Ботаник - маньяк?

POV. Борис На крышку гроба плавно опускаются хлопья снега под заунывное чтение священника своей молитвы. Вокруг всхлипывания родных и близких, откровенный плач или же напротив - молчание. Внутри пусто. Сердце еле бьётся, холода не ощущается. Ничего. Я проиграл. Потерял всё. Это конец. Жёлто-красная роза... За ней вторая... Они ударяются о лакированную поверхность дерева и разбиваются на осколки с противным, скрежущим звоном. Я резко открываю глаза, чувствуя, что меня тряхнуло. Ошалело оглядываюсь, останавливая взор на усатом, седовласом мужичке. - Приехали, - кивает он на дверь автомобиля. Кидаю взор в окно, протираю рукой лицо и выпрямляюсь. Бумажник, пара купюр. - Сдачи не надо, - хрипло опережаю водителя. Дипломат, сумка с вещами. Я вышел из такси, которое спешно уехало, огляделся по тёмной улице, и пошёл к подъезду. Дверь открыли быстро. Нужный этаж, квартира, дверь уже открыта. Не успеваю зайти, как меня сносит маленький тайфун, прыгая ко мне на шею. Я обнимаю мальчишку трех лет, прижимаю к себе. - Я думал, ты уже спишь, - улыбаюсь, оглядывая чернявое сонное чудо. - Я тебя ждал, - коряво лепечет гномик. - Что ж, я вернулся. Сказку хочешь? - М, не-а. Лучше расскажи, куда ездил, - улыбнулся голубоглазик. Я кивнул и понёс его сначала в ванную, чтоб помыть руки, на ходу чмокнув приветственно черноволосую красавицу, а потом в спальню малыша. За красочным описанием очередного американского городка и паре моих в нем происшествий, мальчонка быстро засыпает, с огромным, отожравшимся котом в обнимку. Я пару минут умилялся этому зрелищу, а затем отправился на кухню, где шумела вода и тихо позвякивала посуда. - Кушать будешь или только чай? - поинтересовалась девушка. - Чай, - мотнул я головой, устало усаживаясь на стул и стаскивая со стола кружку с готовым напитком. Вдыхаю аромат крупнолистового индийского с черникой и улыбаюсь. Дома уютно. - Долетел хорошо? - Неплохо, в общем. Устал. - Ты упрямо не хочешь брать отпуск, - пожала плечами чернявая. - Не хочу, - согласился я, уставившись в окно. - Завтра к нему? - Угу... Как он? - Стабильно... Теть Марина выглядит замученной и уставшей. Мне... Жаль её... - девушка выключила воду и посмотрела грустно на меня. - Не начинай, - нахмурился. Эта тема была уже заезженной и исход был у неё всегда один. Неизменно. - Сколько ещё это будет продолжаться? - красавица присела напротив, убирая в сторону полотенце. Я молчал. Она знала ответ. Девушка выдохнула тяжело и поднялась с места, - Полотенце в ванной, я постелила тебе на диване, - нежно растрепав мои волосы, что были собраны в мелкий хвостик сзади, поцеловала в макушку, - Доброй ночи. - Доброй, - хрипло ответил вслед. Постепенно мысли вернулись ко сну. Это стало моим ночным кошмаром, навещающим с периодичностью раз, два в месяц. Но, за последние пару месяцев, он участился. Это угнетало, беспокоило, вгоняло в депрессию. Лишало вдохновения и настроя на работу. Стал уже задумываться над отпуском, но страх, оказаться запертым в четырёх стенах один на один с кошмарами, без возможности отвлечься, переключиться, вырваться, был сильнее. Я помню тот вечер. Злосчастный. Помню до мелочей. Свой липкий страх. Свое отчаяние. Свою ненависть к самому себе. Я отступил. Я уступил. Я нарушил правила игры. Оплошал. Я подвёл всех. Потерял все. Кирилл впал в физическую кому после аварии, я же - в эмоциональную. Я продолжал жить словно на автомате. Почему не сдался? До сих пор не понимаю. Мною двигала слепая надежда, что все образуется, все наладится, все будет хорошо. Сейчас все и впрямь неплохо. Все живы, здоровы, у всех своя жизнь. Вполне хорошая. Только главного в моей жизни нет. Врачи не обнадеживают. А Марина Дмитриевна наотрез отказывается сына отключать. За что я ей благодарен. Тогда, спустя неделю после происшествия, когда мы сидели вместе у него в палате, я ей рассказал, почему все так произошло. Что у нас отношения завязывались, но я решил уступить сестре, не посоветовавшись с ним, он погнался за мной и попал под машину. Ей тяжело все это было принять. Как и ожидалось, меня прогнали. Я не осуждал. Поделом мне. Тогда я впал в депрессию. С трудом окончил школу. Наташа меня не бросала. Вытянула, заставила в универ поступить. А потом мы вместе пошли к матери Кирилла. Она не выгнала, как ни странно. Разговор был один на один. Долгий. Тяжёлый. Серьёзный. Ей было непросто. Но она приняла. Постепенно наши отношения становились теплее. Она поддерживала меня, я - её. Я окончил университет, стал режиссером-сценаристом. Ещё при обучении начал свои маленькие проекты, поэтому, уже получив диплом, мое имя было на слуху в определённых кругах. Стали приглашать для помощи. Где передачу какую отрежиссировать, где сценарий написать, где подправить, где совместные проекты. Я уходил в работу с головой, как и сейчас. Езжу по миру крайние полгода. Пару раз в месяц, на два-три дня, возвращаюсь домой, в основном, все эти дни проводя в больнице и давая отдохнуть Марине Дмитриевне. Но и про сестру не забываю, тем более, когда меня ждёт племянник с очередным интересным рассказом. Она за хорошего человека замуж вышла. За другого бы и не позволил. Просидев за мыслями с полчаса, я все же отправился в душ и спать. Проснулся по утру в холодном поту, когда на меня упало что-то тяжёлое. Во сне это была могильная плита, на деле оказался племянник. Он игрался с самолётики и в пространстве слабо ориентировался. Чуть не врезавшись в Пашу, который, видимо, только с ночной домой вернулся, сорванец "полетел" дальше. Я, кряхтя, сел на диване, потирая лицо ладонями, поздоровался рукопожатием с хозяином дома. Мы обмолвились несколькими фразами за чашкой чая, потом собрались. Наташа уже на учёбу ускакала, поэтому Лёшка с садиком повис на Паше. Я же отправился в больницу. Отметившись на ресепшене, поднялся на третий этаж, тихо постучался и вошёл в одиночную палату. - Ой, Борь. Привет. Приехал? Хорошо, а то мне бежать уже нужно, - оглянулась на меня зеленоглазая блондинка. - Да, здравствуйте. Хорошо. - Как долетел? Все хорошо? - она поправила цветы в вазе и подошла ко мне, поправляя ворот джинсовой жилетки, - Ты позавтракал? Тут в столовой неплохо кормят. - Не переживайте, мама. Я поел и долетел хорошо. Вам на работу, небось, пора уже? - учтиво улыбнулся я. Она вздрогнула и глянула на часы. - Ой, точно. Все, я побежала. Кушать не забывай, загляну вечером, - женщина чмокнула меня спешно в щеку и убежала, оставляя наедине с коматозным. За четыре года мы с его мамой стали семьёй и уже привычно стало её мамой называть. Впрочем, и она меня иногда сынком величала. Я огляделся, остановил взор на Кирилле, улыбнулся. - Ну, здравствуй, - подойдя к кровати, заметил, что Кир снова оброс щетиной. Марина Дмитриевна не бралась за бритье, так как один раз случайно порезала ему подбородок, и зареклась на этом. Я улыбнулся, осмотрев родное лицо, снова осмотрелся, - Так, надо тебя побрить. Процедура уже привычная. Тазик с водой , бритва, полотенце. Пол часа и готово. Потом рассказ об очередной поездке. Чтение очередной книги. Я сам не понял, как уснул, держа возлюбленного за руку. Шорох постели, скрип койки, моя рука сжимается чужой. Что из этого меня разбудило, я не успел осознать, открыв глаза и чуть не упав со стула. Лицо Кирилла было совсем близко, такое тёмное, в гематомах, из глаз текли кровавые слезы. Меня сковало леденящим страхом и в глотке ком скребущий образовался. - Это ты виноват, - проскрипел загробный голос, а в следующую секунду в мою шею впились ледяные костлявые пальцы. Резко разлепив глаза, до меня дошло, что я свалился со стула. Непроизвольно дотронулся до шеи и потёр её, тяжело дыша. Очередной кошмар. За окном уже стемнело. Было не по себе. Я осторожно встал, придерживаясь за кровать и, потирая ушибленный зад, шагнул к тумбочке, включая настольную лампу. Огляделся, поднял книгу, потом стул, снова повернулся к тумбе, мельком пройдясь взором по любимому, и замер. Сердце сжалось. Я смотрел на стену перед собой и боялся пошевелиться. Показалось? Или снова страшный сон? Книга аккуратно отправляется на тумбу, а я медленно перевожу взор на Кирилла, который смотрит на меня в упор. Молча. Пристально. После крайнего сна стало жутко. Тело онемело. - Кир? - осторожно позвал я, охрипшим голосом. Но он молчал и продолжал пялиться, редко моргая. Я не понимал, что делать. Растерялся, остолбенел. Если бы не вошла его мама, я бы потерял сознание. Наверняка. Потому что воображение уже начало со мной злую шутку играть. А дальше, как в тумане. Врачи, медсестры, мы с матерью за дверью. Пару часов беготни, обсуждений и, наконец, вердикт - Кирилл вышел из комы. Марина Дмитриевна забежала в палату первой. Я же остолбенел на ближайшие минут пять, с безумным роем мыслей в голове. Тихие шаги. Мать сидит на краю кровати, наглаживает, обнимает полусидящего юношу, что-то щебечет, а Кирилл словно кукла фарфоровая. Молчит, особо не шевелится, лишь застекленелые глаза плавно блуждают по палате, внезапно останавливаясь на мне. И мне вновь становится не по себе. Я замираю у края кровати, все существо перестаёт функционировать в ожидании. Молча смотрю на него, он на меня. Его пальцы подрагивают в мою сторону, я осторожно потянулся к нему, взял за руку. Видимо, он пытался сжать, но не получалось. Врач предупредил, что мышцы могли атрофироваться, как и голосовые связки. Зато получилось у меня. Я словно в себя пришёл. Отмер. Наконец осознал. Резко притянул к себе русоволосого, крепко обняв, а по щекам слезы покатились. Очнулся. Живой. И, если это сон, пускай он не заканчивается никогда.