Драбблы по BTS. Сборник.

Слова молитвы падают в душу исполинскими камнями, перекрывая доступ кислорода, заставляя смыкать уста, не дают проронить ни звука больше. Намджун сажает в Хосоке цветы, и хотя это красиво — он не может дышать, выдирает их с корнем. Завядшие, они будут стоять в вазе на кухне, и умирать в мучительной агонии, доживать последние минуты. Намджун думает, что влюбляться — больно, но еще больнее сжимать в ладонях разорванные стебли твоих цветов. Цветов, которым ты дал крупицу себя, поливал, выхаживал — их вырвали, выкинули, убили. Над линией горизонта полоска света, над ней — тьма ночи, день еще не вступил в свои права, и только потихоньку ищет слабину. Намджун, как эта полоска, он утопает в темной бездне души Хосока, заливает светом верхушки его деревьев и гор, цветов, которых больше никогда там не будет, но Хосок даже не замечает этого. Дохуя вопросов, нихуя ответов, и почему весной такие ледяные порывы ветра? Намжун не знает. Хосок не хочет знать. Хосок — пуст, но до краев полон. Полон океаном слез/бензина, и кажется, поднеси спичку — Хосок вспыхнет, наконец разгоняя свою тьму. Но нет. Огонь вспыхивает синим, угольно-синим, и прекрасно вписывается в его, хосокову, бездну. Хосок — сожжен, но живее Намжуна, который просто устал. И в глазах у него — ничего. Глобально огромное ничего, и это — лезвием по запястью. Намджун весь ледяной, и только язык — горячее раскаленного железа, Хосок знает. Если бы не язык, Хосок бы думал, что Намджун уже давно покойник, и в состоянии до сих пор ходить только по той простой причине, что не знает, в какую сторону упасть. Намджун сажает в Хосоке цветы и больно влюбляется. Хосок задыхается от молитв, и сжигает себя, намджуновы цветы, изнутри. Найти бы смысл.