Король говорит

***

Летние сумерки всегда были для Тауриэль чем-то особенным и дающим капельку радости. Вдыхая аромат остывающей от целый день палящего солнца земли, смешанный с душистым запахом трав и цветов, закрывающих полный сладкого нектара бутон на ночь, лучница гнала коня сквозь известные ей тропы чащи леса, постепенно приближаясь к границе владений, откуда, как она знала, в день летнего солнцестояния, открывался потрясающий вид на багровый закат. Услышав шум топоров, эллет замедлила лошадь, и было смутилась, что люди Дейла обосновались в любимом ей месте раньше ее самой. Владыка заключил деловое соглашение с жителями озерного города, дающее им право добывать некоторое количество старой сухой древесины, не идущей в ущерб лесу, однако, визг среди какофонии раздающихся звуков вряд ли мог принадлежать человеку, да и не придет им в голову сплавлять материал на ночь глядя. Спешившись на самой опушке и найдя свое убежище за валуном, Тауриэль принялась наблюдать за действом, происходящим вокруг нее: выродки орки, на пару с наемниками гоблинами, совершенно без зазрения совести рубили лес. Твари всегда боялись приближаться к территории эльфов под страхом смерти, а сейчас, казалось, для них существует более высокая цель, достойная жизни парочки недовоинов. Справившись с накатившим гневом и осознав, что в одиночку победить не удастся, даже имея более выгодное положение, лучница, стараясь не нарушать возгласы о том, как все «провоняло эльфийской мразью», подозвав коня, бесшумно направилась в сторону Дворца.

***

Застав Владыку одного в вечерний час прогуливающимся по внутреннему саду Дворца, в котором пролетело все детство вместе с принцем Лихолесья, Тауриэль была несказанно рада. Трандуил, нахмурившись, легко дотронулся до витиеватого куста роз, впоследствии отведя ладонь вместе с осыпавшимися высохшими лепестками. - Что ты хочешь рассказать мне, Тауриэль? - воительница, уверенная в том, что проблема зачахшего цветка волнует короля больше, чем ее нахождение поблизости, встрепенулась от прямого обращения к ней. - Орки рубят наш лес, милорд, – встретившись с взглядом Владыки, эльфийка продолжила. - Около северной границы. Я видела собственными глазами. Такое поведение не может остаться безнаказанным… - Странно, я не посылал тебя в разведку? - Владыка раздраженно перебил лучницу, даже не дав закончить «доклад». - Что ты там делала одна? Она опешила от такого напора и под его пристальным взглядом, покорно опустив голову произнесла: - Я - воин и праздность наводит тоску, милорд. Не ожидала, что моё положение при Вас накладывает ограничения на мой образ жизни. Я же не пленница. Тогда почему Вы требуете отчёт? Взгляд короля, дотоле праздный, мгновенно застыл в холодном раздумье. Он медленно и плавно обошёл вокруг своей "жертвы", смахнул длинный огненный локон с её плеча, коснулся тонкой шеи, слегка приблизился к её ушку и обжигая горячим дыханием, прошептал: - Потому, что Я здесь король. Все делают то, что Я скажу, - от его дикого, волчьего взгляда, девушке стало не по себе. Она видела такой только, когда нацелила лук на короля во время решающей битвы. - А теперь отвечай! Кому служишь? Келеборну?! Тауриэль поняла, что попытавшись забыться в объятиях могущественного лорда, она не учла печать власти на его челе. Всё, что он делал и как поступал, было прежде всего на благо его народу, как он считал. Убрать помеху с пути, даже в лице своей забавной игрушки, для него не представляло труда. За тысячелетия жизни он сформировал приоритеты в лице власти, но не чувств. Подозрительный, ревнивый, себе на уме, не удосуживающийся даже сыну объяснить, что он задумал, владыка вызывал в ней страх за себя. Тауриэль впервые испугалась за свою свободу. Если раньше под предлогом службы она могла сражаться и вести себя как душа пожелает, то теперь, этот мужчина сгибал её волю под себя, как прут лозы. Сгибал так жестоко, что прут мог сломаться. - Я не шпионка, милорд. Обидно слышать такое от Вас, мудрого владыки, - отпрянула она, убирая от себя его руку. Голос её дрогнул при воспоминании о том, как эта рука умеет ласкать. - Думаю, что отогнать орков от границ и поставить на место - Ваша святая обязанность. Я лично возьмусь командовать отрядом, а Вы можете продолжать наслаждаться гармонией природы. Для Трандуила высказывать своё мнение было слишком утомительным занятием. Нападать на орков вне своих границ и провоцировать их на набеги, не входило в его планы как стратега. Но бывший командир стражи так рвалась в бой, что он, хитро прищурив взор ясных глаз синдар, громко приказал: - Собери отряд, я дозволяю тебе проучить наглецов. Однако твой пыл больше пригодился бы на моём ложе, леди, - он развернулся было, чтобы покинуть её, но ответ девушки привёл короля в ярость. - Ваше ложе - слишком большая честь для простой, лесной эльфийки. Я готова от него отказаться. Кашлянув, и тем самым привлекая внимания, замершего от возмущения короля к своей персоне, Фенер, появившись, как всегда вовремя, к облегчению эллет, поспешил смягчить созданную ею атмосферу: - Необычные орки на одной из наших границ, Владыка. - Почему я знаю об этом раньше тебя? - Трандуил сверкнул глазами на подвернувшегося под руку, воина. - Поступаешь под командование леди Тауриэль. Поджав губы и вскинув гордый подбородок, король прошёл мимо них. Девушка с облегчением выдохнула и с благодарностью во взгляде прошептала воеводе: - Спасибо. Фенер осуждающе покачал головой: - С ним так нельзя, король горяч, но ты добилась своего. Он объявил тебя леди передо мной и возвысил. Значит не хочет терять твой интерес. Поверь, я его знаю.

***

Специально отказавшись возвращаться во дворец после успешно завершенной зачистки вместе с Фенером и собранным им отрядом, петляя между трупами орков, Тауриэль со злостью вытаскивала целые стрелы из твердой, почти что каменной, плоти тварей. Одна ночь вне замка не представит для эллет труда, зато, как в старые добрые времена, сидя в одиночестве около костра, даст достаточно времени подумать. Внезапно накатившая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев, заставила воительницу вытянуться, подобно перетянутой струне арфы. Даже прибытие орков не приводило к таким метаморфозам в ночном лесу. Хищные птицы продолжали охоту, зверьки все так же прятались, а ветер не переставал нашептывать свою песнь кронам деревьев. Однажды Тауриэль приходилось оставаться в отравленной тьмой части леса в наступающих сумерках, но и там мрак, вместе со своими порождениями, продолжал суетиться. В тот же момент, как чья-то ладонь опустилась на плече эльфийки, она выхватила из ножен кинжал, приставляя острие к шее «нападавшего». От Тауриэль не могло скрыться, как блеснули два алых огонька под капюшоном, отражая всполохи костра. Наконец, дабы прервать всю неоднородность ситуации, незнакомец скинул накидку. - Бард Убийца Дракона? - Тауриэль значительно удивилась новоиспеченному правителю Озерного города, однако с облегчением вздохнула и убрала оружие. - Не помедли я, ты был бы уже мертв. Что привело тебя сюда? - Дозорные днем видели несколько орков, - лучник ответил нехотя, попутно усаживаясь на землю рядом с огнем. - Решил справиться с ними в одиночку? Людям не занимать самоуверенности, но, как видишь, мы решили эту проблему раньше, чем тебе сообщили. - Напрасно ты считаешь людей беспомощными, - вороша угольки в костре, улыбнулся Бард. - Почему не во дворце? Я слышал король тебя приблизил. - Вот как? И что ещё ты слышал? - О вас сложили балладу. Как о двух птицах: лебеде и голубке, потерявших свою пару. Красивая песня. - Всё не так красиво, как люди могут придумать, - Тауриэль нахмурилась. - Но верно подмечено: лебедь голубке - не пара.

***

- Где Тауриэль? - обеспокоенно спросил король Фенера, убедившись, что все возвратились невредимыми после стычки с орками. Воевода злорадно помедлил с ответом, наблюдая за меняющимся выражением лица короля от встревоженного до трагичного. - Она решила заночевать в лесу, Владыка. - Что? И ты её оставил там одну? Среди этих тварей? - Ну она и раньше не нуждалась в опеке. Не считаю надобности охранять воина. Позволите удалиться? - Да, ступай, - Трандуил не мог смириться со своеволием девицы. Он сменил свой обычный наряд на одежду лучника. Легко скользя по дремучим стволам родного леса, бесшумно продвигался в сторону беспокойных границ королевства. Взор его, видящий в темноте далеко перед собой, уловил слабые отблески костра и два силуэта. Острые уши короля определили мужской баритон. Ноздри дрогнули от запаха нечеловеческой плоти. "Вампир? Бард и Тауриэль, что общего у них? Так вот с кем она гуляет по лесу?" - губы сжались в тонкую линию. Он бесшумно спустился на землю. Умело обходя сучки, широким лёгким шагом, он сокращал расстояние сквозь заросли с гибкостью, на которую не каждый зверь мог быть способен. Остановившись на достаточном расстоянии от парочки, он слился с деревом и наблюдал. Прислушиваясь, Трандуил в напряжении сжал лук крепче. Пот выступил на его покатый, гладкий лоб. В этот момент он заметил лёгкое касание руки Барда к её руке. Прищурившись, он направил стрелу, целясь обращённому человеку в затылок. Но решил подождать когда ненасытный вампир, коим стал Бард незадолго до Битвы Пяти, прильнёт к горлу эллет. - Не печалься. Иногда выбор слишком сложен. А что нужно в жизни - трудно разобраться до самой смерти, - продолжал бургомистр, желая вселить в девушку уверенность. - Людям легче. Тебе нельзя ждать вечность, чтобы признаться в своих чувствах. Ты смертен и дорожишь каждым мигом бытия, - едва ли не с ноткой зависти звучали слова девы. - Уже нет. Обстоятельства вынудили меня стать бессмертным. За это мне придётся платить страданиями, - слова вырвались раньше, чем Бард смог опомнится. На секунду он пожалел об этом, однако, откровение хоть одной живой душе принесло ему облегчение. Тауриэль отшатнулась, но в восхищении перед его жертвенностью пожала руку в ответ. - Ты любишь своего "лебедя" и нет таких преград, чтобы не смогла снести любовь на своём пути. Я знаком с этим чувством. - Я не знаю... Он прекрасен, как наш лес, дремуч и статичен. Но во мне живёт жажда жизни. Я не могу хоронить себя заживо среди лесных цветов, - пот застилал королю глаза, он слышал каждое слово. И то, как его обсуждали два ранее близких ему друга, сейчас стало казаться непристойным. Он сжимал челюсти, скрипя клыками как дикий зверь. От волнения стрела задрожала в руках владыки. - Ты можешь погостить у нас, дети примут тебя с радостью. Научишь дочку целительству и разберёшься в своих чувствах. Король вытер рукавом лоб и в этот миг увидел, как пара у костра слилась в поцелуе. Нервы сыграли со зрением дурную шутку. Бард всего лишь наклонился и подбросил в огонь хворост. Но воображение Трандуилу нарисовало совсем не то. Он убрал лук, пальцами правой руки сломал стрелу и спокойно направился в свой дворец, глядя перед собой ничего не видящими глазами. Треск сломанной стрелы заставил их вздрогнуть.

***

Покусывая губы в кровь, король бросил на тонкую шею стоящей подле Тауриэль короткий, пронзительный взгляд из под тёмных густых ресниц. Брови, как он ни старался расправить, упорно сходились на переносице. Изящно меряя шагами залу из стороны в сторону, он наконец обратился к ней сипловатым голосом и пояснил причину желания говорить с ней в столь ранний час. - Я решил, что ты достаточно окрепла после сердечной раны. Ступай к тому, кто покорил твоё сердце. Не во власти короля эльфов неволить свободную эллет. Прощай. Да прибудет с тобою Вечность, - лёгким жестом руки он показал на выход и отвернулся. Даже находясь на приличном расстоянии от Озерного города, Тауриэль, постепенно расплываясь в улыбке, не могла не услышать громкий звон портового колокола. Некоторые, из покинувших свой дом во время буйства Смауга, до сих пор оставались в малочисленных целых постройках Дейла, где, как они считали, каменные стены сумеют защитить от набегов орков или другой из многочисленных бед, сваливавшихся на плече людей, большинство же, без сомнения, последовали за скромным правителем, восстанавливая свои дома. Нельзя было сказать, что город полностью приобрел свой прежний вид, обгорелые жилища встречались практически на каждом углу, но, жизнь, в виде радостного хохота сорванцов на рынке, неутихающего причитания мамаш и крепких слов с рыбацких лодок вновь заструилась по бывшей столице торговли, вступая в свои полноценные права. Воительница, с восхищением смотря на то, что сумели создать люди за столь короткий срок, совершенно позабыла, что на выходе она столкнулась с магом Саруманом, уже не видя ничего под ногами. В доме бургомистра её приняли как члена семьи. Дети с обожанием уставились на красивую волшебницу, что лечила у них гнома. А отец трепетно предложил ей отдохнуть и подкрепиться. Наконец, когда под опекой старшей сестры троица младших ушла, так и не сумев уговорить отца прогуляться с ними за ягодами в один из немногих ярких солнечных дней, сославшегося на прохудившиеся дно лодки, Бард решил поговорить с эльфийкой. - Ты решилась разобраться в себе? - Он изгнал меня, та стрела, что мы нашли неподалёку, была его, - лучник с тревогой посмотрел на девушку. - Что теперь? Война? Мы выгодно торговали. Народ с вилами не простоит и пяти минут против вашей армии. - Он не станет портить деловые отношения с соседями из-за одной лесной эллет, - Стараясь показать свое дружелюбие, Тауриэль плавно перевела тему на более приятную, - Твой сын здорово вырос. Как и ожидала эльфийка лицо Барда просветлело. Конечно, он понимал, что Баин вырос в день битвы под горой, но гордость за мальчика, защищавшего своих сестер, всегда брала верх.