрид с Бабеттой. Нейрин даже слегка радовался, что прежде чем отпустить Фрея, Бриньольф увидит, как с ним поступили. И может всё поймёт, а понимание окупится в будущем.       — Куда?       — В подвал, — без промедления ответил Нейрин и пропустил вора вперёд.       Стоя на несколько ступеней выше, он заметил, что Бриньольф сутулился и играл пальцами, разминая их или успокаивая себя.       Со всех сторон давили холодная сырость, скудность меблировки и въевшийся в стены запах частого колдовства. Бывший хозяин дома был магом и, вероятно, проводил в подвале месяцы. Об экспериментах говорили и замаслившаяся копоть на стенах, дыры от магических стрел, глубоко вонзавшихся в камень, не оставляя трещин, и пара забытых книг по зачарованию.       Нейрин обошёл Бринольфа, сделав три шага к единственному оставшемуся книжному стеллажу, и наблюдал. Фрей выглядел паршивей, чем ожидалось. Если он и приходил в себя, то снова отключился. Его кожа пожелтела и покрылась испариной, чёрные с проседью волосы облепили голову, как и одежда. Некогда массивная фигура стала казаться маленькой и жалкой. Забыв, что Бриньольф не мог хорошо видеть в темноте, Нейрин сначала удивился, что тот подошёл почти вплотную, прежде чем отреагировать на зрелище.       — Ты его пытал? — дрогнувшим, потерявшим уверенность голосом спросил Бринольф. Он потянулся к шее Фрея, прежде чем резко отдёрнуть руку и распрямиться.       — И до сих пор пытаю. Он не возражает. Но поверь, это в тысячу раз милосердней того, что он хотел сделать со мной, — признался Нейрин.       Воспоминания об отмычке в виске имперца до сих пор заставляли его стискивать зубы.       Бриньольф присел на корточки и тронул пальцем металлическую леску, натянутую между щиколоток Фрея. Затем поочерёдно ощупал штыри длинной с ладонь, всаженные в ступни Мерсера, и поднял глаза на Нейрина.       — В тысячу раз хуже, — прошептал он и передёрнул плечами.       Казалось, что страдания собрата разжалобили Бриньольфа, всего несколько минут назад злого и сосредоточенного. Вор словно растерялся, ошеломлённый тем пониманием, на которое рассчитывал Нейрин. В его руках оказался нож, который не скрывали. Оставалось только наблюдать, как вор разрежет верёвку, леску, вытащит гвозди и закинет собрата по ремеслу на плечо, унеся с собой определённость, которую хотелось услышать.       «Слишком жестоко? Нет, не может быть», — уговаривал себя Нейрин, зная, что в темноте Бриньольф на него точно не нападёт.       Ещё несколько мгновений тягостного молчания, и нож взрезал плоть. Голова Фрея откинулась. Кровь полилась на чёрное одеяние, прилепляя его к коже вторым покровом. Бриньольф тяжело дышал, смотря на не прекращавшийся тёмный поток; вытер нож о мерсерову штанину и холодно сказал:       — Пойдём отсюда.       На свету произошедшее в подвале отошло на второй план. Воздух казался кристальным и сладким. Нейрин, совсем не ожидавший такой развязки, не знал, что думать и просто дышал, изредка бросая на Бриньольфа заинтересованные взгляды. Играл он или нет, изображая эмоции? Было ли ему так тяжело убивать? Именно убить или всё дело в их взаимоотношениях с Фреем? Что же мог сделать Мерсер, чтобы так расплатиться?       — За что?       — Не лезь в дела гильдии, Слышащий, — медленно проговорил Бриньольф, глядя строго вперёд. — Твоя повозка будет в полночь у южных ворот, возле крепости. Поедешь на юг к фермам, в сторону Айварстеда. Повезёт — Мавен тебя не догонит. И ещё, — Бриньольф достал из кармана сложенный, не запечатанный лист. — От Делвина.       Нейрин взял хрустевшую на ветру бумагу и сжал в кулаке, собираясь прочесть, как только Бриньольф уйдёт. Тот не двигался, нагнетая странное ощущение, которое побуждало Нейрина извиниться в пустоту. Но он не собирался. Скоро вор ушёл, спустившись по ближайшей лестнице к каналам.