Chronicles of the Mirkwood

Король Лихолесья разбирал старый детский сундучок Леголаса, который каким-то чудом смог найти Арллен. На лице эльфийского владыки застыла лучезарная улыбка, а он сам будто светился от счастья, рассматривая предметы, некогда бывшие настоящим сокровищем для его сына. Здесь были и первые его крошечные носочки цвета сочной летней травы; и деревянный клинок, точная копия знаменитого Оркриста; и первый детский лук, тетива которого уже давно истончилась… Но вдруг взгляд лесного короля упал на пожелтевший от старости кусочек самодельного пергамента, застрявшего в одной из множества трещинок внутренней стороны верхней крышки сундучка. Красивая аристократическая кисть руки бережно вытащила листок из плена деревянного ящичка. На бумаге покоился детский рисунок, изображающий какого-то очень высокого и худого эльфа. Король Лихолесья внимательно всматривался в каждый штрих. Внизу очень мелким корявым почерком красовалась ярко-изумрудная надпись. Трандуилу пришлось весьма долго ломать голову над тем, что же именно было написано на картинке, и вскоре он пришел к выводу. - Костлявый? – задумчиво произнёс эльф. Он не мог понять, кто же этот Костлявый такой? Не мог вспомнить его в числе собственных мужей. В том - то и дело, что среди его мужей такого странного эльфа никогда не было… - Нет, это не твои художества, Леголас… Неужели они принадлежат… мне? Трандуил нежно провёл вдоль кусочка пергамента и громко рассмеялся, осознав, что это, действительно, его рук дела. Сам не зная почему, король не мог перестать смеяться. Он уже начал прикрывать рот ладонью, но от этого еще сильнее расхохотался. На шум прибежал озадаченный Арллен, советник короля. - Что с вами, мой повелитель? - Эру всемогущий… Ха, ха… Как же давно это было! – и он показал детский рисунок советнику. Тот приятно улыбнулся. - Что это? Рисунок вашего сына? - Нет… не моего, а короля Орофера – Трандуил сделал три глубоких вдоха-выдоха, чтобы успокоиться. – то есть он принадлежит мне. Арллен удивленно вскинул тонкие брови. - Правда? А могу я поинтересоваться, владыка, кто это? – с улыбкой советник показал на худого высокого эльфа, изображенного на пергаменте. - Я сам точно не знаю. Написано: некий Костлявый. Глупое прозвище, да? - Есть такое… - Может, это какой-нибудь муж моего отца или советник… Не, точно не советник! Этот старый ворчун мне до сих пор иногда в кошмарах снится! Уж его я бы точно узнал. - Виночерпий? – предположил Арллен. - Виночерпий… - задумчиво повторил Лесной король. Перед его глазами на секунду возник темный образ тонкого, как ствол молодого клёна, эльфа, чьи змеиные глаза, залитые кровью, смотрели не мигающим хищным взглядом, словно в душу. Трандуил выронил листок от нахлынувшего чувства страха и отошел на несколько шагов назад. Он по-прежнему гипнотизировал рисунок Костлявого, смотря на него сверху вниз, не опуская голову. Арллен не смог распознать на этот раз легкий испуг в глазах своего повелителя и аккуратно поднял листок с пола. А его король тем временем вспоминал то, что так усердно стремился забыть. - Принц, просыпайтесь! – старик бесцеремонно вторгся в покои Трандуила и принялся раскрывать красные шторы. Солнечный свет неприятно лег на лицо, от чего спящий раздраженно нахмурился. - Так рано? Пожалуйста, уйди… Я хочу еще немножко поспать… - пробурчал принц, пряча свою голову под подушкой. -Господин Орофер просил разбудить вас пораньше! Вставайте! Немедленно! – советник короля Зеленолесья был явно не в хорошем настроении. Он схватил подушку и кинул её куда-то в сторону. Тогда Трандуил приподнялся так, что его молодое красивое лицо сравнялось с безобразной дряхлой (от нее все время пахло огненной пинтой) мордой, именно мордой, советника. В глазах принца сверкали молнии, он злобно процедил сквозь зубы: - Выйди, дай мне хотя бы переодеться! - Живее! Я и так дал вам расслабиться… Послышался тяжелый и громкий удар входной двери. «Наконец-то он исчез. Терпеть его не могу!» - подумал Трандуил, натягивая одежду. На мгновение он замер, судорожно вспоминая приснившийся интригующий момент, на котором его несправедливо заставили спуститься с небес. Но тут послышались глухие удары об дверь. Принц разочарованно вздохнул и, наконец, окончательно поднялся на ноги. Теплая постель какое-то время манила взгляд наследника Зеленолесья, соблазняя молодого эльфа продолжить спать назло советнику. Однако, отогнав столь притягательные мысли, Трандуил сладко зевнул, потянулся и сонно побрёл к выходу из покоев. Возле столовой принц встретил Орофера. Тот, приветливо кивнув, прошел мимо сына и стал о чем-то увлеченно болтать с советником. Пятнадцатилетний эльфёнок внимательно следил за изменениями в лице своего отца, стараясь хотя бы приблизительно представить, о чем идет разговор. Но его фантазию неожиданно прервали… - Ба! Весна прилетела! – знакомый грубый и сухой голос заставил вздрогнуть принца. – Извини, не хотел тебя напугать. Единственное существо во дворце, которое, как казалось наследнику Зеленолесья, всегда радовалось его появлению, виночерпий Мэртвейн широко улыбался и смотрел на Трандуила своими маленькими прищуренными глазками, напоминавшими наследнику Зеленолесья свой любимый гранатовый сок, и, наверное, поэтому внушавшими доверие подростку. Это был очень высокий и очень худой эльф с постоянно грязными сальными волосами. Он всегда одевался во всё тусклое, не привлекающее внимание. На его вытянутом лице был огромный безобразный шрам, начинающийся от левого глаза и заканчивающийся возле правой части заостренного подбородка. Сквозь бледную, прозрачную, как и его тонкие, почти незаметные губы кожу виднелись темно-фиолетовые вены. Но и это не было еще самым худшим и угрожающим в его внешности. Когда Трандуил впервые увидел виночерпия (а принцу тогда шел десятый год от роду), в целом он показался ему «довольно миленьким дядечкой». Единственное, что напрягало тогда преемника Орофера, так это взгляд новенького. Лучший друг детства наследника Зеленолесья как-то поведал ему «страшную тайну». - Жутковатый он какой-то, знаешь, и, по-моему, не умеет моргать. - Точно? – растерялся малыш Трандуил. Для него этот факт показался подозрительным и даже сомнительным. И так как он был ребёнком любознательным, а иногда чересчур любопытным, то решил самостоятельно разобраться в этом зловещем дельце. – Нужно проверить. - Ой, не люблю я, когда ты так говоришь… Маленькая копия Орофера открыто следила за каждым взглядом виночерпия, который, ни разу не моргнув, оправдал все опасения принца. Его дружок, темноволосый Прайб, слегка стукнул эльфёнка в плечо. - Ну, хватит уже! На тебя все смотрят… - как можно громче прошептал он. Гости, собравшиеся в тронном зале, действительно искоса поглядывали на маленького исследователя. - Ты был прав, он еще ни разу не моргнул. Как думаешь, что с ним? - Я откуда знаю? Ты на всего его погляди… - Подумаешь, немного не повезло с внешностью. - Что для эльфа выглядит довольно странным. - Ну, и что? - Эру, какой же он костлявый! Ой, я ,кажется ,придумал… - Что же? - Отныне мы так и будем его называть. - Костлявый? - рассмеялся десятилетний эльфенок. - Ну, да. Подходит ведь? Конечно! – Прайб повеселел от мысли, что это ему досталась «честь» придумать прозвище. Он воодушевился и даже немного посмелел, когда увидел доверие и поддержку в глазах своего друга, и не просто друга – а принца Зеленолесья. – Вот, что я тебе скажу: у меня от этого типа мурашки. Твой отец - не обижайся, ладно? – не умеет выбирать себе мужей. Малыш Трандуил хотел возразить, но из-за замкнутости, которая у него была сильно развита в детстве, он решил промолчать. С годами неприязнь к виночерпию у мальца росла, как и его уверенность в себе. Он уже открыто презирал угодливого Мэртвейна вместе со своим другом Прайбом. Они злобно смеялись над ним, не страшась быть наказанными. Но однажды случилось нечто, резко поменявшее мнение принца. Как-то раз в один из жарких летних деньков король Зеленолесья Орофер вместе с советником покинул дворец, объяснив сыну, что отправился на переговоры…