Во имя Солнца

      Нейрин впился взглядом в Бриньольфа, желая хорошенько его приложить лбом о телегу. Как оказалось, от Фрея тот совсем не отличался. Сначала Нейрин проникся толикой уважения к вору, оберегавшему свою гильдию и готовому отсечь гниющую рыбью голову. А теперь мало ему богатств предшественника.       «Что я знаю о Скелетном ключе? — Нейрин мысленно растянул слова и потер языком нёбо. — Ничего. И не хочу знать. Скорее бы отвязаться от Бриньольфа с его вопросами».       — Нечего сказать? — недоверчиво спросил вор и встал в позу.       — Если ты так пытаешься выяснить, забрал ли я даэдрический артефакт у Фрея, то мой ответ: да. — Нейрин вспомнил, как закатал отмычку в чёрную тряпицу, едва справляясь с омерзением, мутной жижей ползущим на руки. Артефакт взывал к нему. Безуспешно. — Мне не понравилось, как он использовался, и я от него избавился.       — Чушь! — уверенно заявил Бриньольф.       Нейрин с улыбкой представлял, как сейчас вора разрывает от мысли, что он мог это сделать — нахально выбросить ключ. Корысть, присущая каждому члену гильдии, могла внушить Бриньольфу, что никто не стал бы избавляться от уникальной отмычки. Непостоянство в решениях, проявленное Нейрином раньше, подтверждало, что ожидать можно всего. И вранья тоже.       Первой мыслью Нейрина, конечно же, было выбросить отмычку в реку. В грязных каналах никто не стал бы её искать, а после течение могло унести артефакт куда угодно. Нейрину хотелось отдать проблему на волю случая. Но всё же, он её закопал и знание, что отмычка спрятана ненадёжно, кололо, как перо, вырвавшееся из подушки. Может, он уже был под её влиянием.       «Следовало выкинуть эту дрянь. В воду», — внутри Нейрина пустило корни недоверие к себе.       Он вздохнул и поднял глаза к чернильному небу с роскошной серебристой россыпью звёзд. Ждал. Бриньольф должен отступить. Сейчас не время и не место этому разговору.       — Про ключ не сейчас. Довольствуйся уловом Фрея, — отрезал Нейрин.       — Злопамятный мерзавец, — буркнул вор; шаркнул снег сапогом и отвернулся, собираясь уйти в сторону складов. Он не думал, что его услышат.       Время утекало, нагнетая Нейрина и оседая тяжестью на плечах. Сапоги начали пропускать не только холод, но и влагу. Нейрин досадливо поморщился на не пережившую его заплыв в Волкихаре обувь. Следовало поторопиться, ведь Мавен сейчас точно не спит в своей постели.       Когда спина вора была готова скрыться за поворотом, Нейрин, вдруг, захотел напоследок поиздеваться над ним за мерзавца: предложить помолиться Ноктюрнал на удачу.       — Эй, Бриньольф!.. — ехидно начал он и осёкся.       Вор обернулся, сделал пару шагов назад. На его лице помимо гримасы раздражения отражался вопрос. Нейрин окаменел, не зная, ловкая ли это игра в искусном исполнении рыжего проходимца — он не спешил уйти.       — Иди сюда, — понизив голос, почти приказал Нейрин и как можно незаметней указал рукой направление.       Вопреки ожиданию, Бриньольф подошёл, раздражённо сопя и двигаясь так, будто не заметил жеста.       — Что тебе ещё, парень? — голос вора дребезжал.       «Не знает?» — Нейрин не верил в это.       — Лучники убьют нас обоих или кто-то им нужен живым? — зло поинтересовался он.       Сначала хотел спросить Бриньольфа, какого даэдра он привёл с собой компанию, но тот был спокоен, как совесть жреца. Выходило, что не знал.       Вор зыркнул по сторонам, не вертя головой, а потом собирался обернуться. Нейрин успел сжать его плечо до синяков на память о глупости.       — Стой спокойно, — от души посоветовал он.       Теперь Нейрин слышал, как сердце Бритньольфа отбивало ритм готовности к действию, скорее всего, побегу.       — Видишь их?       — Теперь да, — ответил Нейрин, вглядываясь в темноту.       На стене, чуть дрожа от холода, расположились лучники. Никаких тяжёлыйх доспехов, лица прикрыты, и пар дыхания не разглядеть. Разведчики, кто ещё смог бы так профессионально скрыться.       «Ветер в их сторону», — понял Нейрин причину своей обонятельной близорукости.       Он закрыл глаза, применяя заклятие — следовало разглядеть врага, пока он бездействовал. Первое, что заметил Нейрин, луки легиона. Под пущенными из них стрелами сталь дырявилась, как ветошь. Грудь стиснуло.Точечно заныли зажившие раны от стрел охотников. Нейрин сжал и разжал пальцы, отмирая.       — Разведчики легиона на стенах. Шестеро. Мавен видимо хочет быть уверена, что отправит меня в Пустоту, — усмехнулся Нейрин, надеясь, что ночь помешает лучникам оправдать её ожидания. — Ты не ответил на мой вопрос.       — А что ты хочешь услышать, парень? Я знаю Мавен. Тем, что может использовать, она не станет разбрасываться. Тех, кто её обошёл, она устраняет. Угадаешь ответ?       — Справедливо, — признал Нейрин. — А теперь, попробуй уйти. Так хоть узнаем, кто из нас ей больше нужен.       Бриньольф выругался и отошёл. Не было похоже, что он собирался послушаться. Он смотрел на дверь. Вся его поза кричала, что побег бесполезен. Нейрин напряг слух: отмычка скребла замёрзший металл, проворачивалась и подцепляла пружины. Если бы он предвидел это, подготовился, не стоял бы сейчас как пришибленный, в ожидании расправы.       «Нужно было сломать замок!»       Что вряд ли бы помогло, умри под стрелами лошадь, подсказал Нейрину здравый смысл. Беспечность и лишний час, потраченный на разговор с Хэйлисом, теперь так печально поставил его в положение мыши, не способной убежать с сыром, застряв хвостом в мышеловке.       Нейрин безрадостно оценил поле боя: повозка могла бы его прикрыть от пары лучников, деревья тоже. Камнем, привязанным к ноге, оказался гроб. Он не оставлял возможности избежать драки. В руку удобно лёг краденый эбонитовый клинок.       Замок поддался. Дверь качнулась, сминая пушистый блестящий снег, и медленно открылась. Нейрин видел, как Бриньольф, приглядевшись, чуть опустил оружие. В проёме стояли женщина и двое мужчин. В лёгкой одежде. Без брони и с оружием в ножнах.       — Вальд, — брезгливо прошипел вор.       Нейрин догадался, что так звали скалу по правую руку от женщины. Потому что как-то так, по-собачьи, и должен был зваться лысый, покрытый шрамами норд с настолько густыми бровями, что за ними почти не различимы глаза. С другой стороны от невысокой имперки замер её собрат: тот самый маг, у которого Нейрин допытывался имени Аксия. И, как он помнил, внушение не сломило его. Нехорошее предчувствие лишь укрепилось спокойствием противников.       Женщина открыто посмотрела в глаза Нейрину. Он едва сдержался, чтобы не сжаться в комок. От неё исходила сила. Треск магии окутывал её, даже когда она спокойно разглядывала своих врагов.       — Как договаривались, — сказала она искусственно мягким голосом, чуть склонив голову.       Нейрин, не думая, слитным прыжком устремился к ближайшему дереву. Воздух прорезали стрелы. Они впились в повозку с таким звуком, будто раскрошили её на куски. Вскрик. Он увидел только, как имперец осел, прижав руки к горлу. Серо-охровая в темноте мантия становилась чёрной от крови. У повозки, изрешечённый стрелами, с неестественно подвёрнутой ногой, валялся Бриньольф.       Натягиваясь, скрипели луки. Воздух совсем рядом с Нейрином скулил от стремительно летящих стрел. Каждая поднимала ворох снега или раскалывала дерево, выбивая куски промёрзлой коры. С каждой стрелой Нейрин подбирался и старался сделаться как можно меньше. Он прислонился к стволу, стянув капюшон, чтобы слышать каждый шорох, свист или шаги. Прикрыл глаза. Летучие мыши — иллюзия — разлетелись и моментально распадались, сбитые потоком идеальных попаданий. Нейрин скрылся за другим деревом.       Повисла тишина.       — Вальд, забери деньги у этого. — Имперка пихнула сапогом истёкшего кровью мага. — Сто золотых. И побрякушки.       Пёс быстро обыскал труп, сорвав с шеи амулет, с рук кольца и с пояса сумку, глухо звякнувшую монетами.       — И проверь того! — отчеканила она, указав на Бриньольфа, и тихо добавила: — Я приказывала взять живым. Понесёшь его в дом, смотри, чтобы он не откинулся.       Вальд поднял вора как куклу и взвалил на плечо. Имперка следила за ним, а потом пару раз взмахнула рукой, лениво и изящно, будто делала это сотни раз. Окровавленный и ограбленный имперец поднялся на ноги. Шатаясь, он распрямился и открыл ещё не омертвевшие глаза.       Нейрин догадался, что имперка ищет его заклинаниями. Знает, что без гроба он не уйдёт и не расслабится, пока не увидит его мёртвым. Вальд ушёл. Лучники рассредоточились на стене и посылали стрелы слишком далеко, ища его в нескольких десятках шагов от телеги. А Нейрин, наступив на оставленный ранее след, ждал, когда имперка его найдёт.       И она нашла.       Под его ногами вспыхнула грозовая руна. Он не успел даже удивиться. Ловушка взорвалась, подняв поток наэлектризованного воздуха вверх. И Нейрина и телегу рвануло к небу. Желудок сжался. Воздух застрял в горле. Из глаз против воли брызнули слёзы, когда молнии вцепились в кожу, опаляя её и пролезая глубже. Деревянный короб, за который уцепился Нейрин, треснул. Щепки разлетелись во все стороны, усыпав его занозами и вырвав вопль. Он полетел вниз. Уши заложило. Плечо хрустнуло, встретившись с чем-то твёрдым. Нейрина окатило холодным шоком. Он взвыл. Через силу открыл глаза и увидел расплывчатое поваленное дерево, обнимавшее его, упавшего на гроб, тонкими чёрными ветками.       Вдалеке слышался женский смех. Нейрина штормило и бросало из стороны в сторону. Он скатился с гроба. По сероватому серебру под ним поползли линии огненной руны. Нейрин в панике оттолкнулся всеми уцелевшими конечностями. Столб пламени устремился ввысь, осыпав всё вокруг золотыми искрами. Он успел закрыть лицо. Собственные волосы завоняли, как горелая шерсть.       Имперка смеялась. Заливалась в голос. Нейрин чувствовал, как её магия кружит вокруг него, затравливая. Он поднялся, утвердился на ногах, и, мечась, избежал нескольких ловушек, взрывавшихся за ним. Женщина была уже близко. Лучники нарисовали стену из стрел прямо перед ней. Нейрин отшатнулся. У него было всего мгновение, прежде чем его снова оттеснят и заставят плясать на углях. Он вскинул руку, потянув имперку на себя. Простейшее заклинание — высасывание жизни, почти всё, что он мог. Очередной клинок канул в бездну.       Женщина отшатнулась. Несколько стрел дали ей время и отпугнули Нейрина. Она выставила щит. Он не мог к ней подойти, не мог и отступить, не видя, сколько ещё ловушек ждали его неосторожности. Нейрин продолжал пытаться достать её заклинанием. Если не навредить, то измотать. Ещё одной руны он бы не пережил. Имперка держалась. Она скалилась и, наконец, её мертвяк рассыпался. Нейрин с яростью налёг на щит, отдавая последние силы. И он лопнул. Волна энергии ударила в живот, отшвырнув Нейрина на десяток шагов. Над ним, дрожа, летели стрелы. И где-то далеко, тенью мысли, пришло осознание, что стреляют не в него. Не для того, чтобы убить. Отвлекают. Удерживают. Вынуждают тратить силы.       Всё болело. Нейрин не мог сразу подняться. Повернулся на бок, сплюнул кровь. Загрёб рыхлый снег правой рукой, на ней же привстал, волоча левую. Имперка, влетевшая в ворота, сидела на попе и не двигалась. Она смотрела с интересом, будто отлично проводила время. В уголках глаз сеточкой морщин угадывалась улыбка. Потом она перетекла и на губы. Раскрасневшееся смуглое лицо имперки изрисовали ямочки. Нейрин смотрел на неё, не отрываясь, потому что только её видел чётко, всё остальное превратилось в серое полотно и туман. Женщина взмахнула тонкой рукой, схватила пустой воздух и притянула к себе. Нейрин, поднявшийся на корточки, плюхнулся лицом в мокрый холодный снег и потерял сознание.