А во что веришь ты?

Мартина носилась туда-сюда, таская воду, стирая полотенца, неуклюже ударялась в дверные косяки рыхлым смуглым телом, тряся отвисшей грудью. Ее толстые руки подрагивали, но исправно делали свою работу. В какой-то момент пожилая женщина бессильно опустилась на пол, тяжело дыша. — Всё! — заявила она. — Больше не сделаю ни шагу! — Вставай, клуша! — рявкнула на нее младшая сестра, закатывая промокшие рукава. — Не то Нана нас затолкает туда, откуда мы появились. — Не вы, — беззлобно отозвалась повитуха, — а он. Невысокая полноватая женщина с седыми волосами и добрыми печальными глазами вышла из покоев госпожи да Сильвы и указала куда-то за дверь. — Мама и малыш здоровы, слава небесам! Знаете, девочки, что удивительно? Младенчик только свет божий увидел, а уже открыл глазки, голубые-голубые! И улыбнулся мне! Представляете? Это чудо, правильно говорила его мать! Они с господином да Сильвой уже и не мечтали о детях, а тут такое счастье на старости лет! Теперь-то у них точно все будет хорошо. Аарон рос, окруженный любовью родителей, заботой прислуги, и совсем не знавший жизни. Юноша был беловолосым и голубоглазым, со светлой кожей, которая моментально краснела и начинала облезать на солнце, поэтому мальчик выходил на улицу только на рассвете и на закате. Среди смуглых черноволосых горожан Аарон выделялся так сильно, что стал смущаться своей внешности. И хотя его не дразнили сверстники, а девушки бросали томные взгляды, юный да Сильва все больше замыкался в себе. Аарон был очень добродушным, понимал, что этим пользуются, но ничего не мог с собой поделать. Он был твердо уверен, что, неся в мир добро, делает благое дело, пусть даже больше никого в мире не осталось с чистым сердцем. Ведь бог не пошлет кару на людей, если хоть кто-то из них останется чист и честен перед ним. Постепенно молодой человек увлекся чтением книг на иностранных языках и практически поселился в библиотеке. Особенно глубоко он стал изучать священное писание, и в тайне от родни покупал книги о религиях разных народов. Аарон пытался понять суть божественной силы, ему казалось, что в нем тоже есть частичка этой благодати, ее нужно только раскрыть… Приняв решение о служении богу, Аарон поехал в монастырь, находившийся недалеко от города, но вскоре вернулся, чем, разумеется, обрадовал, но и крайне удивил родных. Юноша не стал ничего объяснять, только печально улыбнулся и снова ушел в библиотеку. Мать и отец Аарона так и не узнали, почему их сын тогда вернулся домой. Отзывчивый и добрый, юноша не захотел расстроить родителей рассказом о том, как на окраине города сожгли на костре юную девушку. Аарон увидел, как сокрушались ее родные, как рвался на помощь осужденной какой-то парень, немногим старше самого Аарона, как его избили похожие на разбойников монахи, и с каким безумно-счастливым лицом священник наблюдал за устроенной им чудовищной казнью. Слушая разговоры в толпе, да Сильва понял одно — осудили бедняжку за то, что она слишком красивая, а, значит, ведьма. Вероятно, на костер потом отправится ее мать и сестра, если высший церковный суд признает их виновными. Аарон понял, что этой религии служить он не хочет.