Король говорит

Чтобы остаться незамеченными и вернуться тем же путем, эльфам пришлось затратить немало сил, петляя в мрачных коридорах горы, и, попутно уворачиваясь от гномих компаний, устраивающих экскурс по новому месту обитания. Выйдя на свежий воздух из затхлых помещений, что еще хранили в себе смрад губительного огня и пепла, Тауриэль застыла, украдкой наблюдая за движениями своего Владыки. Тот расправил плечи, что, казалось ей, недавно держали весь вес Одинокой горы и с жадностью вздохнул, освобождаясь от ее пут. Но, как бы не была лучница рада за своего короля и то, что его временное помутнение рассудка неизвестными ей причинами прошло, сложно было не заметить возвращение той надменности и холодности в облик Трандуила. Взгляд льдинок из-под черных ресниц, обращенный в сторону эльфийки со всем возможным безразличием, заставил вспыхнуть ее душу праведным гневом. - Теперь Вы удовлетворены? - бросила она, осматривая окрестности холмов. - То безрассудство, что мы допустили, могло поставить под сомнение Вашу честь. - Я не девушка чтобы её беречь. Когда король говорит - никто не смеет ему перечить. Шайку пьяных гномов я передушил бы одной рукой в мгновение, - он выставил руку вперёд, демонстрируя стянутую перчаткой для охоты кисть. - Гномов, но не орков? - Тауриэль оттолкнула короля на обочину, указав на группу представителей данного племени, идущих им навстречу. - Вы безоружны, спрячьтесь, милорд. - Довольно толкаться, я вижу их и я не безоружен. - он достал из отворота хромового сапога изящный стилет небольшого размера. - Не в правилах короля прятаться за косичками эльфиек. Орки заметили их и ринулись навстречу. Тауриэль прицелилась и убила двоих тварей, пока остальные бегом сокращали расстояние между ними. Трандуил, ловким и быстрым движением вспорол горло одного из нападавших, но последний смог ранить Тауриэль тесаком, сильно задев плечо. Владыка всё-таки успел воткнуть клинок ему меж бровей. Но вид несчастной, всеми силами пытающийся зажать рану, заставил холодное сердце сжаться. Он подхватил девушку и отнёс вглубь лесной чащи. Платье пришлось расстегнуть на груди и разорвать в районе рукава. Посмотрев лучистым взором на стиснувшую от боли зубы девушку, он мягко, прошептав что-то на древнем наречии, заставил кровь остановиться. - Спасибо, - прошептала лучница, стесняясь своей обнажившейся груди. Король перехватил её взгляд и склонив голову набок улыбнулся, даже не пытаясь укрыть её маленькую тайну. - Понимаю Леголаса. Вероятно он не раз подсматривал, как ты плещешься в горной реке под водопадом. Кажется, там за пенящейся стеной воды есть пещеры. - Вы тоже подсматривали за купальщицами, милорд? - в свою очередь обронила она, чувствуя, как от его взгляда боль ускользает в небытие. - Ваш предательский поцелуй доказывает это. - Всего лишь пробовал тебя на вкус и вероятно отвлёк от тоски по гному, - владыка спрятал в голенище сапога свой клинок. - Много позволяешь себе...меньше слов. Кровотечение может возобновиться. - И какая я на вкус? - Тауриэль прикрылась здоровой рукой, приподнявшись на траве. Мужчина отвёл взгляд, опасаясь выдать ей свои истинные мысли. Сунул травинку в губы и покручивая её языком встал на ноги и поправил одежду. - Надо бы вернуться пораньше, иначе подданные поднимут тревогу в поисках государя, - король закинул на плечо лук, легко поднял девушку на руки и понёс к лагерю. Здоровой рукой девушка обняла короля за крепкую шею. Прильнув к его груди слышала ровный стук сердца изредка, боясь выдать свой трепет от слишком близкого соприкосновения, посматривала снизу вверх над тем как зелёная травинка кочует из одного уголка его чувственных губ в другой. А король в это время вспоминал их первую встречу. Владыка усмехнулся, заслышав топот царевича, еще задолго до его появления. Маленькому эльфу только предстояло научиться ступать вместе с дыханием природы, так чтобы даже шелест опавшей листвы не смел его выдать. Не найдя в тронном зале своего отца, Леголас, уже умевший ориентироваться по Дворцу с закрытыми глазами, отправился в личные покои короля. Точнее, он тащил туда свою новую знакомую, найденную в весенних цветах окружающего сада. Рыжеволосая девчонка, с ужасом осознавшая куда же ее ведут, доставила ему особенно много хлопот в проеме арки, намертво вцепившись цепкими пальчиками в деревянную резьбу. - Ada! - наконец, юному наследнику удалось пропихнуть «добычу» и он, высоко задрав подбородок, наблюдал за должной реакцией отца, отдыхавшего в узорчатом кресле с бокалом вина. - Кто это, niben Ernil nin*? - Трандуилу не понравилось, что сын привел незнакомку, хоть и еще не достигшую того возраста, когда можно навредить. Заметив порезы и сажу на щеке девочки, с поразительно яркими лисьими волосами, Владыка всерьез обеспокоился о его возможности пропустить какое-либо происшествие. - Лазутчик нолдор! - король рассмеялся, поставив бокал на инкрустированный серебром столик. - Кто ты, кроха? - Тауриэль...а ты? - дерзко вскинула подбородок девчушка. Чёрные, как смоль брови короля дугами возмущённо поползли вверх. - Папа Леголаса? - она важно обошла сидящего в кресле владыку, рассматривая его с ног до головы. - А где ваша мама? Король оторопев от такого напора не знал что ответить. Он скрывал от сына всеми возможными способами саму возможность существования матери. Не то, чтобы боялся за нежную душу "Листочка", но сам не мог заставить себя вновь пережить в памяти мгновения потери возлюбленной. Вопрос маленькой эльфийки выбил его из колеи. Мальчик тоже смотрел на папу, широко распахнув глаза и ожидая ответ. Но король, скосив взгляд на нежные фрукты в вазе, выбрал самый спелый и протянул девочке. - Давай я дам тебе этот румяный фрукт и ты, милая, замолчишь, - он протянул ей сочное яблоко. Девочка смотрела на длинные пальцы мужчины унизанные перстнями. Нерешительно потрогала самый красивый и большой перстень с лунным камнем, подаренным ему матерью, взяла яблоко и ответила: - А можно мы с Леголасом поиграем здесь в прятки? - и быстро схватила белокурого мальчика увлекая в роскошную залу. - Ты красивый, король. Владыка лишь улыбнулся её непосредственности. Нежное тепло разливалось в уставшем сердце, наблюдая за играми малышей. Отныне Тауриель, дерзкая и своенравная дочь лесов, стала его любимицей. Трандуил, за внешним пренебрежением и показной брезгливостью, скрывал восхищение её бесстрашной натурой.

***

Хоть приход весны всегда являлся особенным праздником для эльдар, время плодородия и любви, когда по традиции многие заключали вечные союзы, Тауриэль в этот день не чувствовала присущий всем радости, и, угрюмее обычного стояла на посту при Дворце. Стараясь не придаваться печали, залечивая рану и предвкушая скорую возможность вновь патрулировать родной лес или же состоять в охране короля, что было не менее почетно, лучница, вразрез от ее желаний и личных слов столь непостоянного Владыки, получила аванпост стражника около величественных ворот, ведущих в сердце Лихолесья. Конечно же, воительница не надеялась на возвращение былого поста главы стражи, но, столь унизительное место предназначенное для новичков, что включало в свои задачи двенадцатичасовое простаивание без дела, не оставило ее равнодушной. И, девушка не особо удивилась в отклонении просьбы личной аудиенции у Трандуила, коего за зиму видела лишь мельком, проезжающего на охоту и не поворачивающего в ее сторону головы. Пожалуй, единственным плюсом стало то, что остальной народ, восхищаясь добротой своего правителя, как тот великодушно снизошел до прощения Тауриэль, стал чуть теплее относится к ней и даже перекидываться равнодушными фразами. Молодой эльф с выражением великомученика, которого выгнали с праздника в разгар веселья, легко потрепал Тауриэль за плечо, выводя ту из раздумий, сообщая о том, что ему приказано сменить ее. То, что задумала эльфийка было весьма рискованно для ее и так слишком шаткого положения, но, надеясь на то, что охрану у личных покоев короля отпустили в честь празднества, лучница решила попробовать поговорить с Трандуилом. Заслышав звонкий женский смех, подобный весенний капели, Тауриэль вжалась в стену, все явственнее ощущая себя тайным разведчиком в месте зовущимся домом. Благодаря Эру за то, что обзор места действия для лучницы открывался отлично, а тень скрывала ее саму, воительница прислушивалась к голосам Владыки и прекрасной девы, что стояла к ней спиной, в кой позже она безошибочно признала леди Галадриэль, решившую посетить их праздник с послами из Лотлориэна. - Если верить слухам, Трандуил, ты должен испытывать ко мне глубокую неприязнь. Нолдор не слишком любимы тобой? - златовласая откровенно подшучивала над Владыкой, пока тот наливал в хрусталь не первую порцию пряного вина. - Мы слишком много прошли, чтобы верить глупым слухам, - король успешно отразил атаку, чем вызвал улыбку на лице затаившейся Тауриэль. - Но, в отличие от тебя, я в состоянии отпустить прошлое, - Галадриэль вплотную подошла к синдарцу, отставляя из его рук кубок. Перестав дышать, лучница наблюдала, как дева, украшенная сияющим венцом, прикоснулась ладонью к обожжённой части лица короля, а вторую положила ему на сердце. - Твои шрамы видны мне. Только не могу понять, которая рана ужаснее: та, что приносит физическую боль или же та, что не дает твоей душе покоя. Король растерянно приоткрыл рот, пытаясь ответить на флирт красавице, но посчитав это ненужным просто привлёк её за плечи и запечатлел поцелуй. Настолько долгий и нежный, что Тауриэль устала считать пульсацию своего сердца, казалось рвущегося вразнос. То, что ей небезразлично, кем интересуется её Владыка поразило её саму. Не имея дальнейшего желания наблюдать, как беспокойные руки мужчины заскользили по гибкой спине и бёдрам прекрасной эльфийки, лучница кашлянула и вошла в покои короля. - Прошу милости, Сир, - склонила перед ним колено и взор воительница. Трандуил неохотно отошёл от гостьи, которая в свою очередь стремительно вышла из покоев, подозревая, что послужила причиной выходки девочки-эльфийки. Лёгкая улыбка скользнула по её тонким губам. Женщина отметила страстность натуры молодой стражницы и открытую фамильярность их с владыкой отношений. - Вовремя, как обычно, - раздражённо ответил король. - Что? Орки напали? - Мой господин, прошу отправить меня на дальний кордон в дозорные. Стоять у стены не дело воина. В наше время, после таких потерь, каждая стрела дорога на своём месте. Мне тяжело смотреть на пышные празднества и вспоминать погибших в бою товарищей. Она гордо поднялась с колен и направила прямой взгляд в холодные зрачки Владыки. Он плавно подошёл к ней ближе и зло прошептал ей в лицо, обжигая полынным запахом терпкого поцелуя с Галадриэль. - Хочешь сказать, я забыл о падших и развлекаюсь, вместо того, чтобы укреплять границы и оплакивать сыновей своего народа? - Заметьте, Вы сами сказали это о себе, - ядовито ухмыльнулась довольная местью эльфийка, не отводя взора от, искрящихся в ярости, глаз короля. Трясущейся от гнева рукой король едва не схватил дерзкую за горло, но решил поступить по-другому. Он нежно взял её за подбородок: - Снова ищешь смерти от меча орка? Твой Кили глубоко засел, смотрю. Чем плох мой сын? - лицо короля всё ещё было слишком близко. - Вы сами сказали, что я ему не пара, - покусывала нижнюю губу эльфийка - Но я не могу ранить сердце любимого дитя, и запретить ему любить тебя, - мужчина скользил льдинками глаз по её овальному дерзкому личику и вздёрнутому носику, трепетно сжимающимся от неловкости губам. - А я не могу полюбить его, зная его отца, - совсем теряясь от страха перед его гневом, выпалила эльфийка, первое, что пришло в голову. Король отшатнулся: - Я так ужасен? - Наоборот, - прошептала девушка, пугаясь своего признания. Трандуил опешил от сказанных слов. Метнулся к столику, выпил из кубка остатки вина, орошая пересохший от волнения рот. Даже лёгкий намёк о возможном чувстве к нему или его к кому-либо вселял во владыку дикую панику. Само слово "Любовь" напоминало Барлога в его воспалённом воображении. Не поворачиваясь к ней лицом, опасаясь выдать боль в сердце, он произнёс: - Ступай к себе. Я подумаю о твоей просьбе.