Savin' me

Широкие шаги. Один, второй, третий… Ему оставалось считать, сколько шагов он сделал, лишь бы немного успокоиться. На время это даже получалось, но в памяти снова назойливо всплывал чудовищный звук взрыва, который отобрал жизнь у Тома. Как жаль, что такое не забывается. Крис усиленно пытался представить себя чистым листом. Нет никаких воспоминаний, нет боли, нет страха. Он ничего не помнит. Или помнит? А если найти причину всех несчастий и уничтожить её? Быть может, станет легче? Асы скажут спасибо за услугу, а смерть Локи не будет преступлением, потому что люди не догадываются о его существовании. Тома это не вернёт, но око за око. Такая избитая фраза «Ничто не будет как прежде»… Ею обычно бросались психически неуравновешенные депрессивные девочки-подростки. Она наскучила и раздражала настолько, что повторить её ещё раз казалось верхом безвкусия. Быть может, потому, что девочки-подростки не вкладывали в неё никакого смысла. Ведь если ничто не будет как прежде, это когда жизнь разделяется на «до» и «после». До того, как Локи свалился на их бедовые головы… До того, как за Томом начали охотиться асы… До того, как они зверски убили его… В морге попросили о двух вещах: найти в доме погибшего расческу с его волосами и не кричать о его гибели на каждом углу до тех пор, пока ничего не выяснится. Крис еле заставил себя поехать к Тому домой. Странно, что Локи ни разу не попался ему на глаза. А как только у врачей в распоряжении появились волосы, новая волна паники не заставила себя ждать. А что, если это действительно труп Тома? Патологоанатомы, какими бы бесчувственными они не казались, оперировали фактами, - стопроцентной уверенности в том, что Хиддлстон находился в машине в момент взрыва, ни у кого не было. На периферии сознания эта мысль брезжила даже у Криса, но он был в таком глубоком потрясении, что прислушивался к ней в самую последнюю очередь. Отчаянье сменилось бесконтрольной яростью. Не дожидаясь медицинского заключения, Хемсворт пошёл мстить. Всего несколько дней назад Том обещал, что в этом самом доме они всей компанией отметят окончание съёмок. Теперь же туда не хотелось даже заходить. Некому открыть дверь и радушно пригласить выпить чаю. Некому от души посмеяться над очередной скабрезностью на съёмках и некому больше спрашивать, как там поживает Эльза. За дверью только чёртов Локи, который будет печалиться лишь потому, что его драгоценная магия ушла вместе с Томом. Крис дёрнул ручку в надежде, что Локи закрылся, - пусть сидит там хоть до скончания веков, мерзкий выродок. Но его надежды в прах разрушились, когда дверь тихо скрипнула, радушно открываясь и впуская в дом. Окна в гостиной плотно занавешены, неприятная полутьма обнимает Криса своими липкими щупальцами. Закрывшаяся за спиной дверь моментально отсекла все звуки, заполонившие улицу. Тихо. Слишком тихо. Тем лучше, - авось этот изверг сам понял, что натворил, и сбежал куда-то. Но и здесь надежды не оправдались. В глубинах дома послышался топот. Локи буквально спорхнул вниз по лестнице. На лице в страшных кровавых разводах инородным вкраплением сияла радость. Был в этом какой-то оттенок безумия. Но едва Локи увидел на пороге Криса, как его глаза потухли и подёрнулись едва заметной пеленой. Во взгляде читался вопрос. - Я тоже хотел спросить у тебя, что случилось с Томом, ублюдок! Хемсворт схватил его за грудки и потряс, как тряпичную куклу, пригвоздив к стене. Локи даже не сопротивлялся. Гадкие зеленые глаза смотрели на него с ужасом и… Ему не показалось? Локи собрался плакать? Крис уже собирался отвесить ему оплеуху, но вместо этого ослабил хватку. - Что за чертовщина тут происходит? – он указал на окровавленные губы, от чего Локи ещё сильнее вжался в стену и с опаской осмотрел комнату в поисках блокнота. Многострадальный блокнот неизменно лежал на телевизоре. Локи трясущимися от волнения руками нацарапал ответ: «Том жив. Я точно знаю это. Асы обвели нас вокруг пальца». - Откуда такая уверенность? – Крис не верил своим глазам. Да и посчитал себя ненормальным на всякий случай тоже. Верить богу обмана – это нормально? «Будь он мёртв, меня бы уже здесь не было», - написал он дальше. Взбудораженный Крис даже не удосужился понять, что тот имел в виду. Его интересовало лишь одно – где же Том? - То есть, ты хочешь сказать, что?.. «Его похитили». Разговор прервал телефонный звонок. - Мистер Хемсворт, это морг. - Я вас слушаю. - Мы пытались сверить ДНК с волос, которые вы принесли, и то, что не сгорело… - И?.. - Вы не поверите. У трупа нет ДНК. * * * Спину холодил то ли камень, то ли сырой твёрдый матрац. Из щели между дверью и полом слабо брезжила полоска света. Время от времени её разрывала тень от чьих-то ног. Отчётливо слышимый чеканный шаг в коридоре возвестил о том, что сменился караул. Как будто толстую металлическую дверь выбьет обессиленный человек в кандалах… В сыром промозглом воздухе витал ни с чем несравнимый запах плесени. Облюбовавшие самую сырую стену мокрицы и сороконожки то и дело маневрировали по ней, пытаясь не попасть под непредсказуемую струйку воды, стекавшую из-под потолка. Том поёжился и подтянул колени к груди, чтобы сохранить хоть немного тепла. Одежда его заметно отсырела. Сколько же часов он здесь находился и как вообще попал сюда? Он не помнил ничего, кроме ослепительной вспышки и смачного удара по голове. Сомнений не было в одном – он в Асгарде. Радушно же принимают гостей в обители богов… В каменном мешке, в который его бросили, было два источника света: щель под дверью и маленькое зарешёченное окошко под самым потолком. Глубокая ночь на улице отсекала последний. От тяжёлых наручников на запястьях тянулась тонкая, но прочная цепь, намертво вмурованная в стену. Для пущего эффекта Том дёрнул её, всем весом наклонившись вперёд. Цепь натянулась, но ни одно звено не ослабло. Попытка разорвать её при помощи магии тоже потерпела крах – тело прострелило невероятной болью, как только Том применил заклинание. - Хватит бряцать цепью! Спать мешаешь! – до боли знакомый басовитый голос раздался из дальнего угла камеры. Туда не проникало ни капли света, а узник спал так тихо, будто даже дышать разучился. - Тор? – Хиддлстон вскочил на ноги так, будто матрац под ним только что раскалился. – Что ты здесь делаешь? - Я о том же хотел спросить у тебя, - угрюмо протянул громовержец. – Ты обещал присматривать за Локи. Тор медленно выплелся из темноты. На нём лица не было. Что стало с тем полным сил и стремлений добродушным здоровяком, которого Том видел в прошлый раз? Наверное, это просто плохой сон. Сейчас он проснётся у себя дома и ничего этого не будет. Но пробуждаться было некуда. Перед ним была самая, что есть, реальность. Уж она-то была страшнее любого сна. - А почему мы в одной камере? - Места для заключённых не хватает… - безразлично сказал Тор и уставился в окошко под потолком. – Видимо, их в Асгарде теперь больше, чем свободных. Чеканный марш снова раздался в коридоре. Казалось бы, ничего особенного, если бы это не сопровождалось щелчками ключа в замочной скважине. - О! Наверное, с тобой повидаться пришли, - саркастично буркнул Тор и сложил руки на груди. В камеру проник скромный пучок света, источаемый факелом, а на пороге появилась женская фигура в длинном платье. - Сын мой! – голос Фригг сквозил отчаяньем. - Мама, только не плачь, - принялся успокаивать её Тор. Тем временем дверь камеры с грохотом захлопнулась. Фригг всё же не удержалась и пустила скупую слезу. – Только не говори, что и ты тоже… - Нет, мне разрешили повидаться с тобой и… - Мам, это Том, - громовержец указал на свернувшегося калачиком Хиддлстона. Тот поднялся и на негнущихся ногах подошёл к ней, учтиво склонив голову, насколько это было возможно с безумно болевшей шеей. - Бедное дитя, - всхлипнула Фригг. – Это я должна тебе кланяться. Убитая горем царица с остервенением утирала предательски выступавшие слёзы, будто именно они были виной всему этому безумию. Один её сын в темнице, второй неизвестно где, беспомощный и одинокий, а до боли похожий на него человек расплачивается за то, что сделал добро. - Как же ты на него похож, - озвучила она свою мысль. – Только глаза голубые. Губы царицы тронула горькая улыбка. Фригг, заходясь плачем, притянула Тома к себе и обняла, как родного сына. Она не раз успела забыть, зачем пришла, как только увидела их обоих. Несчастное материнское сердце сжималось от боли и страха за их жизни, пусть Том и был ей никем. В Асгарде творились страшные вещи, объяснения которым она не могла найти. И все они, как ни прискорбно это звучало, непосредственно касались царской семьи и всех, кто присягнул ей на верность. - Расскажи, как там Локи, - попросила она, со всей серьёзностью глядя Тому в глаза. - На жизнь не жалуется, если в его положении вообще можно так сказать, - Хиддлстон изобразил рот на замке. – Убить меня не пытался. Разве что морально… - хихикнул он. - Паршивец эдакий, - улыбнулась Фригг. – Вернётся – уши бантиком завяжу. Она не любила говорить «не». В случае с её шалопаем-Локи эта частица попросту отпадала. Фригг верила в его возвращение, как и в тот факт, что утром над Асгардом взойдёт солнце. - Что происходит на поверхности? – Тор, видимо, сидел тут уже несколько дней, полностью отгороженный от новостей из дворца. – Неужели то, чего я опасаюсь? - Да, Тор, - Фригг тяжело вздохнула. – Они медленно убирают препятствия на пути к трону. Отец тяжело болен и ничего не может поделать. Его сильно подкосил твой арест. Формально обязанности правителя исполняю я, но скоро и этому может наступить конец. Совет берёт на себя всё больше полномочий. Зреет бунт, но я не могу ничего поделать – нет доказательств предательства. - Я даже знаю, кто зачинщик, - тяжело добавил Тор. – Ингварр всегда любил покомандовать. Не удивлюсь, если это он затеял государственный переворот. Главный советник Одина давно внушал Тору недоверие, но такие деятельные, харизматичные и, что главное, эффективные подданные не валяются на дороге, потому отстранить его от службы стало бы верхом безумия. Это не только ослабило бы асгардскую армию, генералом которой он был по совместительству, но и подорвало бы доверие народа к царю. Политика… Тор никогда не понимал, зачем она нужна, если можно не распыляться на красноречие, а решить силой всё и сразу. По сути, в его глазах она была той же формой противостояния, что и война, только более тонкой и от того не менее жестокой. Грязное неблагородное дело: правители сыпали высокопарными фразами о сотрудничестве и поддержке, а за спиной у оппонента точили ножи, чтобы при первом удобном случае убрать его без шума и пыли. Так ли поступают настоящие воины, коими себя мнили эти лживые крысы? Горькое осознание того, что все эти годы Локи был прав в своей ненависти ко всему, что движется, посетило Тора слишком поздно. Младший принц всегда знал чуточку больше, чем остальные, потому был самым опасным противником совета. Его-то самым первым и обезвредили. - Мама, ступай, - приказал Тор. – И придумай, как нам отсюда выбраться. Всё это зашло слишком далеко. - Я постараюсь, - она понуро опустила голову. – По дворцу круглосуточно марширует солдатня Ингварра. Вас охраняют стражники, которые пока верны мне, но ничто не мешает Ингварру склонить их на свою сторону. Чудо, что они не установили за мной слежку, иначе все мы уже плясали бы во спасение от йотунхеймского мороза. Фригг распрощалась и вышла. Звук спешных шагов царицы растворился в коридорах темницы очень быстро. «Теперь мы сами за себя», - невесело подытожил Тор и уставился на притихшего Тома. Из того будто все соки выпили. Видимо, люди слишком отвыкли чувствовать опасность. Не каждый день им приходилось против собственной воли ввязываться в интриги такого масштаба. Казавшийся со стороны грубым и бесчувственным воякой, Тор умел проявлять сострадание. На его глазах страдало и погибало столько людей, что он, пожалуй, как настоящий солдат, знал истинную цену жизни, свободе и покою. А что бы чувствовал Локи, оказавшись на месте Тома? Да то же самое, только старательно скрывал бы это. Хотя, не скрыть, что хрупкий и уязвимый человек держался молодцом даже после всего, что рассказала Фригг. В коридоре опять начались какие-то неясные волнения. Разговоров не было слышно, потому о настрое стражников оставалось только гадать. Но когда в камеру вошёл целый отряд и вздёрнул Хиддлстона на ноги, Тор поёжился, отгоняя нехорошие мысли. Его держало четверо стражников, чтобы не помог человеку сбежать. Всё произошло в несколько секунд. Они отстегнули наручники от цепи и волоком потащили Тома из камеры. Он даже не сопротивлялся, настолько измотан был. - Удачи тебе, Том Хиддлстон, - прошептал Тор, моля небо, чтобы человеку не причинили вреда. Тома вели по плохо освещённым коридорам. Ноги окончательно перестали его слушаться, то и дело он спотыкался, постоянно тормозя конвой. Наплевав на устав содержания пленников, двое самых сильных конвоиров подхватили ослабшего человека под руки. Каменный пол ушёл из-под ног и, если бы не железная хватка на плечах, Том назвал бы это полётом. Через какие-то ничтожные минуты руки начали затекать, а спустя ещё пару минут отдавать ноющей болью. К счастью, конвой остановился в некой комнате и опустил Тома на пол. - Ну здравствуй, человечишка, - ехидно поприветствовала темноволосая женщина и, отвернувшись от решётчатого окна, сверкнула зловещей улыбкой. * * * Локи лежал на давно облюбованном диване в гостиной и не шевелился вот уже час. Жутко интересным ему показался потолок с люстрой-таблеткой. В кои-то веки его успокаивал белый цвет обоев. А успокаивал ли? Скорее всего, просто отсрочивал момент, когда прорвёт плотину. Истерика, которую Локи так старался в себе подавить, не прекращала скрести внутри целой стаей диких кошек. Он силился понять, почему нити на губах ослабли, но на ум приходило только одно. Том, сам того не понимая, подписал себе смертный приговор. Он настолько привязался к Локи, что теперь станет тем, кто отдаст за него жизнь. Сердце заныло, а из глаз брызнули слёзы. Локи всегда думал, что поступает правильно, когда искал от связей с окружающими только выгоду. Маленький идеальный мир, который он строил на костях готовых помочь ему людей, пошатнулся ещё в ту ночь, когда он свалился в этот «не тот» Мидгард. А только что он рухнул, как карточный домик под напором ветра. Запоздалое осознание того, что во всём виноват он сам, больно резануло по сознанию. «Вода камень точит», - с болезненной улыбкой и щемящей нежностью глубоко внутри Локи вспоминал то, что однажды сказал ему Том. Светлый человек, который верил в него даже тогда, когда не верил уже никто… И от этого становилось ещё больнее. Локи отчаянно хотел попросить прощения за бессонные ночи, за преследующую на каждом шагу опасность, за скандалы и драки, за попытки убить, пока Том спал, за то, что не хотел понимать и принимать от него помощь, за гордость и тщеславие, за всё, что уже сделал, и за то, что ещё сделает. - Локи, ты не голоден? – Крис немного смущённо переминался с ноги на ногу и, кажется, хотел находиться здесь ещё меньше, чем сам адресат этого вопроса. Локи отрицательно покачал головой. Принимать помощь от человека, который делает ему одолжение, он не собирался. И снова эта раздирающая грудную клетку тоска по Тому! Локи хотел выть и лезть на стену от осознания того, что человек жив, но, скорее всего, ранен и беспомощен. Он даже понимал, почему на него смотрят с таким осуждением и даже отвращением. Преступник, предатель, трус, нахлебник… У людей все мысли всегда написаны на лбу, как бы тщательно они их не скрывали. Хотелось провалиться сквозь землю от такого стыда. Неужели он тот, кем его считают? Не могут же все ошибаться. Прошло два дня с момента похищения Тома. Локи был на все сто процентов уверен, что его похитили. Два дня, чтобы прийти в себя и начать трезво оценивать ситуацию, но Крис был точно так же подавлен, как и в то злосчастное утро. Он будто стал ниже ростом, настолько его придавило горе утраты. Оба знали, что Хиддлстон жив, но никому не было известно, что с ним сделают асы. Локи кончиками пальцев чувствовал, что в Асгарде творилось что-то неладное. Один был отнюдь не дураком, чтобы идти на такие крайние меры в наказании государственного преступника. Да и побег Локи не всколыхнул бы Асгард столь сильно – все знали, что он беспомощен, и не сможет сделать ничего, пока не избавится от нитей. - Я поеду забрать из ремонта машину Тома… - зачем-то отчитался Крис. – Она ему ещё понадобится. Пугающая тишина стояла в доме с того самого момента, когда он пришёл и чуть не размазал Локи по стенке. Изредка перекидываясь общими фразами и не получая на них никакого ответа, Крис молился всем известным богам, чтобы с Томом ничего не случилось. Насущная потребность привести в порядок дом к его возвращению, в которое Крис продолжал беспрекословно верить, переросла в паранойю. «Том так обрадуется, когда вернётся домой, а его машина уже в гараже», - он отвлекал себя такими мыслями, прятался от отчаянья и от вездесущего Локи, который напоминал ему о произошедшем. Выбежать из дома, подальше от этого безумца, который то плачет, то тянет к его горлу свои паучьи пальцы, показалось Крису даром свыше. И снова тишина. Её стало так много, она так стремительно ширилась, что отдавала свистом в ушах. Локи настолько быстро отвык от одиночества, когда рядом был Том, что чувствовал себя не в своей тарелке сейчас. Том часто улыбался, пусть и улыбка была вымученной, постоянно говорил с ним и обожал расписывать его достоинства и недостатки. Недостатков постоянно было больше, но каким-то сверхъестественным образом он умудрялся не осудить, а подбодрить. Локи за подобное свернул бы шею любому, но только не Тому. Как бы он не боролся с собой, правда всегда торжествует – какой-то несносный, но такой добрый и улыбчивый человек знал его лучше, чем его близкие. Родными их назвать язык не поворачивался. «Ты хороший актёр, смертный… Том», - поправил себя Локи и горько усмехнулся. Губы опять стянуло нитью, а по подбородку потекла одинокая алая дорожка. За ней сбежала скупая слеза, которую он с остервенением вытер тыльной стороной ладони. В замочной скважине дважды провернулся ключ. Странно, Крис ушёл недавно. Или же Локи так задумался, что не заметил, как тот успел вернуться. Нехотя он повернул голову к двери, чтобы ещё раз встретить осуждающий взгляд и недовольное бурчание, но на пороге стоял отнюдь не Хемсворт. Сердце пропустило удар, а потом помчалось галопом. На Локи смотрели уже успевшие стать родными голубые глаза. Но не было в них ничего, кроме усталости и затаённой злобы. Локи вскочил с дивана и, пулей метнувшись к Тому, сгрёб его в охапку. Сырая грязная одежда, перемазанное кровью и пылью лицо, слипшиеся от грязи волосы, но всё такое родное и долгожданное, что было абсолютно наплевать на грязь. Локи уткнулся носом в кудрявые волосы, и плечи его задрожали от сдавленных рыданий. - «Хвала небесам, с тобой всё хорошо». Но того, что последовало дальше, он никак не ожидал. Том с яростью оттолкнул его от себя. За пинком последовала невероятной силы пощёчина и удар в живот. - Выметайся из моего дома! – сквозь зубы процедил он. Локи непонимающе уставился на него. - Я неясно выразился? Или мне тебя отсюда силой выпереть? - «Что случилось, Том?» - недоумевал Локи. - Правда случилась, Локи. Горькая правда. - «Какая ещё правда?» - Локи непонимающе развёл руками. - Ты и сам знаешь, какая. Чёртов лгун! – Том ещё раз ударил его по лицу. Несколько ран на губах опять открылись и начали кровоточить. – Какая глупость, верить богу лжи. Локи начал понимать, что наговорили Тому в Асгарде. И этот болван поверил. Локи ещё раз одёрнул себя. Никаким болваном Том не был и быть не мог. Просто надо было сказать ему раньше… - «Том, прости меня», - никогда и ни на кого Локи не смотрел с такой мольбой. - И не подумаю, - с холодным безразличием ответил Том. – Я не прощаю предателей. Как тяжело заслужить доверие и как легко его потерять. Локи тихо ненавидел себя. Ведь Том опять оказался прав – только выгода везде и во всём, а подумать о чувствах тех, от кого он ждал той самой выгоды, Локи удосуживался в самую последнюю очередь. Как же горько было осознавать, что последний человек, который ему не безразличен, теперь ненавидит его всеми фибрами души. - Я долго буду терпеть тебя здесь? - «Я никуда не пойду, - с уверенностью возразил Локи. – Я хочу объясниться». Но уверенность таяла с каждым полным ненависти взглядом, которым его награждал Том. Некогда добрый, понимающий и такой родной сердцу Том… - О! Не утруждайся. Мне уже всё объяснили до тебя, - он сложил руки на груди и выжидающе посмотрел на поникшего Локи. – Наша сделка аннулирована, можешь искать другого идиота, который умрёт ради тебя. Локи силился сказать ещё что-то в своё оправдание, но никто его слышать не хотел. Так же, как и он когда-то. Том наградил его последней любезностью, открыв дверь. А за любезностью последовала вспышка, после которой Локи оказался на каком-то пустыре. Что ж, замечательное место для встречи с солдатами Одина.