Драбблы по BTS. Сборник.

И в сумерках Юнги опять царапает кривые строки песен, заполняя их немыми диалогами о космосе, а космос Юнги пахнет мускатным орехом и футболками чиминовыми. Чимин никогда не услышит эту песню - Юнги не включит. Широкий ворот оголяет ключицы, и это током по нервам, это лишает Чимина всех мыслей - Юнги не умеет запирать двери, и Чимин ни в чем не виноват. - Юнги? Уже поздно. Надо ложиться, - тянет он, при этом мало надеясь на согласие. Но у Юнги перед глазами оголенные колени младшего и он проклинает изобретателей шорт как таковых. Писать в таком состоянии он мог только порнуху в буквах, но Мин Юнги не был большим поклонником заборной живописи, он соглашается. - Я уже закончил. А от Чимина пахнет его космосом. Юнги хочет глубже вдохнуть этот запах, но ему стыдно показывать свои слабости, а Чимин уже давно номер один в этом списке. А ведь слово "любовь", оно глупое такое, банальное, заезженное. Юнги тошнит от этого слова и от своего состояния. Оно тоже глупое. И Чимин глупый. Потому что стоит на пороге, сонно глаза потирая, потягивается и шевелит губами, будто шепчет что-то, а Юнги разрывает от желания. Ногти оставляют на ладони глубокие полумесяцы, Юнги выдыхает через раз. - Ты идешь? - Мне нужно кое-что доделать. Иди, я скоро буду. Чимин молча выскальзывает из комнаты, Юнги учится запирать дверь, луна делает его похожим на призрака, покрывая серебром тусклым. Юнги оттягивает рубашку, касается ледяными пальцами бледной кожи - тело отзывается волнами мурашек, прикрывает глаза и, чуть помедлив, опускает кисть руки на бедро. Перед глазами вечерний Чимин, сонный. У него тонкие запястья и спутанные волосы, тихий и неуверенный голос. Чимин днем и Чимин ночью - два разных человека. Чуть прикусив губу, Юнги поглаживает пальцами бугорок в районе паха, скользит по гладкой поверхности домашних штанов, сжимает. В голове - космос. Тот, который Чимином пропах. У Юнги вырывается тихий, неразличимый почти стон, он стягивает белье и садится прямо на пол, прислоняясь к двери спиной. У него ледяные пальцы и огненные губы, в этом весь Юнги - две крайности одного целого. Юнги обводит пальцем головку, смыкает тонкие пальцы вокруг ствола, тяжело сглатывает. Представляет рядом Чимина, и медленно двигает рукой в первый раз, размазывая выступившую смазку, внутри у него взрываются вселенные и рушится мироздание, Юнги стонет громче. Ночью нервы накалены до предела, ночью нельзя думать о Чимине, Юнги ошибся. Он поджимает пальцы на ногах, корябает пол ногтями, закусывает губу. Эйфория попадает внутрь, смешивается с кровью - это очень хорошо и очень больно. Юнги двигает рукой быстрее и его внутренности узлом перекручивает, бабочки бросаются из стороны в сторону, наполняя его шелестом крыльев, он касается пальцами губ и видит на них кровь. Рука ниже локтя почти немеет - Юнги взял слишком большой темп, и теперь представлять Чимина легче. Представлять, что это его пальцы сейчас ласкают Юнги. Улыбка младшего, то, как он задирает футболку на жаре, его заботливые руки и запах муската. Юнги утыкается лбом в колени, кончая, а комната теперь наполнена всхлипами. Он обхватывает себя руками за живот, такой хрупкий, что кажется еще немного и сломается поперек. А с другой стороны двери Чимин царапает пальцами дверь и кривит пухлые губы - Юнги неверно думал, что он уйдет. Вместе они иллюзией пыли были и будут.