Во имя Солнца

      Ему сохранили жизнь. Нейрин лежал на полу, вдыхая запахи мёрзлой земли, сочившиеся из щелей. В затылок упёрлось что-то твёрдое. Скосив глаза, он разглядел кости, в достаточном количестве, чтобы составить пару скелетов. Засохшие чёрные цветы паслёна пахли пылью. Чёрное таинство.       От знакомой, забыто-родной картины, перехватило горло. Нейрин скучал по мелочам, которые обрамляли Тёмное Братство, превращая кучку убийц в орден. Семью. Взгляд упёрся в потолок.       «Где я?»       Нейрин с опаской пошевелился. Рука болела, но в остальном, он чувствовал себя способным передвигаться. Комната сжимала стенами: четыре на три шага. Дверь заперта. Этажом выше скрипели половицами мечущиеся люди. Нейрин прислушался. Голоса были знакомые. Один — женский, принадлежал Мавен. Она говорила громко и весомо. Её низкий обволакивающий голос, похоже, сейчас удушал собеседника.       — ... недопустимо. Я дала тебе задание.       Нейрин не мог уловить весь разговор. С Мавен говорила имперка. Мягкий вкрадчивый шепот сводил подслушивание к минимуму, но обрывки соединялись в весьма интересную картину.       Имперка рассмеялась и, меняя тон голоса, что-то перечисляла, каждый раз, громко стуча, говоря: «Раз», затем: «Два».       — Мерсер Фрей был убит за измену, — отчеканила Мавен. — Я жалею, что позволила ему так далеко зайти. Он клялся, что принесёт мне гроб Матери Ночи и расплатится с долгами гильдии. Это было в его интересах.       Нейрин мгновенно вскочил на небольшой, просевший под его весом, стог гнилой соломы и подобрался к потолку, почти прижавшись ухом к доскам.       — Насколько мне известно, Пенитус Окулатус выжгли логово убийц. Остался только гроб, никакой Матери Ночи. Кто отдаст тысячи за обыкновенный металлический ящик? — в голосе имперки проскальзывало раздражение и злость.       — Мораг Тонг, моя дорогая.       Нейрина тряхнуло. Мораг Тонг были для него такими же далёкими, как и Морровинд с его Домами, политикой, Трибуналом и ордой даэдропоклонников.       — Мораг Тонг. — Имперка была прямо над Нейрином, брезгливо отшатнувшимся от скрипа в упор. — Кто их агент в Скайриме?       — Рейвин Имиан.       — Данмер?       — Разумеется. Недавно вступил в Гильдию.       — Как далеко Фрей продвинулся с продажей гроба? — нетерпеливо спросила имперка.       — Он мне не отчитывался. Знаю только, что ему хватило наглости ограбить Миствейл. Так что, думаю, он был готов в скором времени со мной рассчитаться.       Нейрин ничего не понимал: зачем Мораг Тонг пустой гроб? Зачем Фрей отдал гроб Мавен, чтобы потом его украсть? Выходит, Мавен недоговаривала имперке, выгораживая себя. Мерсер, видимо, не хотел поднимать Гильдию, он украл гроб, чтобы выручить за него деньги и сбежать. Кража века. И главное — просто. У него был Скелетный ключ, Братство исчезло, а под боком ловко пристроился ассасин из Морровинда.       Нейрин впился ногтями в стену, сдерживая гнев.       «Что ещё?»       — Фрей тебя обманул и теперь ты хочешь посадить на поводок того несчастного бретонца? Насколько мне известно, он — Слышащий Тёмного Братства.       Имперка покинула своё место и двинулась в противоположную часть комнаты. Нейрин спрыгнул со стога и подбежал к противоположной стене.       — Я возьму этот чудесный рулет, ты не возражаешь?       Он недоверчиво нахмурился — они что, собрались есть? Послышался звон посуды, скорее всего, серебро. Чёрный Вереск могли себе это позволить.       — Очень мягкий. — Последовала пауза и стук ножа о тарелку. — А ты, видимо, потеряла аппетит. Неудивительно, — рассмеялась имперка. — Я думаю, сейчас ты попробуешь договориться со Слышащим о сотрудничестве. Раз уж с Бриньольфом у тебя всё так печально складывается.       Мавен молчала. Если ей и было, что сказать, она предпочла оставить слова при себе. Нейрин прислонился спиной к стене и попытался осмыслить полученную информацию. Выходило с трудом. Стены давили, а близость имперки сводила возможность побега к минимуму. И он не мог посчитать, сколько человек охраняли дом. И где он: в Рифтене или в резиденции Чёрного Вереска? Где гроб?       За дверью зашаркали по камням тяжёлые сапоги. Нейрин приготовился к встрече, не желая показывать, что уже боеспособен. Тяжело навалившись на стену, он бережно уложил всё ещё нывшую руку на живот и прикрыл глаза. В комнате было темно и когда Мавен вошла, сопровождаемая двумя рифтенскими стражниками, факел в её руках, должно быть, осветил очень жалкую картину. Женщина скривилась. Глубокие морщины, ввалившиеся в тень, показали, что именно это выражение лица сопровождало Мавен всю жизнь. Нейрин посмотрел ей в глаза — желтые и холодные. Ингун была копией матери.       — Я ожидала большего, — процедила Мавен и зло сунула факел одному из стражников.       Свет качнулся. Белое пятно сместилось, и её стало проще разглядеть. Она тщетно скрывала напряжение. Годы привычки подарили ей власть над своим лицом и голосом, но руки не слушались. Пальцы выдали страх. Нейрину показалось, что самая влиятельная женщина Рифтена боится.       — Молча, вставай и иди за мной. Одно неверное движение и тебя порубят на куски.       Пришлось подняться. Нейрин изо всех сил притворялся, что едва держится на ногах. Хватаясь за стену, он последовал за Мавен. Она открыла дверь соседней комнаты и кивком отправила туда Нейрина. Он подчинился, не зная, зачем его отправили из одной комнаты в точно такую же. Переступив порог, он увидел Бриньольфа. Мавен стремилась его запугать, продемонстрировав жестокость или отсутствие милосердия. Вор, прикованный за руки к полу, был вынужден сохранять неудобную позу, не мог зажать кровоточащие раны от стрел и непонятно, как ещё был жив. Нейрин медленно приблизился к Бриньольфу и прислушался к хриплому поверхностному дыханию.       — Тебе его жалко? — удивилась Мавен. — Не стоит. Бриньольфу не следовало убивать Мерсера. Его нужно было доставить ко мне.       — Мне не интересно про Бриньольфа или Мерсера, — заметил Нейрин. — Не трать время.       Мавен скривилась и подошла на шаг.       — Понимаю. Про тебя интересней. Можем побеседовать. Видишь ли, когда-то у нас с Братством был договор, но в последний раз я уплатила цену, а результат не получила. В свете последних событий, я думала, что вас перебили. Но ты жив. Я требую исполнения моих контрактов и больше не намерена терпеть некомпетентность вашей братии.       Нейрин усмехнулся, прошелся вдоль стены и потёр зудевшую заживавшую руку. Мавен всё ещё думала, что сможет вернуть контроль, следовало объяснить ей, как она ошиблась. И избежать смерти.       — Ты не у того требуешь, — нейтрально заметил Нейрин. — Обращайся со своими молитвами к Матери Ночи.       — При чём здесь Мать Ночи?! Вы взяли мои деньги.       — Астрид взяла твои деньги. И где она сейчас? — прошептал Нейрин, понизив голос, чтобы Мавен пробрало до мурашек.       — Таинство было совершено, вы должны были выполнить контракт!       — Нет. Мать Ночи проигнорировала тебя, а ты и дальше продолжила её оскорблять. Как ты смеешь врать о своей непричастности? Гроб был у тебя. Что ты хотела с ним сделать? Расплавить и выковать цепь для личной гильдии убийц?! — Нейрин сорвался, забыв, что не хотел открытого конфликта, и острый привкус опасности добавился к тошнотворному запаху крови Бриньольфа.       Мавен распахнула рот, намереваясь что-то сказать, но захрипела. Её бледные руки на ощупь шарили вокруг шеи, глаза налились краснотой и вылезли из орбит. Нейрин попятился от неё, ему показалось, что сейчас Мавен взорвётся, окропив всё вокруг кровью. В конце концов, она с грохотом повалилась на пол между неподвижными стражниками.       Нейрин глянул в проход — имперка замерла с рулетом в руках. Сахарная глазурь запачкала уголок её рта, а крошки щедро рассыпались по груди. Она облизнулась.       — Тяжело с ней, да? А я никак понять не могла, за что Ситис так на неё разозлился. Нам нужно забрать её дочь из резиденции Черного Вереска и перерезать глотку одному данмеру, — имперка говорила так, будто не она являлась причиной его заточения и не она отделала его как кутёнка.       — Ты кто? И какого?..       — Я? О... С именами у меня по-разному. В последний год я пользовалась Квинтиной Мелантус. Так что, можешь звать меня Квин. Я — Тень твоей предшественницы, Слышащей, Ализанны Дюпре.       Дюпре... Нейрин вспомнил дневники Цицерона. Посторонний маловероятно знал бы Слышащую по имени. Ему хотелось поверить, но... засада? Для чего?       — Что ещё за тень? Чем ты докажешь причастность к Братству?       Он ожидал, что когда имперка закончит жевать, скорее всего, попробует напасть снова. Неизвестно ещё, что её останавливало, и говорила ли она правду? Как это возможно, что кто-то ещё из Братства выжил?       Имперка сохраняла спокойствие и была готова к разговору, и перед ней он был уязвим.       — Именно меня Лизи посылала собирать информацию: слухи, сплетни, тайны. Могу показать тебе клинок, которым я убила свою первую жертву. Вот он, — имперка достала и покрутила перед Нейрином точной копией клинка Астрид, только более красивым, с перевитой кожей рукоятью и чёрно-бордовыми рунами зачарования. — Могу назвать пароль к каждой Чёрной двери или перечислить имена последних пяти Слышащих. А если этого недостаточно, то Отец Ужаса послал мне призрак своей ярости. Ингун Чёрный Вереск станет проводником Матери Ночи. У тебя ведь были видения?       Нейрин кивнул, даже не подумав соврать.       — Зачем ты тогда пыталась меня убить?       — Не пыталась, — обиженно воскликнула имперка и так сжала рулет, что он посыпался крошками меж её пальцев. — Хотя, если бы пожелала, ты был бы мёртв. Что мне было нужно, так это поговорить с Мавен в обстановке, когда она потеряет доверие к себе и своему окружению. Я притворилась легионером, повесила на неё всех собак, обвинив во всех неудачах на свете, и когда ты сказал о цепи, Ситис приказал мне убить её.       — Ситис приказал...       — Вижу, под началом Астрид ты не больно-то связан с Пустотой. Хотя... Возможно, дело в твоей двойственной сущности вампира. Ситис сам решит насколько приблизить тебя. Я же здесь потому, что его воля должна быть исполнена. Поднимайся, нужно ехать, пока Мавен не хватились.       — Ты пыталась меня убить и швыряла магией в гроб Матери Ночи.       Имперка закатила глаза и отряхнула руки.       — Больно не значит смертельно. Хотя... когда будет время, могу волосы тебе подровнять, — Квин чикнула в воздухе пальцами. — Этот мешок нам бы тоже забрать, пригодится. А гроб... это просто гроб. Пока Матери Ночи в нём нет, это всего лишь ящик.       Её правота и честность были неоспоримы. Нейрин решил больше не возмущаться и с благодарностью принять столь ценный дар: Тёмную сестру.       Он обернулся на Бриньольфа. Не похоже, что он был в сознании и слышал хоть слово. Обшарив карманы Мавен и стражников, всё так же изображавших статуй, ключа он не нашёл.       — Высади крепление из пола, в Гильдии замки вскроют. Я его подлечу, чтобы смог ходить, но тащить его будешь сам. Полностью лечить не буду, начнёт задавать вопросы.       — Ты чего раскомандовалась? — буркнул Нейрин, расшатывая всаженные между камнями болты. Рука заныла от напряжения, а казалось, что он успел восстановиться.       — Ты серьезно?       — Нет, захотелось слово вставить.       — Ладно. Вставляй.       Нейрин высадил крепёж и отсоединил цепь от металлических скрипящих колодок. Бриньольф повалился на бок. Подошедшая к ним имперка, пнула вора, чтобы он откатился на спину, и образовала в руках светящиеся сферы.       — Говори уже.       — Где ты была? Почему не защищала гроб? В дневниках Цицерона о тебе ни слова.       — Цицерон? Не знаю его, хотя... должно быть псевдоним или кличка. Я была в Архоне, оценивала базу Тёмных Ящеров. Лизи и не рассчитывала возродить её нахрапом, слишком дорого. Я составляла долгосрочный план. Налаживала связи, чтобы этих ящеров хотя бы получить. Оказалось, в Чернотопье о нас уже позабыли. Как и в Хаммерфелле. И много где ещё. У меня был приказ окопаться там. Письма приходили редко, потому что я почти ничего, кроме бесконечной болтовни и одолжений не делала. Когда письма перестали приходить, я решила подождать. У меня такой хвостатый альянс намечался, ни о чём другом думать не могла. Когда подалась назад, уже было поздно. Я собиралась в наёмницы пойти, как Ситис напомнил о себе.       Нейрин медленно втянул носом воздух. Слишком много слов. Имперка закончила возиться с Бриньольфом и бесцеремонно побила его по щекам, налившимся нездоровой краснотой. Вор застонал и приподнялся. Его блуждающий взгляд сфокусировался на имперке.       — Вставай, дотащу тебя до «Фляги». — Нейрин подцепил вора под руки и кое-как поставил на ноги.       — Отлично. Нагони меня в усадьбе. Быстренько захватим то, что нужно и домой.       Нейрин угукнул в спину имперке. Та резво взбежала на лестницу, скрипя ступенями. Сверху попадали тела, как мешки картошки. Страдальчески перехватив неподъёмного вора, Нейрин потащил его наверх. Ввалившись на первый этаж, он застал Квин за воровством еды. Та потрясла маленьким чёрным мешком и втиснула разорванный на куски хлеб.       — Это... ещё... — она щёлкнула пальцами и подняла указательный вверх. — Когда будешь на месте, убей Рейвина Имиана, если будет возможность. Если повезёт, он не успеет сообщить Мораг Тонг о провале, и они станут его искать. Как будет здорово их птичку перехватить. Или шпиона.       Нейрин едва не потерял челюсть, но безропотно кивнул и поволок Бриньольфа к задней двери. Эта «тень», кем бы она ни была, продумывала на сто ходов вперёд. Именно этого ему так не хватало после смерти Астрид.