Драбблы по BTS. Сборник.

У Чимина в очередной раз в руках камера, в комнате они вообще одни, и Сокджину резко становится неспокойно, что впрочем не мешает ему весело мотать челкой в кадре, стоя при этом раком. Минутой раньше он пытался отжиматься. Чимину неспокойно тоже. Потому что хен, будь он неладен, дышит тяжело и приглашающе головой кивает, типа "душа моя, я готов чуточку поработать стулом, присядем на дорожку?". Ну, то есть просит ему на спину сесть и как-бы "утяжеление". А у Чимина вдруг "okay" и Сокджин такого поворота сам не ожидал, но через пару мгновений этот щекастый бутуз его уже весело оседлал, ехидно улыбаясь на камеру. Ее он выключать явно не собирался. И Сокджин не то, чтобы против съемки, но слишком пикантненько выходит, на его взгляд. А Чимин осторожно, будто спрашивая разрешения, прошелся ладонями по бокам, и сомкнул руки на груди старшего, быстро облизывая губы. Он теплый все время, и до жути уютный. Сокджин невольно улыбается от этого, и тяжело сглатывает - Чимин конечно не пятитонная тетушка из пятого подъезда справа, которая в душе балерина, только вот пицца слишком вкусная, но и не пушинка совсем. Скорее маленький такой, компактный слонёныш, и Сокджин с большим удовольствием сел бы на него сам. С гораздо большим удовольствием. Потому что чувствует вдруг, что несносное существо на его спине в его же ягодицы пахом вжимается, а тут уж "упс" и Сокджину дурно от непонятного предчувствия подкрадывающегося пиздеца. Чимина же все устраивает - он вообще ситуацией наслаждается, и Сокджиновы переживания ему абсолютно мимо проходили. Тем более, что верхом на Сокджине довольно удобно, и от этого Чимину до неадекватности радостно. Техен бы им гордился, и стоит ли говорить, что первая попытка отжаться пошла немного не так? А тут уж оскорбленная самцовость взяла верх над всеми остальными эмоциями, прямо таки выводя хозяина на финишную прямую. И таки один раз у Сокджина вышло. Отжаться. Тут уже им гордится Чимин, и томно вещает в камеру "Good night", а у Сокджина в голове огромное желание наказать эту подлую суку, которая из серии "возбудим, и не дадим", но он хен, черт возьми, и вообще самый натурал из всех натуралов. В душе. Как та самая пятитонная балерина. Но Чимин слишком теплый, и в шею сопел усиленно, а Сокджин мужик, в конце концов. Ну, в том самом смысле, в котором имеет право возбуждаться от всего подряд, и потом окружающих же в этом и винить. Чиминов, то есть, всяких. А потом у него "я буквально на минуточку", и быстрая дрочка в туалете, ведь он же пообещал вернуться быстро, ёмаё, и тут уж без вариантов. А у Чимина не менее быстрая дрочка в комнате, с побелевшими от напряжения костяшками пальцев и опасением быть застуканным. Чимин тоже мужик потому что. А Сокджин слишком Сокджин. Чимину от него жарко все время. И оба неправы, но оба об этом не знают. По крайней мере, пока. Пока Сокджин, вернувшись, не обнаружит совсем свежее пятнышко не засохшей еще спермы на своей кровати, а Чимин не догадается случайно совсем о времяприпровождении хена по расслабленному взгляду, ярко-алым искусанным губам, и его смущению на невинный вопрос "что ты делал так долго?". Делом потому что занят был. Важным вообще-то, и "отъебись, мелкий". И мелкий отъебывается, тихо в подушку при этом хихикая. Потому что умный слишком, для мелкого. И понял, в принципе, все. И даже чуточку счастлив. Или чуть больше, чем чуточку.