До тошноты романтичные драбблы

— Я никогда не приду в морг. И на похороны больше не приду. И на мои пусть никто не приходит, — говорю я быстро и сбивчиво, заматываясь в простыню, чтобы не так холодно было сидеть на полу. Из окна привычно дует, я ловлю ноздрями холодный воздух. Мне отчего-то все равно душно, и я не знаю зачем заговорила об этом с тобой сейчас. Ты лежишь на кровати и пялишься в идеально-белый потолок. Я слышу твое ровное дыхание, я знаю, что редкие хлопья снега залетают в комнату и падают тебе на живот. Я знаю, что тебе нравится. Я слышу, как ты поворачиваешь голову. — Я все равно приду. Назло. Мне кажется, что я на тонущем корабле. Под бортом пол мили до дна. Я хочу никогда не доплыть до берега, пусть хоть всю дорогу будет шторм. — Даже если мы не будем видеться полгода? Год? Пять лет? — Угу. — Ты совсем просто киваешь и, мне кажется, улыбаешься. Я не сдаюсь, потому что если все же суждено утонуть, то лучше сделать это прямо сейчас, пока еще можно вместе с кораблем потопить рыб и само море обратить в соляную крошку. Я не сдаюсь, потому что когда-нибудь я не смогу обходиться без своего корабля. — И тебе придется целовать меня в напудренный лоб, — упрямо добавляю я, — и я буду белой и уродливой. Меня положат в гроб, я не буду пахнуть ни духами, ни даже шампунем. — Я вдруг запинаюсь, и глупая мысль приходит мне в голову. Я заползаю на край кровати, обмотанная в простыню, словно греческий бог. — Ты же положишь мне в гроб сигарет? Я не смогу не курить столько времени. Мне нравится, как зимнее солнце падает на твою спину, когда ты переворачиваешься. У тебя ледяная кожа, но теплые ладони. Совсем не как у меня. Ты саркастично кривишься и выдаешь: — Конечно, положу. А еще я тебя оболью вином и лягу рядышком. Буду потрахивать, пока воздух не кончится, чтобы тебе там скучно не было. — Это верно. — Я думаю, что такая смерть сгодится. Когда ты говорил, что в жизни надо попробовать все, ты действительно имел ввиду все. Смерть тоже надо попробовать. какой-то конец декабря