Драбблы по BTS. Сборник.

Зима, и все вокруг черно-белое. Это как буквы на бумаге, росчерком пера ложащиеся на шероховатую поверхность листа. Снаружи все сковало льдом и холодом, и приходится двигаться просто чтобы не замерзнуть. Чтобы выжить. Зима убивает в Чонгуке все чувства, заковывает его в непробиваемую броню безразличия и апатии, но одновременно зима - единственное, что его спасает. Защищает от людей, от боли, от самого себя. Чонгук поджимает пальцы на ногах, обнимая колени руками и закрывая глаза. В квартире тоже холодно, но тепло здесь и не нужно, оно растопит и заставит чувствовать. Чонгук не хочет этого. Он вообще ничего не хочет, и это настолько привычно, что уже стало нормой. Промерзшая земля доверчиво распахивает свои объятия навстречу неуверенным пока, но уже теплым лучам солнца, и отовсюду разносится журчание резвых ручьев, которые раньше были ледяными крупинками снега, но так же послушно стекли прозрачной водой с горячих пальцев Творца. Времена года сменяют друг друга миллиардами столетий подряд, с невыразимым упорством вступая в свои права по велению кого-то незримого. Весна вливается в уши потоками голосов, моментально сшибая все внутренние барьеры, и уверенно разжимает ледяные пальцы зимы на горле Чонгука. Чонгук не хочет этого, но послушно подчиняется неслышному зову, так же стекая струями былых мыслей с белоснежного лона зимы. Теперь время возрождения и Чонгука будто заново склеивают из обломков бездушных льдинок, превращая в некое подобие тех существ, которые в таком огромном количестве населяют эту планету. Солнце выжигает зрачки, заставляет кожу дымиться под своими властными прикосновениями, и жаркий ветер буквально опаляет скулы, прижигая и причиняя боль. Чонгук ненавидит лето больше других времен года, проклинает Творца за это время, в бессильной ярости сжимая кулаки и оставляя полоски от ногтей на нежной коже ладоней. Голова разрывается от беспрестанного щебетания легкомысленных птиц, мельтешения бабочек-однодневок перед глазами и шумных людей вокруг. По почти прозрачной воде озера скользят солнечные блики, распугивая и одновременно приманивая к себе беспокойных рыбок. "Люди такие же, как они. Как рыбы", - вдруг понимает Чонгук. - Вы можете жить только в воде. Не знаете, что существует что-то, помимо вашего маленького мирка. Не хотите знать. Мелочные, суетливые, вы всей гурьбой бросаетесь на малейший всплеск, потревоживший привычно-спокойное полотно вашей повседневности. Если там есть, чем поживиться, вы будете давить друг друга, подчиняясь инстинктам, и стараясь отхватить как можно больше. Если там опасно - броситесь прочь, не заботясь судьбой остальных. Но куда все, туда и ты. Стадное чувство. Чонгук видит свое бледное отражение в воде, мелкие песчинки на дне, ракушки, быстро промелькнувший плавник резвой рыбешки, водоросли. Видит все это, и не видит ничего, ведь мыслями он не здесь. - Как мерзко, - потерянно тянет Чонгук, и вдруг, резко преображаясь, в немой ярости бьет ладонью по зеркальной поверхности озера. Бьет наотмашь, искажая черты своего вновь спокойного лица и круша спокойствие кружащих поблизости рыб. Вскоре они осторожно подплывут сюда, пытаясь понять, что произошло, но это потом. Чонгука здесь уже не будет. Все медленно умирает, становясь прахом под ногами. Чонгук в который раз будто восстает из пепла, в который его сожгло долгое лето, и расширившимися глазами провожает каждый падающий вниз лист. Скоро каждый из них станет гнилью, компостом, землей, подкормкой для следующих поколений. Названий - множество, суть - одна. Осенью все умирает, и усталый Творец переворачивает страницы многих жизней, размашисто выводя там короткое слово "end", которое не означает ничего, но одновременно значит все. - И это все? Чонгук остановившимся взглядом провожает последний лист с дерева, под которым сидел все это время и невольно глаза наполняются слезами. Ему жалко. Жалко, что все повторяется вновь, и он все тот же. Бесконечные игры вселенной, от которых хочется удавиться на одной из веток доверчиво оголившихся деревьев вокруг. - Это все. Скоро все вокруг покроется снегом, погребая под собой трупный запах разложения. Зима уничтожит все улики, все, что сотворила осень, все ее бесчинства. Чонгук заранее ищет в шкафу плед и внутренне замирает, ожидая похолодания на улице, в душах людей, в своем одиноко бьющемся сердце и податливом разуме. Каждую осень он восстает из пепла, чтобы снова умереть. Почти традиция.