Во имя Солнца

      Поднявшись на второй этаж трактира, Нейрин понял, что опоздал. Он знал, что вампирша с охотником поладят лишь чудом. И оно не случилось. Он замер — голос Сераны резал уши даже сквозь стены. Нейрин в последний раз глотнул воздух, как утопающий, над головой которого была готова сомкнуться вода.       «Хэйлис, конечно, молодец: довёл её до визга, а ничего дельного никто из них не орёт».       У Нейрина была более веская причина надеяться, что Хэйлис ошибся, кроме неисполнимого желания вытащить мальчишку из зачарованного круга праведности под крыло Отца Ужаса. Неизвестный враг. Третья сторона. Хэйлис прав и это было плохо до зубовного скрежета. Он толкнул дверь.       «Хоть бы заперлись».       — Фестиваль торговцев летом, — ласково оскалился Нейрин, — поберегите глотку.       — Прекрасно! — Серана взметнулась на новый виток громогласности. — Думаешь, они обменяют полмальчишки на мой дом, если я буду достаточно громко кричать?!       — Смотря какую часть. — Нейрин поделил Хэйлиса ладонью и придирчиво осмотрел верх и низ.       Страж закатил глаза. Серана в ответ поджала губы. Очевидно, она поняла всю абсурдность диалога и то, как её легко раздраконили. Нейрин успокоился, видя, что кроме криков, никто не хватался за оружие и не колдовал. Не хватало им ещё одного сожжённого трактира, особенно в Рифтене. У Мавен и так бессчётное множество причин его искать.       — Можете повторить спектакль? Не успел к началу.       Нейрин сбросил плащ на вбитые в стену деревянные крючки и взобрался на стол. Из пригодной для сидения мебели был пыльный сундук рядом с Сераной и низкая кровать за Хэйлисом. Сломанный табурет валялся в углу, и постигшая его судьба вызывала вопросы.       Нейрин развёл руками, тем самым попросив кого-нибудь начать.       — Стражи в форте, — монотонно сообщил Хэйлис, смирившись с необходимостью повторить неприятный разговор. — Они не нападали на Волкихар. Как я и говорил.       «Вот дрянь!», — подумал Нейрин и добавил: — Ну, теперь мы в этом уверены.       — Можно было не возвращаться, только время потратили.       — Твоя была идея.       Серана метнула укоризненный всезнающий взгляд в Нейрина. Будь у него совесть, он бы устыдился, но откровенно не хотел тратить на это силы. Хэйлис помрачнел и тяжело опустился на скрипнувшую кровать.       — Знаю. Но у меня теперь есть информация, которая поможет найти тех, кто напал на замок.       — Он хотел сказать «вампиров», — зло надавливая на каждое слово, процедила Серана. — Они убили охотников, переоделись и... Прошу, напомни мне, зачем им было так поступать?       — Я тебе уже говорил! — крикнул Хэйлис, сверля вампиршу глазами. — Наша броня помогает сражаться с вампирами. Это не были Стражи. Я готов жизнью поклясться!       — А я клянусь вспомнить об этом, когда проголодаюсь, — парировала Серана.       Она оглянулась на сундук, смахнула с него сизую пыль и изящно села, устроив тонкие руки на коленях. Нейрин совсем не хотел, чтобы они начали опять ругаться, голова звенела, будто стеклянная банка, набитая камнями.       — На замок напали вампиры, — без тени вопросительности подытожил он. — И мы спаслись только потому, что они не сразу поняли, что могли поджарить нас магией и вечность перезаряжали арбалеты. — Он выждал мгновение, чтобы озвучить следующую плохую новость: — Им незачем прекращать Тиранию. Выгодней уничтожить всё полезное, что могло сохраниться. И мы откровенно... на дне.       Нейрин не хотел развивать эту тему, но видел, что Хэйлис хотел высказаться и кивнул ему.       — Я знаю, откуда они могли прийти.       — Не вижу, как нам это поможет, — раздражённо протянула Серана.       И действительно. Вампиры есть вампиры — десяток их или сотня. Серана не согласилась бы на помощь Стражей, Нейрин тоже не хотел делить Хэйлиса с ними. Но что-то же можно узнать, найдя логово именно тех, кто атаковал Волкихар. Или снова потратить время.       — Сила в знании. Вдруг, нам повезёт? — предположил Нейрин, чувствуя себя глупым, неспособным объяснить собственные мысли. Но он попытался: — Найдём логово и узнаем сколько их. Если мало, сможем выкурить их из замка. И Волкихар снова станет твоим.       Серана благодарно улыбнулась и на душе у Нейрина неуловимо потеплело.       — Так откуда эти вампиры?       — Из Хьялмарка, — ответил Хэйлис.       — Морфал и болота. — Нейрин представил вязкие бурые топи, блуждающе огоньки и всевозможных хищников. — Я не на такой ответ надеялся. С другой стороны, сейчас там всё промёрзло. На снегу легко найти следы.       Стоило плану прорисоваться, Нейрин приободрился. Он думал лишь о том, как преодолеть определённое расстояние, не планируя бесконечность возможностей. Но у Хэйлиса был иной взгляд на вещи и больше волновавших его фактов.       — Там пропало две дюжины Стражей за год.       — Знаешь, Хэйлис, с тобой очень трудно быть на подъеме. Есть ещё что-нибудь угнетающее?       — Да, — безжалостно продолжил мальчишка, расправив плечи и выглядя слегка угрожающе. — Мы не знаем, как прекратить Тиранию, потому что нет ничего, что могло бы нам подсказать, как это сделать. Но мы, конечно, ищем логово вампиров, для того, чтобы вернуть Серане дом. Потому что это — самое важное.       Сначала Нейрин хотел оправдаться. Всё, что он делал — пытался сплавить потребности каждого в единый план. Но не получалось и кто-то вечно оказывался обделённым. Хэйлис, видимо, расстроился, потому что смотрел в пол и не был настроен продолжить разговор. Как и Серана, тихая и подозрительно задумчивая. Нейрину показалось, что она что-то замышляла. Он старательно гнал от себя эту мысль, не желая брать на себя решение ещё каких-то проблем.       — Мы со всем разберёмся, — пообещал Нейрин, поднявшись на ноги.       Скрипнул сундук — Серана тоже встала и отряхнулась от пыли.       — Я устала от навязанного общества. Будет лучше, если мы встретимся в Морфале.       Нейрин без вопросов подал вампирше плащ. В правдивость её слов он ни секунды не верил, но с уважением отнёсся к её самостоятельности. А ведь раньше он бы первым отделался от неё, распрощавшись и забыв навсегда. Сказывалось ли на нём то, что она потеряла семью? Нейрин боялся, что слишком сильно.       Серана ушла. Через открытую дверь в комнату просочились запахи кухни и голоса обывателей таверны.       — У меня есть срочное дело, но оно может подождать с час. Хочешь поговорить? — спросил Нейрин.       Ему казалось, что Хэйлис скажет: «Нет». Нейрин ошибся, чем был окрылён.       — Не знаю. Надо было раньше поговорить, но... я разозлился. Мне кажется, ты постоянно недоговариваешь и не веришь мне.       Хэйлис потер глаза и откинул несколько светлых прядей, лезших в лицо. Нейрин вдруг увидел, что тот устал. Может, ко всему ещё и разочарован.       — Я говорил уже, что с тобой тяжело?       — И не раз, — невесело откликнулся Хэйлис.       — Знаешь, я понимаю, что звучит глупо, — Нейрин едва справился с зашедшимся от волнения сердцем, потому что хотел признаться. — Мне иногда кажется, что мы — это не ты и я, а... Как будто ты — это всё хорошее, а я наоборот: Страж и вампир, верующий и безбожник, честный человек и убийца. Я не могу рассказать о себе, потому что ты не спрашиваешь. И ещё потому, что боюсь: вдруг ты поймешь, сколько зла мог бы искоренить, просто убив меня.       Нейрин выдохнул и только сейчас понял, что сказал, даже не обдумав слова. Хэйлис его ни о чём не спрашивал. Не потому ли, что не хотел видеть в нём человека? Может, боялся, что Нейрин начнёт рассказывать об убийствах? Но были же и другие темы, кроме Тирании и всего, что вокруг неё вертелось. Серана спрашивала о семье. Возможно, потому что это был центр её жизни.       «О, Ситис!» — Нейрин старался заглушить волну паники, током прошедшуюся по всему телу.       Он не мог позволить себе так раскиснуть.       — Я стараюсь об этом не думать, — тихо признался Хэйлис. — Ты ведь не изменишься, даже если я попрошу.       — Мне отвратительна сама мысль, что ты попросишь, — фыркнул Нейрин.       — Значит, это всё?       Хэйлис сцепил руки в замок так сильно, что мог бы этой хваткой убить. Нейрин рассмеялся. Он просто не верил, что мальчишка воспринимал его чувства так поверхностно.       — Хэйлис, посмотри на меня. — Нейрин опустился на одно колено перед Стражем и расцепил его холодные руки. — Я не уверен, что ты поймёшь, но всё равно скажу. Я люблю тебя. Я не смогу сказать: «Всё», и сделать вид, что ничего не было. Если ты можешь и... хочешь...       Хэйлис зажмурился. В его лице не было ни кровинки.       — Я бы хотел, — почти беззвучно пролепетал он, — но не могу.       Отпустив мальчишку, Нейрин сел на кровать, так близко, что бедром вместо тепла ощущал ледяные металлические пластины, нашитые на доспех Стража.       — То дело, которое может подождать. Ты хочешь убить кого-то?       Нейрин помотал головой. Он не хотел убивать, но не знал: вдруг Бриньольф обманет его или устроит засаду. Время уходило, следовало поторопиться, но оставить Хэйлиса Нейрину казалось преступлением. Он поддался порыву и обхватил мальчишку, устроив подбородок на плече, и вдохнул его запах. Ему в грудь отдавалось биение сердца. Счастье, что ему не нужна была человеческая кровь, иначе он бы лишился разума, борясь одновременно с инстинктами и чувствами.       Нейрин знал, что должен выпроводить Хэйлиса из города.       — Уезжай в Морфал, как можно скорее. В Рифтене небезопасно.       — Ты о чём? У тебя неприятности? Если это не связано ни с чем незаконным... — осторожно предложил Хэйлис.       От умиления Нейрин чмокнул его тонкий прямой нос и расплылся в счастливой улыбке.       — Просто уезжай, — неловко закончил он. — Встретимся там.       Зная, что ссора сглажена и Хэйлис от него никуда не денется, Нейрин покидал таверну, пружиня шаг и насвистывая. С этим можно было жить и планировать эфемерное «долго и счастливо».

***

      Никого у ворот не было. Девственно чистый снег говорил, что они могли даже не открываться. Нейрин толкнул окованные ледяные створки. Они гулко громыхнули и встали на место.       Постыдно поздно Нейрину пришла мысль, что никто не станет катать гроб по городу. Его вынесут через каналы Крысиной норы. Например, в порт. Нейрин прикинул высоту стен и поспешил выйти из города через другие ворота. Он должен успеть осмотреться.       По улицам, меся снег, прогуливались стражники. Окна постепенно гасли. Когда Нейрин вышел за ворота, казалось, что заснул весь Рифтен. С конюшни в спину доносилось ржание обеспокоенных лошадей. С Хонрика прилетал чистый, но злой ветер и трепал повязку, которой Нейрин прикрывал лицо больше для удобства, чем маскировки.       Когда он дважды обошёл город, наступила полночь. Почти в кромешной тьме, рядом с огромной повозкой, пытался согреться Бриньольф. Он рвано матерился, злился и нервничал. Его трясущийся танец «где-этот-скампов-гад-от-холода-помереть-можно» был чрезвычайно забавным. Нейрин хохотнул.       — Ты опоздал, парень. Нашёл дела поважнее?       — Это ты пришёл заранее. Почему один? — в свою очередь спросил Нейрин.       — Чтобы нас не застала Мавен. В повозке твой даэдров ящик. Проваливай уже!       Нейрин оглядел окрестности: маленькие шапки-сугробы — кусты, чёрные палки деревьев, стены города, над которыми была видна треугольная крыша Миствейла и, конечно, запертые ворота. Всё в снегу и липкой тьме. Вокруг простиралась давящая тишина, разбавленная тяжёлым дыханием Бриньольфа.       — Сначала покажи, что внутри гроб.       Нейрин постучал по сколоченному из досок коробу. По звуку, он был забит, и телега просела на треть колеса. Запряжённая в повозку гнедая коренастая кобыла стояла смирно, изредка переступая пушистыми ногами. Она косилась на Нейрина, и он погладил её по шее.       Бриньольф, выпустив изо рта клуб пара, зашёл за телегу, забрался, и с натугой отодвинул крышку. Несколько гвоздей скрипнули по дереву. Нейрин последовал за ним. Он знал, что гроб здесь, но хотел увидеть его своими глазами.       — Убедился?       — Да, — удовлетворённо подтвердил Нейрин.       Он не удержался и прикоснулся к гробу, проведя по его рельефной поверхности кончиками пальцев.       — А теперь, Слышащий, — низким опасным голосом начал Бриньольф, — скажи мне: что ты знаешь о Скелетном ключе?