Cities from our Story

Каме рассчитывал поспать пару часов. Упал на кровать он в четыре утра. И встать ему нужно было не позднее 6:30. Когда он проснулся – именно проснулся, сам, а не Коки разбудил его – по телу разливалось приятное ощущение отдыха, будто бы он выспался за все предыдущие бессонные ночи. Казуя сразу понял, что что-то не так. Уже никуда особо не торопясь, он протянул из-под одеяла руку и взял с прикроватной тумбочки мобильный. - О, - абсолютно безучастно выдал он, увидев 19:41. Пятнадцать с лишним часов сна – совсем неплохо. Пожалуй, на всю оставшуюся жизнь хватит. - Коки! – позвал он, сев на кровати и потирая глаза. В спальню вошёл Танака. При виде него, Казуе немедленно стало стыдно за своё хорошее настроение. В отличие от него, Коки явно не лучшим образом провёл последние сутки. - Выспался? – тем не менее, расцветая улыбкой, спросил Коки. - Ты не ложился? - Нет. И ты тоже не скоро приляжешь. Коки сел на постель, на пару секунд спрятал лицо в ладонях. - Мы не летим в Токио? Почему? – поинтересовался Каме, подкатываясь к Танаке и обнимая его. - Потому что Токио прилетел к нам сам, - сумрачно отвечал Коки. – Ты вовремя проснулся, Такидзава уже обзвонился. - Он в Лос-Анджелесе?! – Каме отшатнулся от Коки, как от чумного. – Он с ума сошёл?! - Знаешь, со мной не удосужился посоветоваться, - съязвил Танака. Казуя внимательно и многозначительно смотрел на Коки. Они ещё не обсуждали, что Танака расскажет в своём отчёте Оябуну. Разумеется, Каменаши допускал только один вариант. Коки встретился с ним взглядом: - Конечно. Как хочешь. Ямашита мне не звонил, и Аканиши мы не видели. Наших людей в ресторане и американских недо-партнёров вместе с Майки завалили совершенно незнакомые нам подонки. - Спасибо, Коки! – просиял Казуя и звонко чмокнул Танаку в щёку. Затрезвонил мобильный Каменаши. Увидев имя звонящего, Казуя приложил палец к губам. - Да? - Каме? Наконец-то! Я звонил пару часов назад, но Коки сказал мне, что ты спишь, и я не стал тебя будить. Ты хорошо выспался? Казуя помотал головой. Голос Такидзавы Хидеки идеально подходил для якудза такого уровня. Вкрадчивый, почти нежный, ласковой сладкой змеёй вползающий в одно ухо и выползающий из другого. - Отлично. Что за важное дело у тебя в Лос-Анджелесе, раз ты лично прибыл? Такидзава немного помолчал. Казуя понял, что его взвешивают в уме на предмет доверия. И, конечно, чаша весов склонилась в его сторону. - Его Высочество Большой Босс почтит наше посольство в ЭлЭй своим визитом. Каме нахмурился. Хватит с него встреч, переговоров, делегаций и даже свиданий. Умирать таким молодым на земле «поганых янки» не хотелось. А этот «почётный визит» отчётливо смердел огромной горой трупов. - Какие требования ко мне? - Ну, зачем сразу так жёстко? – укорил его Такки. – Я ведь ни за что не отдам тебя на растерзание этим варварам. Они же просто не знают, что делать с такой деликатной экзотикой. В общем, танцы, чай, приятный вечер, не мне тебя учить. Я привёз твоё розовое кимоно. Поперхнувшись эспрессо, который принёс заботливый Коки, Каме закашлялся. Когда кофе всё же согласился провалиться в то горло, Казуя красноречиво замолчал в трубку. Хидеки выдержал виноватую паузу и оптимистично затараторил: - Что ты сразу окаменел? Я его руками не трогал, смотрел издалека, дышал в сторону. Твои красавицы сами упаковали его в контейнер, опечатали, опломбировали, дали мне бумажку с описью и стоимостью. Я твои кимоно, Казу, продам, ты знаешь, и куплю себе Осаку или Киото. Я ему вытребовал чуть ли не отдельный самолёт, сидел рядом на ящике, уволил стюардессу, которая чихнула. Я же всё правильно сделал? - Отправь его мне, - велел Каменаши, беспокойно снуя по комнате. Боже, его розовое кимоно! В перелёт через Атлантику! В руки тупых горилл-телохранителей! В чужую страну! Бедное... Хорошо хоть, что подготовкой занимались девочки-гейши из его чайного дома. - Сейчас же вышлю человека, - пообещал Такидзава. – Минут через пятнадцать кимоно будет у тебя, только не переживай. Сколько тебе нужно времени на наведение красоты? В голосе Хидеки появились деловые нотки. Глупо было бы обольщаться, что Такидзава хоть секунду своей жизни не делает свою работу. - М-м-м, два с половиной часа? -Через три часа жду тебя и Танаку. - А деньги в чайный дом ты перечислил на сентябрь? – вплотную занялся Каме своей работой. - Ты можешь перестать спрашивать у меня такие вещи?! – всерьёз оскорбился Такки. – Нет, пропил! На шлюх спустил! Каме украдкой фыркнул в кулак. Такидзава даже не представлял себе, насколько он не ошибся своим восклицанием. - Извини-извини, - не слишком искренне сказал Казуя. - Конечно, перечислил! Не волнуйся, этот месяц твои леди проживут в тёплом доме и проходят в шелках и камушках. - Спасибо, - вздохнул Каме, теперь уже от всего сердца. Тут Такидзава просто взорвался: - Так, сейчас обратно все деньги заберу, если ты ещё и благодарить будешь! - Не закипай... – попросил Казуя. – Тебе ведь сегодня предстоит блистать чудесами дипломатии. В трубке повисла многозначительная тишина, и Такки усмехнулся. В шестнадцать лет от такой усмешки Каме вздрагивал, в двадцать – покрывался мурашками, сейчас – посочувствовал американцам. - Да, я думаю, мы с Ларри сможем договориться. «Такки да Ларри, - неожиданно для себя подумал Каменаши и, не удержавшись, хихикнул. – Сладкая парочка». - Кстати, - опомнился Хидеки. – Ты, конечно, ненамного дольше меня в США, но, может, ты узнал, кто после Пирса стал главным по Лос-Анджелесу? - Желаешь побрататься? – хмыкнул Каме. – Не знаю, но работает он хорошо и очень радикально. - Да, эти кровавые бани даже у нас по телевизору показали. Мне неловко, - посмеиваясь, одобрил Такки. – Наконец-то Ларри додумался, что на ЭлЭй бесполезно ставить умника, а надо ставить головореза, чтобы кто-то призвал к порядку всю эту Гоморру... Ну, так что, через три часа? - Понял-понял... Каме отсоединился и взглянул на всё это время молчавшего и внимательно слушавшего Коки. - Так, я пока крашусь и привожу голову в порядок, а ты унеси в машину всю чайную церемонию, веера, инструменты. А привезут кимоно – поможешь мне с ним. Коки кивнул, и Каме, улыбнувшись, подмигнул ему: - Надень бронежилет под костюм и обвешайся оружием, как тебе нравится. Такки устраивает мясорубку. - Можно я на тебя бронежилет надену? – умильно надувая губы, спросил Коки. – Под твоим кимоно его никто не заметит. - Я замечу, - отказался Казуя. – Оно и без того весит больше, чем я. Я же не смогу и шага сделать, не то что танцевать. Упаду, и даже ты меня не поднимешь. - Подниму и унесу, если дело будет задница, - заявил Танака безапелляционно, поднимаясь с кровати и выходя из спальни. Каме бросил беглый взгляд на часы, прикинул время на макияж и причёску, соответствующие уровню встречи, и понял, что ему, увы, пора вылезать из постели. *** Аканиши пил. Ничего особенного, на самом деле, наоборот, казалось бы, совершенно естественное для него состояние. Гораздо более странно было бы, если бы он НЕ пил. - Джин? Ну, Джи-и-ин... Джин, очнись! – откровенно усталым голосом звал его Ямашита, расталкивая его полубесчувственное тело. - Не хочу. Я выпью ещё две бутылки и сдохну, - простонал в подушку Аканиши. Алкоголь, как и следовало ожидать, не помогал. Предыдущие две бутылки лишь ненадолго погрузили Джина в приятное и пустое беспамятство. Но спустя пару часов он проснулся без капли спирта в голове и без тени понимания в мыслях. Было или нет?! - Не было! – в который раз переменил решение Джин, резко переворачиваясь на кровати и ударяясь об спинку затылком. Не то, чтобы ЯмаПи хотел спорить с Джином. Ни с пьяным, ни с протрезвевшим. Скорее, он сам был бы не против, чтобы Джин оказался прав, но факты сами за себя говорили. - Пятно на твоей ключице – стопроцентный засос, - авторитетно заявил Пи. Он уж не стал добавлять, что чуть ли не десять лет любовался точь-в-точь такими же пятнами по всему телу Джина и, так сказать, уникальный «почерк» распознал сразу. - Нет, может, ты сам не помнишь, как вызвал бабу? Но она однозначно подняла бы визг, увидев труп Майка. Так что, будь мужчиной и взгляни правде в глаза. Джин подорвался с кровати и бросился в ванную. Со вздохом Томохиса поплёлся за ним. Там Аканиши ошалелым взглядом таращился на своё отражение в зеркале. Кожа у него была смуглая, но всё равно укус был отчётливо виден. Рука Джина дёрнулась. Пальцы были скрючены, будто бы он хотел разодрать кожу ногтями, но в последний момент лишь коснулся засоса кончиками пальцев. Лицо его жалко исказилось. Он сжал кулаки. - КАМЕ!!! – заорал он и отчаянно ударил кулаками в кафель. Плитка треснула, зеркало соскочило с креплений и разбилось. ЯмаПи, уже испугавшись, схватил Джина поперёк живота и потащил из ванной, пока тот не навредил себе, бог с ними, с вещами, ещё больше. - Успокойся, мать твою! – Он и сам срывался на крик, впечатывая Джина в стену. Безумный блеск в глазах друга был так ему знаком. Два года назад он боялся до дрожи этого блеска, боялся отойти от Джина, отвернуться хоть на секунду. Прятал ножи, верёвки, отбирал оружие, запирал друга в комнате, пока тот не терял сознание от ярости и тоски. И что? Опять?! - Он опять обманул меня, - неожиданно сиплым голосом проговорил Джин, опускаясь по стене на пол и уткнувшись лицом в свои колени. Пи не знал, что ответить. Его, растерянно замершего, спас телефонный звонок. - Да... Да?!.. И что?.. А что с его телефоном? – До Джина доносились обрывки разговора. – Я у него. Я передам всё это, конечно, но боюсь, что он немного... Аканиши поднялся на ноги и вырвал из руки Томо телефон: - Ларри, я слушаю. - Вечер добрый, Джин, - вежливый мужской голос. – Я всё понимаю, выходной, но ты в курсе, что творится у тебя в Лос-Анджелесе? Запой запоем, но руку на пульсе надо держать. - Извини, Ларри. Я забылся, - Аканиши прикрыл глаза ладонью. - Что-то случилось? Ларри всегда был так любезен, что интересовался проблемами своих подчинённых. Конечно, в этом было больше профессионального интереса, чем личного, но иметь такое неравнодушное начальство было приятно. Нравилось с ним работать. - Нет, - ответил Джин, что в его варианте означало «да, но это не помешает мне работать». - Так что же творится у меня в Лос-Анджелесе? - Такидзава Хидеки прилетел в Лос-Анджелес. Прилетел и пригласил меня на личную встречу по поводу вчерашних и позавчерашних событий. Я так думаю, надо бы уже показать тебя хоть кому-нибудь. А то по всему миру жалуются, мол, не могут связаться с ЭлЭй после смерти Пирса. Даже и не знают с кем. - Я так понял, мне тебя сопроводить на встречу с Такки? - Да, - засмеялся Ларри. – С тобой не нужно говорить намёками, так хорошо! Да, возьми ребят потолковей, расставь полсотни возле Бэль-Эйр, с собой возьми, да что я тебе рассказываю! И просохни, я тебя умоляю! А то у всех и так мнение о Лос-Анджелесе, будто бы тут только бухают и траву курят. - И в чём же они ошибаются? – ухмыльнулся Джин. – Ну, здесь ещё трахаются и стреляют. Но это в свободное время. - Вот именно. Ну, так что? Успеваешь? - С Пи – однозначно успеваю, - с нажимом произнёс Джин, глядя на Томо. Тот закатил глаза и сделал ОК. - И можно в этот раз без излишеств? Кордебалет с перьями и фейерверком изо всех мест был совершенно лишним, когда мы принимали гостей из Неаполя. В Европе потом было стыдно появляться! Джин вздохнул и вычеркнул из своего мысленного списка пару привлекательных пунктов. - Понял, Ларри. К одиннадцати? - Да, чтобы всё успелось. До встречи. С неким горьковатым удовольствием Аканиши ощутил, что в мозгу его снова защёлкали и задвигались рабочие шестерёнки. - Ну, что? Собираем ребят? - Не думаешь, что это ловушка? - Думаю, конечно! – фыркнул Джин. – Эта змея Такки точно попытается отрезать США голову. Вот увидишь, по всему Бэль-Эйр будут ползать ниндзя, а каждый пьяный бомж, которого мы встретим, будет подсадным. - Стрелять будем, да? – с безнадёжным видом уточнил Пи. Джин сочувственно покивал. - Юе позвоню? А то окна прямо на Бэль-Эйр. - Звони. ЯмаПи уже набирал номер. Джин подумал, что надо бы выйти и позволить Томо провести личную беседу... и не вышел. Не помешает лишний раз послушать, как оно бывает у нормальных людей, которые заботятся друг о друге и слушают друг друга. - Ну, конечно, вернусь, куда я денусь. Куда же я пойду в шесть утра? Живой, здоровый, да, а как же ещё? - Ни живого, ни здорового не обещаю, - философски протянул Джин в поисках «вот такой хрени, чтобы волосы завязать». Ямашита замахал на него руками, делая страшные рожи. Джин выпятил губы, увязывая «ананас» на затылке шнурком из парадного ботинка. Можно подумать, лапочка Юя не знает, куда отпускает своего парня. С его-то высшим психологическим... Если он похож на широко улыбающуюся розовую зефирку, это ещё не значит, что он глупый или наивный. А ещё эта зефирка, не переставая нежно улыбаться пухлыми девичьими губками и невинно хлопая пушистыми ресницами, стреляла с обеих рук и мастерски выбивала свинцом глаза своим «клиентам». Джин давно облизывался на эту жемчужину, но Пи выдвинул ультиматум: или Юя не имеет никакого отношения к «большому» криминалу Лос-Анджелеса, или они больше не друзья. И это называлось альтернативой! - Ты готов каторжно трудиться на ночной ниве? – высокопарно спросил ЯмаПи, закончив разговор. Джин набросил на плечи кожанку и взглянул в зеркало. Вполне себе первое лицо Лос-Анджелеса, хотя и слегка опухшее. - Выдвигаемся. Времени немного, обзвоним всех по пути. *** Такидзава Хидеки любил роскошь во всех её проявлениях. Его должно было окружать лучшее из того, что в принципе можно было найти. Отель Бэль-Эйр, президентский люкс, охрана в дорогих костюмах, шампанское Кристал и королевские креветки. Опасения могли возникнуть разве что из-за сопровождения. Ну, где, где же найти достойную такого мероприятия особу? И снова невероятное везение, тенью следовавшее за Такидзавой – в Лос-Анджелесе оказался Каменаши, которого так удачно закинули сюда вместе с японской «делегацией» парой дней ранее. А он ещё отпускать не хотел, орал с пеной у рта и топал ногами в офисе Китагавы, мол, перебьётся Сибуя гейшами попроще. Нахрена ему токийская императрица?! Да кто из американцев вообще в состоянии оценить по достоинству прелесть его Казуи! А вот оно, как карта легла. - Каме, иди сюда, - не выдержал Хидеки. Казуя, раздававший нанятым им лично горничным указания, обернулся к Такидзаве, и тот прищурился от эстетического наслаждения. Не больше, не меньше – Казуя выглядел прекрасно, восхитительно, волшебно и так далее. Словно ожившая гравюра. Смелый росчерк бледно-розового света посреди откровенно наскучившего европейского интерьера. Приблизившись к Оябуну, Каме предельно аккуратно присел на подлокотник кресла и склонился к лицу Хидеки. Вишнёвый аромат щекотнул его ноздри и сразу улетучился. И как бы он не принюхивался, аромат не возвращался. Казуя ждал, но Такидзава ничего не собирался говорить. Он потянулся к матово-алым губам Каме, не в силах больше сопротивляться. - Такки, помада, - с обворожительной улыбкой напомнил Каме, и вожделенные губы оказались невыносимо далеко вместе с напоминанием о вишнёвом аромате и шорохом драгоценного шёлка. Каменаши окинул взглядом комнату и в целом остался доволен. Конечно, в Токио, в его собственном чайном доме, его милые ученицы сделали бы всё в разы прекрасней, но для американцев сойдёт и это. Хватит с них и розового кимоно, которое не все почётные гости в Японии видели! Такки придумал, тоже... - Я буду в каминной, - бросил Казуя, когда Коки открыл перед ним дверь. - М-мг, - кивнул Хидеки, не отрываясь от блюдечка с зелёным чаем. – Ларри вот-вот будет. Через каминную проходить не будет, не волнуйся. - Его проблемы, если будет, - хмыкнул Казуя, и дверь за ним закрылась. Он прошёл по каминной и опустился в кресло. Наверное, айфон в руках гейши смотрелся дико. Каме просмотрел несколько фотографий из чайного дома, с фестиваля фейерверков, для поднятия настроения. Просидев ещё несколько минут, он сам не понял, почему он смотрит на фотографию пятилетней давности, когда чайный дом только-только открылся. Даже Джин для такого случая надел юкату. Казуя сморгнул и, наверное, слишком сильно ударил по дисплею, закрывая галерею. Он без мыслей глядел на экран ещё какое-то время. Не поднял головы, когда в каминную зашли, мягко ступили по ковру и скрипнул кожаный диван. Щёлкнула зажигалка. По комнате поплыл аромат дорогих сигарет. Каме попытался вспомнить, а когда же он сам в последний раз курил в этой суматохе. Слова сами сорвались с языка, прежде чем Казуя успел подумать: - Если перед тобой никто не поставил пепельницу, это не значит, что надо сорить на ковёр. Он встал и подошёл, подставляя ладонь. Его руку оттолкнули, и горячий пепел упал на тыльную сторону ладони Джина. Каме смахнул пепел и сжал руку Джина своими холодными пальцами. Опустившись на ковёр, Каме обнял колени Джина и осторожно, чтобы не повредить свой сложный макияж, положил голову на его бедро. Сердце его стучало через раз. Что бы ни ждало его в следующую минуту, он этого боялся. И ждал с нетерпением.