Should You Choose To Remember

Он уже полчаса как погрузился в странноватый фильм про зомби, окружив себя сигаретами, бутылкой пива и полупустой пачкой «Читос», как раздался стук в дверь. Дерьмо. Он только-только достиг пика блаженства от комбинации мягкого дивана и мерзкого фильма, так что входная дверь теперь кажется чем-то далеким и недосягаемым. Несколько секунд он просто тихо сидит, ему так хочется притвориться, будто дома никого нет, чтобы незваные гости наконец ушли. — Джи? Я знаю, что ты там, гребаный придурок, открой эту ебаную дверь! Джерард впадает в небольшую панику. Упс. Он совсем забыл, что Майки предупреждал о своем визите. Он сказал ему, но не спросил, ведь Майки уже давно ничего не спрашивает. Он скатывается с дивана и отправляется к входной двери. Как только он ее открывает, то видит на пороге младшего брата с приподнятой бровью, бормочущего: «Ну наконец-то, блять» и проходящего в квартиру. — Ты не поверишь, что за неделька у меня выдалась, — бубнит Майки, падая на диван и лениво на нем растягиваясь, занимая все пространство. Джерард достает подушку из-под него и садится на пол, скручиваясь в совершенно неудобную позу и положив голову на голени брата, так подходяще свисающие с дивана. Он больше и тяжелее, он бы спокойно мог согнать Майки со своего места, но ему так лень. — Хм, ну не знаю, может, и поверю, — отвечает он, вспоминая свою собственную неделю, делая смачный зевок. Левым ухом он улавливает какое-то подозрительное шебуршание, и до него быстро доходит, что... — Эй! Купи себе свои, придурок! Слишком поздно. Майки уже с удовольствием уминает полупустую пачку чипсов Джерарда, причем так яро, будто не ел месяц. Если посмотреть на него со стороны, можно и поверить в его голодание, но если знать его поближе — этот парень ест как лошадь. — Мудак, — шипит Джерард, пока Майки облизывает грязные пальцы и злорадно смотрит на него, освещенным зеленым светом от телевизора. — Это ты купи себе свои, — предлагает он, и тут Джерард вдруг вспоминает, как однажды пытался утопить своего брата в бассейне, когда ему самому было три года. — Ты ничего не понимаешь. Это дело принципа. Майки лениво хмыкает. — Да какая разница, чувак. Несколько мгновений они оба сидят в уютной тишине. Джерарду нравится вот так в шутку ругаться с Майки, но вот расстраивается он, когда брат все-таки не реагирует на его выпады. Прошлый год быть тяжелым для братьев, так что теперь между ними есть это негласное правило — наведываться друг к другу хотя бы раз в неделю, чтобы убедиться, что все в порядке. — Это ужасный фильм, чувак, — подмечает Майки, скептично наблюдая за неубедительными брызгами крови на экране. — Отвратительный, правда? Но больше ничего не показывают. Майки в ответ недовольно рычит, высказывая этим ненависть ко всему и всем. Он продолжает смотреть фильм еще пару секунд, но тут ему это окончательно надоедает, и он слегка пинает Джерарда ногой по макушке. — Ну так что, не хочешь послушать, как прошла моя неделя? — Знаешь, я в порядке, так что обойдусь, спасибо. Эй, эй! Отстань, придурок! Ладно-ладно, я хочу послушать. Давай, рассказывай. Майки тут же начал тараторить, это звучит как один нескончаемый поток мыслей, мало кто смог бы это выдержать. Тем не менее Джерард понимает, что весь этот словесный поток просто способ выплеснуть накопившийся гнев. Брату наверняка хотелось загрузить кого-нибудь своими переживаниями всю эту неделю. Джерард его не прерывает — он здесь как раз для того, чтобы выслушать. — Ну, сначала они захотели, чтобы я начал вести кружок искусства, и я такой: "Вы вообще меня знаете? Я как раз тот из братьев Уэй, который рисовать не умеет совершенно, помните?" Я сказал им, что для таких целей нужен ты, а не я... Джерард зарычал, ему это уже совсем не нравится. — Нахрена ты это сделал? Они же тебя наверняка всерьез восприняли. Теперь они будут охотиться за мной и заставят обучать шестиклассников рисовать фрукты. Фрукты, Майки. Шестиклассников. — Ну, если они спросят, ты ведь можешь просто отказаться, верно? Ты ведь не ходишь туда больше. Джерард недовольно кивает. С таким аргументом не поспоришь. — Ну да, ты прав. — Так вот, потом мне сделали выговор за то, что я не подготовил задание по математике, шестой раз подряд, что просто невероятно, потому что я ни разу не заваливал ни одной работы. Это все миссис Гиари, чувак. Она — зло. Она от меня не отстанет, — очень серьезно произносит Майки. — Умная дамочка. Я ее даже не виню. — Ох, заткнись. А потом я конкретно поссорился с мистером Джейкобсом, который ведет медицину, потому что он начал рассказывать о лечении астмы, а я такой: "Чувак, это все неправда и неправильно". Знаешь, спокойно так и все такое. Ну, мне ли не знать, верно? Я весь прошлый год ходил по больницам с этим дерьмом. Поэтому я и остался на второй год выпускного класса, черт возьми. А он начинает на меня орать, что я его перебиваю, и потом он выписал мне наказание, снова! Так, блять, нечестно, да? — Невероятно, — соглашается Джерард, хотя он особо и не слушает — не вслушивается в слова, во всяком случае. Не то чтобы ему было все равно, нет. Его успокаивает слушать болтовню Майки, даже когда тот жалуется на свою «несчастную» жизнь. Голос младшего брата словно запись, которую слушаешь уже в тысячный раз, она стала шуметь и прерываться до изношенности. Он мог бы уснуть под этот голос, так что ему приходилось одергивать самого себя, чтобы этого не случилось. — И потом тот идиот из футбольной команды начал гнать на меня, потому что я сказал ему, что сделаю его задание по английскому языку как минимум за десять баксов, так что меня вызвали в офис МакКарти за драку, хотя это вообще не была моя вина. Джерард оборачивается к Майки. — С тобой все в порядке? — спрашивает он. Майки высокий, жилистый и намного сильнее, чем кажется, а кусается он хуже собаки, но он все-таки слишком легкий и худой, чтобы одолеть среднестатистического верзилу. К тому же весит он килограммов сорок пять, его тела просто недостаточно много. — Да, все хорошо. Он ударил меня по затылку, но я врезал ему по яйцам, так что все в порядке. Джерард удовлетворенно кивает. Ему все еще не по себе от того, что он больше не может защищать Майки от этих дебилов в школе. Он действительно ничем не поможет помочь, но все же это вызывает тяжкое чувство вины. — ...А теперь они хотят, чтобы я участвовал в их параде. — Но ты же играешь на басу. В параде нет бас-гитары, это точно. — Именно это я им сказал, но разве они слушают? — Ну а почему нет? Разве Рэй не участвует в параде? Ты все время трепешься о нем — Рэй то, Рэй это. Он тебе нравится, что ли? Майки хватает клочок волос на макушке Джерарда и тянет их кверху, несмотря на крики протеста. — Иди в жопу, ничего подобного. К тому же у него есть девушка. — Ну и что. Ставлю пять баксов, что парни ему тоже нравятся. — Я это запомнил. Несколько мгновений в комнате висит тишина, пока Майки вновь не пинает брата. — Ну и? Твоя очередь, Джи. Что у тебя происходит? Джерард молчит и старается подобрать слова, чтобы объяснить ему, что же творится в его жизни, ему хочется отбросить все лишнее и сразу перейти к делу (то есть к Фрэнку). К сожалению, у него это не получается, и его уносит в красочное описание той алчной гарпии из магазина, что сразу же заставляет Майки истерично смеяться. — А ее обувь! Богом клянусь, они были вот такие, этими лыжнями и убить можно. А я все ношу за ней это дерьмо, да, а ведь она и понятия не имеет, как пользоваться половиной из этого всего... — О Боже, я прям вижу это все! Чувак, как ты умудрился, ну, знаешь, не упасть со всем этим на руках? Или, ну, не заколоть ее какой-нибудь кисточкой? — Сила воли, друг мой. Это навык. Я словно ниндзя-повелитель силы воли. — Какую же чушь ты несешь, — хихикнул Майки, с трудом заглатывая воздух и восстанавливая дыхание. Наконец смех немного отступает, так что он снова может нормально разговаривать. — Ну так, это все? Самый важный момент твоей недели? Или случилось что-нибудь еще? — Случился Фрэнк, — произносит Джерард. Он понимает, что подобрал самое нужное слово. Фрэнк — не кто-то, кого встречаешь, он просто случается с тобой. — Кто такой Фрэнк? — спрашивает Майки, с интересом выпрямляясь, забыв про свой ингалятор, который ему сейчас явно понадобится. — Фрэнк, он... — начинает Джерард, но тут же останавливается, так как понятия не имеет, что ему надо сказать, — хм. Знаешь, я понятия не имею. Почти не знаком с ним.