Драбблы по BTS. Сборник.

Хосок перебирает длинными пальцами струны гитары и поет что-то бардовское, тягуче-низко вытягивая гласные и вдохновенно полуприкрыв глаза. На его лице отражаются блики от язычков пламени костра, вокруг тихий гул голосов и куча людей, но Чимин замечает только его. Хосок никого не замечает. Сейчас для него существует только его музыка и целый мир вокруг. Он смотрит сквозь окружающих его людей, не цепляясь ни за кого. Пустое. Мы можем помолчать, Мы можем петь. Стоять или бежать, Но все равно гореть. Струны потрепаны временем и усердием своего хозяина, на лакированной поверхности верхней деки почти незаметные людям вокруг, но явно заметные Чимину, царапины, на обечайке лак местами облупился, а на грифе под струнами блеклые протертости. Они есть даже на самых нижних ладах, что указывает на высокий профессионализм играющего на данном инструменте человека, ведь их зажимать просто трудно, что уж говорить об их нечастом употреблении в самых разнообразных мелодиях. Хосок не глядя зажимает нужные ему аккорды, почти не смотря на гитару, и подтягивает колки в перерыве между песнями, припадая к ним ухом и сосредоточенно хмуря брови. Чимин наблюдает за ним сквозь пламя, покусывая губы и как бы сквозь вату слыша рассказ того о видах гитар, и о том, что именно струны определяют ее звучание. Хосок отвечает лаконично, и только на прямо поставленные вопросы. Разговаривать ему нравится не в пример меньше, нежели играть. Чимину тоже больше нравится слушать не эти бесконечные разговоры, а наполненный силой голос Хосока и звучание его гитары, яростно разбивающий воздух вокруг на клочки. Чимин кожей чувствует создаваемую Хосоком музыку. Гори, но не сжигай, Иначе скучно жить... Гори, но не сжигай Гори, чтобы светить... Хосок иногда мягко проводит по поверхности гитары, будто благодаря ее, и нежно прижимается щекой к струнам. Чимин бы многое отдал, чтобы Хосок так же трепетно прижимался к нему.

flashback

- Ты слишком засиделся, душа моя, - Намджун на правах соседа по комнате плюхается рядом, и поднимает глаза к потолку - Такими темпами ты совсем завоняешься, а мне комната нужна в ее первозданной непровонявшей первозданности. Смутный намек понят? Чимин в ответ демонстративно переворачивается носом в подушку, и оттуда наставительно гнусит: - Я тебя за штаны не держу. Дверь прямо по курсу и направо. - Укусить бы тебя. - вдруг с чувством произносит Намджун, и с размаху заезжает по филейной части мелкого, - О тебе же забочусь. - Ты охренел? Чимин каким-то краешком мозга прекрасно понимает, что Намджун прав, но ему тухло, грустно и одиноко, и воспринимать человеческую речь он пока не способен. - Если тебе просто больше негде потрахаться с очередной девочкой на одну ночь, я где-нибудь пошляюсь. Только давай прямо сообщать мне о таких вещах, а не в твоей излюбленной манере - через жопу. Намджун молча протягивает ему планшет с открытой страницей о каком-то фестивале бардовской песни, и сообщает, что он едет. Чимин едет с ним, и это не обсуждается, поэтому "собирай шмотье, мы выдвигаемся". А Чимин в тихом шоке. Что, впрочем, не мешает ему через пару секунд невозмутимо вернуть планшет его законному владельцу и бухнуться обратно в подушку. - Я не хочу. - А я, кажется, сообщил, что это не обсуждается. У Намджуна голос вдруг тихий такой и вкрадчивый, а это уже совсем плохо, как отмечает про себя Чимин. Когда Наджун зол, он кричит, размахивает руками и яростно стреляет лазерами из глаз. Когда Намджун ОЧЕНЬ зол, он начинает сыпать вежливыми эпитетами к месту и не очень, приглушает голос, и на лице появляется кривая полуулыбка. Сейчас конкретно такой случай, и Чимину ничего не остается, кроме как: - Так ладно. Хорошо. Я еду. Ты доволен? Намджун осекается на полуслове и удивленно смотрит на мелкого. Он не ожидал такой скорой капитуляции, и даже перед зеркалом речь репетировал, а тут вдруг такая скорая сдача позиций. Это даже подозрительно, но Намджун вообще человек по натуре своей отходчивый и доверчивый, а потому на лице почти щенячий восторг, и "ну слава богу, я уж думал - придется за ногу тащить под покровом ночи", на что Чимин опять возмущается, заявляя что-то о правах человека и его личном пространстве. Намджуну параллельно как-то. Он уже бабочкой порхает по комнате, выуживая отовсюду нужные ему вещи и запихивая в сумку, которую тоже только нашел.

end of flashback

Это уже восьмой сбор бардов местного розлива, и Чимин не пропускает ни одного. Теперь у него есть Хосок, который одним звучанием своего голоса вынимает всех вокруг из той беспросветной ямы недовольства жизнью, куда так часто сваливается Чимин. Намджун рад. А Хосок просто не знает, что он у кого-то там есть. А то тоже рад бы был, наверное.