Chronicles of the Mirkwood

«Господин?» - сквозь туман тьмы просеялся шепот. Пустота придала ему силы, и он превратился в обеспокоенный голос советника. Арллен вновь позвал своего короля, но тот, не переставая смотреть в одну и ту же точку, по-прежнему казался молодому эльфу недосягаемым. - Я не знаю, что с ним происходит! Может, ты мне объяснишь?! Паника и тревога. Резкий звук удара пощечину. Тишина и спокойствие. - Эру милостивый, Арллен, успокойся! Своими воплями ты сбиваешь меня с мысли. - Ауч… Больно, между прочим. – обиженно произнёс советник. - Да ладно тебе, я была просто обязана вывести тебя из такого состояния. - Что с ним? Ты же целительница, сделай что-нибудь! - Так. Если ты не прекратишь орать, как обезумевший гном, клянусь Манвэ, мне придётся тебя усыпить – угрожающее шипение, казалось, заставило замереть всё вокруг. Арллен судорожно сглотнул и виновато опустил глаза. Пожилая эльфийка, служившая еще при Орофере, медленно подошла к королю. Её морщинистые руки осторожно коснулись побледневшего лица Трандуила. Она что-то прошептала, однако ничего за этим не последовало. - Странно. - Что? - Это явно не чары и не болезнь. - Как? Погоди – погоди, тогда что же это? - Боюсь, мой дорогой паникёр, ты вызвал меня зря. - Зря? Боже! Неужели так сложно ответить прямо?! Я тебя спросил, что это такое, если не болезнь и не чары? - Поверь мне, голубчик, я слишком хорошо знаю нашего короля. И вот моё заключение: он просто задумался - пока целительница разворачивалась (а для нее это было целое дело), советник на мгновение замер, как и Трандуил, но потом, придя в себя, догнал лекаря у выхода из покоев владыки. - Задумался – и всё? Почему тогда он не спускается с небес обратно на землю? Не долговато ли? - Не переживай, я вернусь в свой шатер и пришлю свою ученицу. Она должна помочь… - Стоп. А ты не можешь сама это сделать? - Нет, не могу. - Это еще почему? - Ох, как же ты мне надоел со своими «что» да «как», да «почему»… Ей нужно тренироваться, ясно? А мне нужно в теплую постель. Где твоя совесть, в конце концов? Разбудил старушку, непонятно во сколько и непонятно зачем, а теперь еще и вопросами своими мучаешь. Лучше помоги-ка бабушке добраться до её пристанища, дорогуша. Потому что, если она по дороге вдруг случайно рассыплется, именно тебе придется собирать ее по запчастям. Советник тяжело вздохнул. Он взял целительницу за руку, и они вместе вышли из покоев короля. - Хочу внести небольшую поправку в твою поучительную речь. Во-первых, я разбудил тебя днём. Ну, день – это, когда ярко светит солнце и все нормальные эльфы работают, если ты, конечно, запамятовала. Во-вторых, мне не десять тысяч лет, чтобы я знал своего короля с пелёнок, как и ты. (Прости, но я не такой древний) И, наконец, в-третьих, я являюсь советником, а потому волноваться за владыку – это мой долг. - Хам. Арллен проводил лекаря в её шатёр. Там было много полок, богатых самыми разнообразными и странными ингредиентами для создания всевозможных лекарств и зелий. И пока советник с любопытством рассматривал каждую из них, к нему незаметно подошла ученица целительницы. Её внезапное появление напугало Арллена. - Зачем подкрадываться, а?! - А зачем трогать то, что принадлежит не вам? - Вообще-то я всего лишь смотрю – советник быстро спрятал за спину банку с маринованным трольим жиром. - Конечно. Моё имя Зара. Госпожа Мюньхельм приказала мне следовать за вами. - Можно поинтересоваться? Сколько тебе лет? - А какая разница? - Ясно, ты ребенок. Черт, ну, зачем брать в ученики маленьких детей? А вдруг она сделает только хуже? - Сомневаетесь во мне – значит, сомневаетесь в госпоже. - Давай-ка без нравоучений, хорошо? Просто иди за мной. Арллен потянулся к дверной ручке покоев короля, однако он остановился, услышав, что там происходит какая-то возня. Шум. Во дворце это слово превратилось чуть ли не в легенду. Поэтому советник начал подозревать, что в замок проник враг. Он повернулся к Заре, которая смотрела на него своими огромными удивленными глазами. - Что происходит? – спросила она. Арллен прислонил указательный палец к своим губам и зашипел, ясно дав понять эльфийке, что ей следует говорить тише. - Кажется, кто-то проник в покои владыки, пока нас не было. Какой же я глупый ! Я должен был остаться с ним, а не слушать госпожу Мюньхельм. Она бы и сама добралась… - Постой – Зара боялась, что всю суету, которую создавала паника Арллена, мог услышать нежданный гость. Но советник, будто не услышал ученицу целительницы и продолжал обвинять себя. – Погоди. Зара глубоко вздохнула. И вновь послышался резкий звук удара пощечину. На этот раз советник замолчал. Теперь он смотрел на эльфийку непонимающим взглядом. - Ай, знаешь, кажется, я начинаю понимать, почему госпожа Мюньхельм взяла тебя в помощницы. - Плевать. Сейчас главное – это, кто находится за дверью. Гном? - С чего бы гному проникать во дворец короля Северного Лихолесья? Ну, конечно, если он не наёмник, в чем я сильно сомневаюсь. Вот. Держи – Арллен подал Заре кинжал – я думаю, это орки. - Да, или гоблин. Предлагаю, наконец, прекратить пустые разговоры и перейти в наступление – она мягко отвела руку с кинжалом советника и достала из рукава маленький перочинный ножик. - Да. Двоица с невероятным грохотом отворила дверь. Арллен и Зара, тяжело дыша и держа в руках перочинный ножик и кинжал, вломились в покои короля, причем советник умудрился что-то громко крикнуть, надеясь, что этот «боевой» клич напугает неприятеля. Вместе они смотрелись несколько комично. Но перед ними был не орк или гоблин, и даже не гном-убийца, а король. Он грациозно сидел на пуфике, словно на троне. В правой руке он держал бокал, в левой - бутылку с красным вином. - Нет, если вы планировали меня убить, могли бы хотя бы вооружиться посерьёзней. Разве можно назвать это покушением? Арллен, друг мой, что это у тебя в руке, тролья зубочистка? Пока к Заре возвращался дар речи, советник, красный от стыда, медленно убрал оружие. - Мы вовсе не собирались убивать вас, мой повелитель. - Вот и славно, а то я мог бы посчитать это оскорблением. - Мы думали, что в ваши покои пробрались орки. - И почему же вы так подумали, изволь спросить? - Вы сильно шумели. - Ах, да… Я пытался достать бутылку аварийского вина. - Значит, вы, действительно, просто задумались? - Что? - С того самого момента как нашли детский рисунок. Вы простояли, не двигаясь и смотря в одну точку, где-то час. Поэтому я оставил вас и пошел к целительнице. - Неужели? - Трандуил печально улыбнулся – Оставь меня. - Как скажете – советник вывел Зару из покоев. Через несколько секунд король слышал, как она ругается на Арллена, а тот пытается объясниться. Спустя несколько часов Трандуил, наконец, вышел из покоев. Он направлялся к целительнице. Осторожно отворив тяжелую дверь, король Лихолесья зашел внутрь шатра. Воздух был пропитан легким ароматом календулы и лаванды. Здесь веяло прохладой, свободой и спокойствием. На крохотных деревцах сидели соловьи и пели, лаская слух. Зара расставляла тома книг в алфавитном порядке. От прикосновения её рук с обложек слетали тонкие пучки пыли. На ее левом плече сидел зверек, похожий чем-то на белку. Появление гостя заставило эльфийку смутиться, и она незамедлительно ушла. Трандуил не обратил на это внимания. Он шел дальше, медленно ступая по малахитовому полу. Король нашел целительницу в ее конуре, ничтожно маленькой комнатке внутри огромного шатра. Покои госпожи Мюньхельм были настолько малы, что в них помещалась одна лишь одноместная кровать, на которой, свернувшись калачиком, спала старушка. Трандуил не захотел будить пожилую эльфийку, поэтому, не издав ни единого звука, он выплыл из конуры, словно парусник, небыстро и величественно. Король Лихолесья присел на старенький, ветхий стульчик. Он закрыл глаза. Запах травы и пение соловьев вновь навеяли ему образ леса, где проходили его тренировки. Однако сын Орофера не мог вспомнить, что произошло с ним дальше после того, как, будучи пятнадцатилетним, он спрятался в кроне ясеня. Именно поэтому он пришел к целительнице. Вернуть воспоминания – всё, о чем мечтал сейчас король. И хотя он прекрасно понимал, что они принесут ему лишь боль, он хотел еще раз окунуться в прошлое и увидеть тех, кого давно потерял. - Зачем вы пожаловали, мой король? – дрожащий голос целительницы всегда действовал на душу сына Орофера успокаивающе. - Да так, наведаться… Как спалось? - Увы, я давно уже не знаю, что значит сон. Только дрёма или бессонница, владыка. - Неужели вы не можете избавить себя от мучений? Вы же лекарь, лекарь Лихолесья. Я знаю, вам это под силу – Трандуил с почтением уступил место целительнице. - Если бы всё было так просто… Не волнуйтесь, нужное время скоро придёт ко мне, и я вылечусь. Но, мой король, вы, действительно, пришли ко мне, чтобы спросить, как мне спится? Сердце мне подсказывает, что здесь есть иная причина. - Госпожа Мюньхельм, недавно на меня нахлынул шквал ностальгии, но воспоминания неожиданно прервались… Я никак не могу восстановить их в своей памяти. Прошу, помогите. Сначала целительница хотела отказать в помощи королю, так как воспоминания – дело опасное. Бывали случаи, когда ностальгия сводила людей, эльфов или других существ с ума. Но в умоляющем холодном взгляде со стальным блеском она вдруг распознала такой знакомый пылающий энергией небесный просвет, который некогда заполнял детские глаза Трандуила. - Хорошо. Подождите, я сейчас кое-что возьму и вернусь – она быстрым шагом неуклюже зашагала к одному из множества ящиков. С грохотом и бульканьем она перебирала тысячи всевозможных бутылочек и колбочек с зельями, сосредоточенно рассматривая этикетки с собственным почерком – Вот оно! Нашла… Зара! Дорогая, подойди, пожалуйста! Из пристроенного палисадника выбежала Азария, помощница Мюньхельм. - Да, учитель? - Дорогая, мне нужно, чтобы ты достала мне котёл. - Трехлитровый? - Нет, достаточно одного литра. - Ну, тогда я мигом! – молодая эльфийка весело подбежала к старому комоду, откуда вытащила маленький котелок цвета древесной смолы – Есть! Что-нибудь еще? - Да. Мне нужно, чтобы ты заполнила его талой водой и поставила на огонь. - Как скажете! Трандуил с интересом наблюдал за тем, как Азария с огромным энтузиазмом выполняет то или иное поручение целительницы, как горят её розовые щеки и блестят зелёные глаза. Ему нравилось ее трудолюбие и стремление к чему-то новому. Мюньхельм заметила пристальный взгляд короля. - Она замечательная. Клянусь Манве, мне очень повезло, что именно эта девочка- моя помощница. - Как она здесь оказалась? - Из ниоткуда. Я серьёзно. Просто в один прекрасный день, когда ей было лет сто, она пришла ко мне сама и сказала, что хочет учиться. Но представьте себе, тогда она мне ужасно не понравилась своей дерзостью и самоуверенностью, и я прогнала её. Но Азария караулила меня за дверью днями и ночами. Мне казалось, что она даже ничего не ела, и я сжалилась. - Да, у вас тогда был скверный характер – усмехнулся король. - Вообще-то он у меня и сейчас такой, может, даже щепотку хуже. - А что это у нее за грызун на плече? - Она зовет его Траном. По секрету сказать, она назвала его в честь вас… - Правда? Надо же. Всю жизнь мечтал, чтобы в честь меня Леголас назвал своего сына – на мгновение король снова загрустил – а в итоге, что я имею, Мюньхельм? В мою честь назвали белку! Вот, что я называю неудачной шуткой жизни… - Ваш сын еще оправдает ваши надежды, я в этом уверена. - Бросьте, давайте прекратим говорить о Леголасе. Пожалуйста. - Ну, так вот, как-то раз я попросила ее принести мне тушку лесной белки для того, чтобы я могла использовать её мех в качестве важного ингредиента. По традиции алхимики убивают грызунов прежде чем использовать их мех, но Азария умудрилась поймать бельчонка и постричь его налысо, при этом сохранив ему жизнь. И знаете что? Зелье получилось в три раза крепче и эффективней! Отсюда ценный жизненный урок: мудрее сохранить жизнь, чем ее отнять. - Все-таки вы необыкновенная. - Я? Нет, на самом деле, я обычная больная старческим маразмом пожилая эльфийка. Вот и все. - Да, но в то же время, наверное, самая лучшая в мире целительница и замечательный друг – искренние слова короля тронули трепетное сердце Мюньхельм, от чего у нее прослезились полуслепые глаза. Зара вернулась. - У меня все готово: вода закипела, как вы и просили. - Отлично. Можешь отдохнуть – целительница подошла к раскаленному котелку, вокруг которого вертелись длинные языки зеленого пламени, и вылила туда содержимое пузырька с зельем. Вода в ту же минуту зашипела, покрылась густой прозрачной пеной. Мюньхельм схватила серебряный черпак и осторожно сняла образование. Спустя несколько секунд пена, которую целительница выложила в специальную алюминиевую чашку, превратилась в твердый кристалл. В ступке знахарка растерла его пестиком в порошок. Затем она залила его оставшимся в котелке настоем, после чего поместила жидкость в чистый стеклянный пузырек. - Владыка, я хочу, чтобы вы понимали, что возвращение в прошлое отравляет любого, медленно и мучительно отправляя его в небытие. Я знаю, что эта информация для вас вовсе не новость. Однако, прежде чем я отдам вам зелье, мне бы хотелось узнать, зачем вы это делаете? - Зачем? Все очень просто, моя дорогая Мюньхельм. Ностальгия – мое противоядие от одиночества. Наступила неловкая минута молчания. - Вы заблуждаетесь. Вы не один. С вами ваш народ, ваш советник, ваша целительница… Каждый из нас свято верит в вас. Нельзя жить прошлым. Иначе вы можете потерять тех, кто вам дорог в настоящем. - Может, отдашь мне, наконец, это проклятое зелье?! - вспыхнул от нахлынувших чувств король. - Конечно. Вот – Мюньхельм протянула ему руку с пузырьком – Принимайте его в полночь. Это обязательно. По одному глотку, не больше. Учтите, это последнее зелье, ибо рецепт его изготовления совсем скоро исчезнет. - Почему? - Я его сожгу. Чтобы вы не продолжали себя убивать. Ледяной взгляд Трандуила помрачнел то ли от гнева, то ли от внезапной ненависти. Он положил в карман колбочку и покинул шатер.