Как это прекрасно - жить. Historia monstrum

Целуй меня, пока лучи не целятся в нас, Пока еще мы, что-то чувствуем, пока мы еще здесь. Целуй меня, я ненавижу когда ты так нужен, Потом ведь все намного может быть хуже ... Ты выдыхаешь: у нас есть час, час, один час.

В голове не было не единой мысли, зачем и почему я иду за охотником? Возможно, где то в глубине души я чувствовала себя обязанной ему, хотелось сказать просто «Спасибо». Но все мое тело и душа, что стала чернее ночи, были натянуты. Было такое чувство, что я проглотила множество иголок, и меня сейчас должно было стошнить. В горле сразу же образовался ком, не выдержав такого натиска, я приоткрыла рот и меня вывернуло прямо на тот асфальт. Мне с каждой секундой казалось, что я выплюнула, по меньшей мере, штук пять иголок, мне было ужасно плохо. Голова вмиг закружилась, и я упала на колени, волосы по закону должны были висеть с двух сторон от моего лица, но их там не было. Теплые пальцы рук того мужчины придерживали мои волосы, а сам он стоял сзади меня, и внимательно смотрел на содержимое, что было недавно во мне. Я проследила за его взглядом и наткнулась на кусочки блестящего кагуне. - Это не человек, - Скорее утвердительно пояснила я брюнету, он оставался спокойным и на его лице не дрогнул не один мускул. Только между бровей залегла складка, обозначающая, что владелец чем-то недоволен ну или о чем-то думает. - Я вижу,- он помог мне подняться, хотя я и не просила помощи, и в ту же секунду оттолкнула его от себя. Не успела я сделать и шаг, как голова начала кружится, а я стремительно приближалась к земле. Но снова меня подхватили, как пушинку и взяли на руки. А холодный металл кейса расположился у меня на животе. Голова еще больше закружилась от этого восхитительно запаха,которым пах охотник. Рот наполнился слюной. А в ушах начало звенеть. Все мое тело и даже мозги говорили за то чтобы я «заканчивала» с ним в эту же секунду и наконец, съела его, и я была согласна. Но, как только я начала думать об этом сердце начинало сильно колоть, как будто в моем организме и правда есть иголки, сотни, тысячи и сейчас они окружили мое сердце и поочередно начинают в него «тыкать». Эти холодные, пропитанные ядом иглы, они словно живут сами по себе и готовы убить меня за каждый мой шаг. Неверный шаг. Я помню эту местность, значит, скоро будет его дом. Его дом. Почему мое сердце начинает сильно сжиматься, только от одного этого словосочетания? А мне становится смешно, смешно до боли. Или все это зависть? Подумаешь, я ему завидую, то, что у него есть дом, работа, наверняка успешная, ведь убивать гулей всегда было прилично и это была востребованная работа. Может у него даже есть семья, жена. Нет, её точно нет, опасно быть женой голубя. А может она у него и была, но только ее уже нет. Я внимательно посмотрела на него, немного нахмуренные брови, глаза, что смотрят только в одну сторону. Да и все тело напряженно. Он мне не доверяет, поэтому его тело и напряженно, готовое к удару. Но даже через все его напряжение, я чувствую эту связь, что возникла с нашей первой встречи. Но когда она была, тогда когда я умирала после битвы с Аято, или был момент и до этого. Вспомнились лица Усаги и Арису. Но как бы долго я не занималась самобичеванием, нечего вспомнить не могла. Но мне хотелось об этом думать, злить себя, чувствовать виноватой. Испытывать любые аморальные чувства и эмоции, чтобы только не чувствовать его рук. И тут-то я вспомнила, что даже не знаю, как его зовут, хотя он спасал меня уже два раза. Да и можно ли нам знакомится, мы ведь враги. Мне стало смешно и захотелось засмеяться, но ком в груди не дал мне возможности даже вздохнуть нормально. Получился какой-то нервный выдох. Руки что меня держали превратить в каменные и стали настолько горячие, что я готова была сгореть в его руках. - Как тебя зовут?- донесся до меня чей-то ровный и спокойный голос. Мне хотелось думать, что это я решилась сказать так, и что мой голос получился таким спокойным. Но нет, это была не я. А Он. - Хиган,- мне показалось, что интонация моего голоса была намного громче, чем обычнее, словно я была на грани истерики. Я хотела сделать вздох и обратиться к нему с вопросом. Но не успела я набрать в легкие воздуха, как мой рот открылся и я спросила мужчину. – А тебя? Но его ответ был слишком долгим, мне даже стало казаться, что вопрос ему я задала мысленно. Но его голос снова обратился ко мне: -Тебя назвали в честь праздника поминания предков? Не знаю, показалось мне или нет, то, что он готов был рассмеяться. Конечно, такое имя дают только сумасшедшие родители. Но меня это разозлило, и вся романтическая атмосфера, что мне казалось тут присутствовала. Она вмиг исчезла. Я даже попыталась выбраться из его горячих рук. Это была обида, и я очень сильно обиделась. - Нет,- почти, что прорычала я. – Это сокращение моего имени, полное имя мое Хиганбана, а это цветок его ещё называют… - Ликорис, да я слышал, а таком цветке. Хотелось ещё что-то сказать, но момент был упущен, да и на какие темы можно поговорить с человеком, а особенно с охотником. Например, такие: « Так ты охотник? И сколько гулей ты убил? Надеюсь там не было моих друзей». Да это слишком эмоционально для меня, я так себя не веду. Это он так действует на меня. И это не очень хорошо. Но это молчание, мне хотелось бежать от него. Оно было как живое, такое черное, липкое, готовое влиться во внутренности и все там залить своим содержимым, что бы даже дышать было невозможно. И тогда и начинаешь своими же руками рвать на себе одежду, а после и грудную клетку, только лишь бы начать дышать. Мои руки были уже на грудной клетке, и я готова была действовать, только лишь бы это черное вещество исчезло из меня. Но он снова спас меня. И как бы банально это сейчас не звучало, его голос растворил во мне тьму, что готова была поглотить меня без остатка. - Амон Котаро. Простой ответ, но даже так я рассмеялась, так чисто и звонка. Я не ожидала от себя такого. Да тут было над, чем посмеяться. Но, похоже, это поняла только я. И я через смех смогла объяснить ему. - Серьезно? «Царь Богов», а кто-то считает, что имя Хиган смешное. – Мне хотелось спросить ещё, кто его так назвал, но я понимала. Что у такого человека навряд ли останутся близкие люди. «Таких», как он можно увидеть в любой толпе. Они отдаются целиком работе, чтобы заполнить пустоту внутри себя, чтобы не быть одинокими. По ним видно, что они многое потеряли, но ещё не нашли счастья, чтобы компенсировать убытки своей души. Захотелось спросить у него ещё что-нибудь, любую мелочь. Главное чтобы просто услышать его голос. Но даже сейчас, эти простые вопросы исчезли из моей головы. И мне только и осталось, как положить свою голову ему на грудь. Звук его сердце для меня было как мелодия, для избранных. Мне это польстило, то что только сейчас это слышу только я. Но так же и мое сердце подстраивалось под этот ритм. Я ощущала его тяжелое дыхание, мне хотелось подражать ему во всем. Глаза, стали сами по себе закрываться, но так хотелось их удержать на месте. На миг, я решила просто закрыть глаза, а потом сразу же открыть их. Глаза я закрыла, но не открыла сразу же. А погрузилась в спокойную темноту, что готова была меня защищать от любых угроз. И теплые руки были тому подтверждением. Открывать глаза совсем не хотелось. Хотелось насладиться этой манящей теплотой, остаться на чем-то мягком и позабывать о своих проблемах. Но проблема были, и одна из таких проблем была в том, что я находилась не в том месте, где мне положено было быть. Громкий шум, кажется, разбиваемого стекла, и я уже открыла глаза готовясь к сражению. Попыталась активировать кагунэ, но для меня это было сейчас, то, же самое, что для новорожденного ребенка начать бегать. Невозможно. В комнату вбежал Амон, он сейчас был в белой рубашке и темных штанах. Его вид был каким-то потрясенным. Может он боялся, что я сбежала? Но вот он снова повернулся ко мне спиной собираясь закончить со своим делом. Мне не хотелось, чтобы он уходил. Внутренний голос просил остаться его. Так и хотелось, чтобы он смотрел на меня и остался. Просто смотрел на меня, так, как только смотрит он. Прочитал он мои мысли, или же сделал это по интуиции. Но он снова посмотрел на меня, и именно сейчас я понимаю, что зависима от этого взгляда. И хочу, чтобы он смотрел только на меня. Я присела на край кровати, именно на ней я и спала. Посмотрела на него, он взял знакомый мне с прошлого визита кейс и поставил его тоже на кровать. Кровать немного прогнулась от его веса, когда он сел сзади меня. А я почувствовала жар, исходящий от него. Его руки собрали мои волосы в одну сторону и положили на плечо. Оставляя на показ всю мою спину. После прикоснулся к моей спине. Я думала, что это просто его желание прикоснуться, но когда почувствовала острую боль между лопаток, то зашипела как дикая кошка, что охраняет своих детей от хищника. Он снова прикоснулся к ране, убирая оттуда одежду, что в нее впиталась и начала покрываться кровавой корочкой. По идеи раны на гулей заживают быстро, но раны, нанесенные другими гулями для нас очень труднопереносимые. И именно сейчас этой раной занят Амон. Я дернулась от того, что он что-то приложил к ране, и, не сдержавшись, поворачиваюсь и ударяю его по руке, что держит белую ткань с уже красными пятнами крови. - Больно,- голосом обиженного ребенка, который обвиняет всех в своей ране, говорю я. Да, это был ещё и ответ, на то, что я его ударила. Но потом снова поворачиваюсь, но расслабиться, как раньше, уже не могу. Все жду боли, что должна вот-вот появится. Вздрагиваю, но уже не от боли, а от каких-то новых ощущений, что пронзили мое тело. Чувству, что его язык касается моей кожи, рядом с раной. От этого действия я вздыхаю, и рефлекторно хватаюсь на край одеяла, боясь упасть. Мне страшно, больно и приятно. Все эти чувства сложились в одно чувство, которое мне не понять. Я слышу биение сердец, и не знаю, чьё сердце бьется сильнее, у кого сильнее едет крыша от этого чувства. Его губы касаются моей шеи оставляя мимолетные поцелуи, от которых у меня кружится голова. Температура в комнате намного повысилась, и это ощущаю не только я. Такие горячие и уже знакомые руки ложатся мне на талию, и немного задирая футболку. Они гладят мою кожу, а его губы все продолжат целовать меня в шею. Я не помню тот момент, когда начала постанывать его ласкам. Готовая на все, только чтобы он продолжал ласкать мое тело. Когда его губы заканчивают целовать мою шею, я готова сама бросаться на него и целовать. Но Амон только переворачивает меня, и я неотрывно смотрю в его глаза, в такие мутные, но даже там я смогла увидеть свои яркие волосы, что сейчас были как огонь. Они выражали мои чувства в этот момент. Я пылала. И только он может потушить пожар, что сейчас внутри меня. Такие дурманящие губы, такой сладкий запах, что исходит от него. Мне хочется его целовать и целовать. Его руки касаются моего стана, и там где он коснулся, появляются ожоги. Его мягкие и настойчивые губы снова целуют мою шею. Я сама не замечаю, как мои пальцы скользят вверх по его телу касаются мягких волос, а после перемещаются на его белую рубашку. Пуговицы с такой легкостью расстегиваются. Но как только мои пальцы чувствую его тело, то во мне словно кто-то переключает кнопку, и я больше не могу сдерживаться. Обнимаю его шею и еще ближе прижимаюсь к его телу и с почти безумным напором впиваюсь в его губы. Он отвечает с такой сильной страстью, что у меня начинает кружиться голова, и только потом я понимаю, что моя голова уже лежит на подушки. Его руки снимают с меня футболку на миг, разорвав наш поцелуй, а после этими же руками обхватает мою грудь и добирается до сосков, что стали уже слишком твердые. В низу я чувствовала, что уже намокла, и мне нужно было почувствовать его в эту же секунду. Но Амон не торопился, он обхватил своими губами мою грудь и начал покрывать ее поцелуями, а после и вовсе переходить на покусы, отчего я застонала в голос, выгибаясь под ним. Глаза заволокло дымкой желания, руки покрылись мелкой дрожью, он нужен был мне прямо сейчас. Я хотела его прямо сейчас, так сильно хотела, что готова была отдать все ради того, что бы он был сейчас моим. Чувствую, что с меня сняли и нижнею часть гардероба, Но не он не спешит входить в меня, словно дразнит меня. Я начинаю скулить, его поцелуи, руки, он доводит меня до эйфории, но не игра ли это? И тогда не раздумывая больше, я со всей силы толкаю его на спину и оказываюсь теперь на нем. Поцелуи стали еще более напористые, а мое тело начинает тереться об него. Как кошка, которой нужна ласка. Сквозь его брюки, я чувствую его желание, такое сильное, что мне хочется еще больше почувствовать его в себе. Руки сами начинает расстегивать его штаны, но ему видимо не нравится такая перспектива, и он снова переворачивает меня. Чувствую, что его пальцы касаются, через трусики моё сокровенное место, а после убирают руки. Мне не понравилось, что он перестал трогать меня, его резкий толчок заставляют меня вскрикнуть от удовольствия, а голову запрокинуть назад. Амон делает ускоренные толчки, заставляя при меня громко стонать. Все мое тело покрылось легким потом, я чувствовала, что и его тело было влажным от этого безумия. Все мое тело пылало, как снаружи, так и внутри. Мои ноги обхватили его за безупречный торс, прижимая все ближе и ближе к себе. Внутри меня все пылало, и даже вода не может потушить тот огонь, что сделал он. Я готова гореть от этого огня, дни и ночи, даже на костре инквизиции готова умереть. Только чтобы чувствать этот огонь внутри меня. Я чувствовала, что кульминация должна была вот-вот произойти, и не ошиблась. Моё тело выгнулось дугой и задрожало, словно я была под электрическим стулом. Я совсем обмякла, когда почувствовала, что и Амон подошел к кульминации, теперь мои тело задрожало от него. Волна удовольствия прошлась по всему моему телу, заставляя каждый участок моего тело трепетать от удовольствия. Внутри меня разлился словно океан, но такой вязкий и теплый, от чего захотелось прикрыть глаза. И я дала своим желаниям исполниться, просто прикрыв глаза. Я заснула в таких теплых и нежных объятьях, что мне даже не хотелось шевелиться, чтобы ни испортить этот трогательный момент для меня. Но как бы прекрасно не было бы мне сейчас, я понимала, что эта была ошибкой. Самой глупой для меня ошибкой, но такой прекрасной. Через три, а точнее через сто восемьдесят пять минут, когда я почувствовала, что Амон заснул, и мое тело может двигаться. Я покинула его дом. И надеюсь, что мы больше не встретимся. Ведь я не могу тебя убить, ты для меня очень дорог, Амон.