Cities from our Story

Конечно, Каме не удержал его и упал на колени рядом с ним. Всё, что он смог, это обхватить руками голову Джина, чтобы тот больше ни обо что не ударился. - Мой бедный, господи!.. – вырвалось у Казуи, и Джин расплылся в идиотской улыбке, больше не чувствуя ни боли, ни холода. Каме расстегнул его наручники. Джин попытался тут же обнять его и взвыл – затёкшие плечи и запястья не позволили ему и пошевелиться. Поэтому Аканиши сидел смирно, пока Казуя разминал его руки, заставлял его двигаться и целовал его, когда он начинал шипеть от боли. - Лучше? – шепнул Каме, и только сейчас Джин понял, как близко его лицо. Он молча впился губами в губы Казуи, стискивая его в объятиях вновь обретшими жизнь руками. - Дурак! Пусти! Всё же Каме ухитрился отпихнуть от себя Джина, но тот видел, как нелегко ему было это сделать. Не потому что он был слабее, нет. Несколько секунд Каме просто держал Джина за плечи на безопасном расстоянии, ловя воздух влажными губами. В конце концов, он взял себя в руки и занялся цепями на ногах Джина. - У нас не так много времени. Когда Такидзава будет возвращаться, его водитель отправит мне сигнал. Джин даже не стал спрашивать, с чего бы вдруг. Что там Казуя наплёл некому безымянному водителю, не было его делом. Он был слишком занят тем, чтобы поскорее избавиться от пут и встать на ноги. Он не хотел подвергать Каме ещё большей опасности. Надо было уходить. - Идём! – он резко подорвался с пола, едва почувствовал, что сможет устоять, и схватил Казую за руки, одновременно отпирая дверь ванной. Выйдя, наконец, он вытаращил глаза и присвистнул. Нет, он примерно представлял себе, что такое президентский люкс Бэль-Эйр, но это было уже слишком. Наверное, Джин имел деньги, чтобы позволить себе пожить в подобном месте, но ни за что не стал бы снимать такой номер. Больше всего это напоминало музей, сделанный из дворца какого-нибудь короля. Когда-то этот номер, возможно, выглядел по-человечески. Ровно до того момента, как его облюбовал Такидзава Хидеки со своими вечными «чересчур». Справившись с культурным шоком, Джин поморщился. - Жуть, - прокомментировал он, плюхаясь на не заправленную кровать. - Тоже мне, ценитель, - хмыкнул Каме, наклоняясь к нему и за руку потянув с постели. – Идём, Ямашита ждёт у отеля. - Ты звонил Томо? – встрепенулся Джин. - Конечно. Я не знаю, кто ещё в Лос-Анджелесе мог бы тебе помочь. Твой Босс настоял, конечно, чтобы я записал его номер и в случае чего не стеснялся звонить в любое время дня и ночи, - Казуя довольно похоже изобразил обстоятельный тон Ларри. – И, если я буду в США, так сразу... Но я не решился звонить ему, знаешь ли. Джин пошевелил ушибленными мозгами и припомнил, что да, действительно, восхищённый и очарованный Ларри, сперва, потребовал продать ему прекрасную гейшу. Разумеется, никто не стал ему сообщать, что его предполагаемая покупка- мужчина. Так и не договорившись с Такидзавой (раздражённый Хидеки уже начинал красноречиво постукивать ногтем по кнопке вызова охраны), он подозвал к себе Каме, что-то долго нашёптывал ему на ухо, отчего тот смущённо хихикал, благовоспитанно прикрывая рот ладонью, а потом взял у него мобильный и забил туда свой номер. Настоящий, Джин подсмотрел через плечо Босса и даже красноречиво поцокал языком, но Ларри только отмахнулся и сказал завидовать молча. Каменаши поклонился с жестом «сердечная благодарность», который распознал только Джин и сел на своё место по левую руку от Такидзавы. И весь оставшийся вечер до вполне ожидаемой перестрелки уже Такки нашёптывал на ухо Каме... - Ты невозможен, Казу, - простонал Джин, откидываясь на подушки. - Что ты делаешь? Поднимайся немедленно! – Каме в очередной раз попытался отодрать его от кровати. Но Джин не собирался вылезать из уютной мягкой постели. В отличие от его собственной кровати, эта была тёплой – не той, в которой спят в одиночестве. И не той, которую согревают от раза к разу и совсем ненадолго. У Джина тоже когда-то была такая же. Все ощущения были те же, даже запахи в спальне Такидзавы напоминали их с Каме спальню два года назад. Тут Джин распахнул глаза и резко сел на кровати. В спальне пахло сексом. Он взглянул на Каме. Тот был одет в простую хлопковую юкату, наспех запахнутую и подхваченную светлым поясом. Казуя выглядел так, будто бы, едва за Такки захлопнулась дверь, он скатился с кровати, накинул на себя юкату и кинулся спасть Джина. И он даже не пытался хоть как-то прикрыть свежие пятна засосов на шее и открытой груди. Рванувшись вперёд, Джин схватил вскрикнувшего Казую за руки и швырнул его через себя на постель, нависая над ним и прижимая его запястья к простыням. - Джин, я тебя прекрасно понимаю, но давай ты закатишь мне скандал в другой раз? – прошипел Казуя, извиваясь под ним и пытаясь вырваться. - Я не собираюсь закатывать тебе скандал, - а когда Каме от изумления перестал дёргаться, Джин добавил. – Я просто хочу ещё разок вспомнить с тобой прошлое. За те восемь лет, что они с Казуей были вместе, Джин так и не смог привыкнуть к этому. Каменаши привык. Привык к пятнам крови на одежде Джина, к запаху гари, к бинтам по всему телу, к круглосуточным дежурствам в реанимации и к оружию, сыплющемуся чуть ли не из трусов Аканиши. А вот Джин не смог привыкнуть к запаху чужого одеколона, въедающемуся в волосы Казуи, к красным отметинам на его коже, к дорогим подаркам, которые практичный Каме наотрез отказывался выбрасывать или передаривать. Если уж всё так сложилось, то Джину жизненно необходимо было постоянное подтверждение того, что Каме вернулся к нему и только ему принадлежит. Каждый чужой засос он должен был превратить в собственный, стереть ощущение других мужчин с его кожи, наполнить его тело своей спермой, в конце концов! Заставить кончить так, чтобы из головы Казуи напрочь вылетели все воспоминания о прошедшем «рабочем дне». Джин снова чувствовал это озлобленное ревнивое желание. - Я трахну тебя прямо на этой кровати, Казу, - ласково промурлыкал Джин на ухо Каме и снова накрыл его губы своими. Каме больше не сопротивлялся. Его руки, только что до боли сжимавшие плечи Джина в попытке оттолкнуть его, скользнули вниз по его спине. Раздвигая коленом ноги Казуи, Джин быстро развязал пояс и распахнул юкату. Ему захотелось, чтобы Такидзава вернулся прямо сейчас, чтобы он мог сию же секунду убить его. Казуя закрыл глаза. На губах его подрагивала обреченная улыбка. - У тебя очень мало времени, - сказал он, наконец. Плотоядно ухмыляясь, Джин нарочито медленно провёл ладонью по груди Каме, как бы невзначай задевая сосок. Его заводило то, как здравомыслие в Казуе борется с желанием. Его тело отзывалось на каждое прикосновение Джина. Тот невесомо скользил губами по его коже, опускаясь всё ниже, в конце концов, прижимаясь языком и собирая едва подсохшую сперму с живота Каме. - Такки хорошо о тебе заботится, - жарко прошептал Джин, ладонями раздвигая колени Каме шире, и тот нетерпеливо вскинул бёдра. - Джин, не надо этого, - попросил Каме, сминая простыни в кулаках. Нет. Всё же Джин никогда не мог смириться с этим. Откровенно говоря, он и не пытался. - Мне просто интересно, - он хотел было облизать свои пальцы, но передумал. – Прошло ли хотя бы десять минут с того момента, как Такидзава брал тебя здесь? С этими словами Джин одним резким движением вогнал сразу два сухих пальца в судорожно сжавшийся вход. Каме вскрикнул и тут же зажал ладонью рот. Джин приподнялся над ним. В широко раскрытых глазах Казуи он не увидел ни тени боли. Оторвав руку от своих губ, Каме обхватил его за шею и притянул к себе, врываясь языком в его рот. Но даже этот поцелуй не смог отвлечь Джина от того, каким Каме был влажным внутри, горячим, скользким. Он сам подавался навстречу проникающим в него пальцам, стонал в губы Джина. - Извини, - шептал он, разрывая поцелуй на какие-то мгновения. – Прости меня... Просто он... Совсем недавно. Казуя отчаялся что-либо объяснить. - Джин! – просто взмолился он и быстро расстегнул штаны Джина, спустил бельё, освобождая давно вставший член. Джин вынул из него пальцы, забросил его ноги себе на плечи и грубым резким толчком вбился в тело Казуи. Он уже отвык от этого необычайно острого, горького и в то же время невероятно возбуждающего ощущения тела Каме только-только после секса. Секса с другим мужчиной. Может, Джин был извращенцем. Да. Скорее всего, так оно и было. Казуя не становился хоть сколько-нибудь менее желанным, будучи, по сути своей, элитной проституткой. Статусным эскортом. И Джин наслаждался каждым мгновением. Каме, привыкший и отлично умевший ублажать других, сам терял голову, и от удовольствия его кожа становилась единым обнажённым нервом. Его ничего больше не сдерживало в такие моменты. В моменты, когда он был с Джином. И только с ним. Врываясь в покорное тело под ним быстрыми размашистыми движениями, Джин не отрывал взгляда от лица Каме. Тот, до крови кусая губы, вдруг тоже распахнул глаза, и по телу Джина пробежал электрический ток. Он понял, насколько Каме близок к оргазму и замедлился, прижимая его запястья к постели, слушая его мольбы. - Я не могу больше, пожалуйста! – сдавленно простонал Казуя, облизывая кровоточащие губы. - Ты больше никого не умоляешь, я знаю, - процедил Джин, опуская его ноги, прежде чем безжалостно сжать основание его члена, прерывая его оргазм. – Тебя умоляют. Тебе было хорошо с ним? Он же так заботится о том, чтобы тебе было хорошо. Широко раскрытыми глазами Каме смотрел на него, тяжело дыша и ловя каждое слово Джина. - Он долго ласкает тебя и готовит. Нежно, как можно дольше, - продолжал Джин, склоняясь к лицу Казуи и чувствуя, как тот нетерпеливо обхватил ногами его бёдра и толкает себе навстречу. – Он покрывает поцелуями каждый сантиметр твоей кожи и шепчет тебе на ухо, как ты прекрасен и как он счастлив обладать тобой. Повторяет, что ты принадлежишь ему... А ты не веришь ни единому его слову! Каме скрипнул зубами, прогибаясь навстречу Джину, толкаясь в его руку и кончая. Беззвучно, только тяжело выдыхая, когда напряжение и жар внутри него постепенно его отпускали. Глядя на его покрасневшие губы, жадно хватающие воздух, дрожащие ресницы, едва скрывающие затуманенный взгляд, Джин на секунду даже забыл о собственном оргазме, который всё ещё дразнил его. Отдышавшись, Казуя искоса взглянул на него и, видя его ступор, улыбнулся: - Что застыл? Узнаю своего Баку-Джина, - хмыкнул он, толкая Джина в грудь и переворачивая его на спину. – Ты, я смотрю, так и не понял, что времени мало, так что мне придётся тебя поторопить. И Джин успел только покрепче сжать ягодицы Каме под юкатой, когда тот начал раскачиваться на нём, сильно сдавливая пальцами его грудь. - Куда так быстро!.. – воскликнул было Джин и сразу же был заткнут грубым поцелуем. - Да-а, любимый, давай орать на весь отель, - проговорил Казуя, отрываясь от его губ и накрывая их ладонью. Джин с удовольствием лизнул его руку, согнул ноги, глубоко толкаясь в его тело, глядя с восхищением снизу вверх на своего Каме. Он потянул руку к его члену, но Казуя ударил его по запястью. - Нет уж. У нас нет времени на второй раунд для меня. Он задвигался ещё быстрее, насаживаясь на член Джина. Тот закрыл глаза и позволил Каме делать всё, что ему вздумается, только стараясь не потерять голову. Хотя бы сознание. Он стиснул зубы, заставляя себя молчать, не издавать ни звука, и от этого напряжение по всему его телу только росло. Ощущение горячего и тесного тела Казуи сметало все его мысли. Чтобы не закричать, Джин притянул к себе Каме. Тот с готовностью принял его поцелуй, впуская его язык в свой рот, вдыхая его стон. Руки Казуи обхватили Джина за плечи, поднимая с кровати. Он едва заметил это, кусая губы Каме и старясь не отключиться от нахлынувшего оргазма. В голове, казалось, плавился и испарялся мозг. Но всё, что ниже, было просто на седьмом небе... Казуя довольно улыбнулся – Джин почувствовал это губами и, не отпуская его, рухнул обратно на постель. Каме опять обнял его голову, и приземление Джина обошлось без очередной вспышки боли. Щеками он ощущал мягкую ткань рукавов юкаты. Ему на секунду показалось, что сейчас он так и уснёт с приятной тёплой тяжестью тела Казуи на себе, а утром проснётся, переодетый в домашнее, разумеется, примет душ, проглотит завтрак и убежит на работу, а Каме останется готовиться к работе своей... Настоящее, увы, не было к нему столь милосердно. Он задремал едва ли на минуту, а Каме уже будил его. Ладно, хоть его любимым способом – лёгкими поцелуями по лицу, шее. - Джин... Джин, милый, вставай пожалуйста, - шёпот Казуи был так привычен и знаком, будто Джин и правда всего-навсего опаздывал на работу. - М-м, - согласно промычал Аканиши, потирая кулаками глаза, наотрез отказывающиеся разлепляться. Над ним раздался негромкий смех, и губы Казуи вновь коснулись его губ. Но тут же отдалились, едва Джин попытался отвечать. Каме приподнялся с него. - Да, презерватив бы не был лишним, - заметил он, предельно осторожно слезая с кровати. - Пятном больше, пятном меньше, какая разница, - проворчал Джин, непрозрачно намекая на то, что творилось в этой кровати до него. Но, сев и оглядевшись, он понял, что поспешил с выводами. Постель была, хоть и безбожно смятая, но чистая, даже хрустящая и накрахмаленная. - А ну да, Такки не трахается без резинки, - вспомнил Джин. – Бережётся. Он злобно сплюнул. Каме скривился, и Джин запоздало подумал, что ему придётся это убрать. Ему стало немного совестно и ещё больше подводить Казую не хотелось. Но расставаться с ним хотелось ещё меньше. Казуя торопливо запахнул и завязал юкату. Джин наморщил нос – Каме показал ему неприличную трёхпальцевую комбинацию. После чего уже всерьёз стал стаскивать Джина с кровати. Теперь тому пришлось подчиниться. - Идём. Сигнал давно пришёл. Такидзава будет здесь, - Казуя взглянул на часы. – Через полчаса с небольшим. Они заехали в Starbucks по дороге. Такки купит мне кофе с плюшкой, как мило. Через полчаса я должен вернуться сюда. Джин с определённой долей сожаления запихал свой член обратно в трусы и застегнул ширинку. Впрочем, от его глаз не укрылось то, что Каме наблюдал за этим процессом тоже с некоторой долей сожаления. Где-то присвистнул телефон. Джин узнал звук пришедшего на его телефон сообщения. Он наклонился и сунул руку под подушку. Сообщение было от Пи и адресовалось вроде как Каменаши. - Пи спрашивает, где мы, мать нашу, - сказал Джин и хотел бросить телефон в карман, но Каменаши тут же подлетел к нему, вырвал телефон из его рук и прижал к груди. - Ты что, забыл?! Не забирай его! – Он отвернулся. - Просто дай мне свой номер и я завалю тебя любовными письмами и буду названивать круглыми сутками. Тут ему показалось, что только вид его раскроенной пополам головы сдерживает Казую от того, чтобы не отвесить ему Любовный Подзатыльник. - Не смей. Даже не думай об этом. И номер я тебе не дам, мой телефон прослушивают. Лучше дай мне пароль от своей карты памяти. А не дашь, я решу, что ты прячешь от меня своих баб. Джин торопливо продиктовал пароль. Не то чтобы эти два года он жил монахом. Наоборот, от обиды первые полгода трахал всё, что шевелится. Потом заметил, что все «шевелящиеся» подозрительно худоваты, бледноваты и с горбинками на носах. И плюнул. Желания сфотографироваться с очередной девочкой у него никогда не возникало. Да и в голову бы не пришло, не скажи сейчас об этом Казуя. - Если Пи бесится, значит, с ним Тегоши, - задумчиво предположил Джин, наблюдая, как меняется выражение лица Каме. – Он боится палева, только когда Юя рядом. Иначе не стал бы нас поторапливать. Каме замер на секунду: - Что я ему скажу? Как я вообще буду на него смотреть? – с горькой усмешкой поинтересовался он, быстро натягивая валявшиеся на диване в гостиной джинсы и рубашку. Джин последовал за ним и обнял со спины, успевая касаться его груди, пока он застёгивал рубашку. - Перестань, пока я не затрахал тебя за прошедшие два года и ещё на два года вперёд. - Неплохо, - одобрительно покивал Джин и осёкся. – Стоп. Откуда ещё два года? - А ты думаешь, ты устроишь революцию в Токио за месяц, мой бесстрашный вождь? – с притворным подобострастием в голосе промурлыкал Казуя, разворачиваясь к нему и ловко уклоняясь от поцелуя так, что получился какой-то нелепый чмок в щёчку. – Джин, ну, тебе будто шестнадцать лет, ей-богу, хватит! Сейчас не время для твоих домогательств! - Десять минут назад ты ничего не имел против моих домогательств, - надулся Аканиши, отпуская Каме, ровно настолько, чтобы тот мог вести его, оставив всё же руку на его талии. – И вообще, не говори так, будто я уже дряхлый старик. У меня от тебя гормоны! Каме фыркнул и потащил его прочь из номера. Они почти бежали по отелю. Джин едва успел изумиться, почему нет охраны и не работают камеры видеонаблюдения. *** - Я ещё раз повторяю для дебилов и для тех, кто считает себя крутыми только потому, что охраняет, якобы охраняет, Такидзаву-сама и Каменаши-сама, то есть для дебилов! – громогласно вещал Коки, грозно глядя на три дюжины вжавших головы в плечи мужчин в костюмах. Привезённые Такидзавой из Токио охранники на «дважды дебилов» не обижались, сидели ровными рядочками на полу в зале с мониторами для видеонаблюдения и внимали своему семпаю. Хотя двоим из них Танака в сыновья годился. - А почему «якобы»?! – возмутился из заднего ряда звонкий голос. – Да я жизнь отдам за Каменаши-сама! И за Такидзаву-сама тоже! Метнуть громы и молнии Коки не успел, потому что смелого юнца тут же заткнули, связали, затёрли в угол и вообще, кажется, зарезали. Вновь поймав мёртвую тишину, Коки изволил продолжать: - Запоминайте, деграданты, - Танака широким жестом указал на пульт управления видеонаблюдением. - Вот эта кнопочка включает камеры в левом крыле на этажах с пятнадцатого по двадцать пятый. Вот эта – выключает их. Что, так сложно запомнить две кнопочки – зелёную и красную с надписями «вкл» и «выкл»?! В подтверждение своих слов Коки долбанул по кнопке “ON”, и экраны зажглись голубым, а потом послушно отобразили разные коридоры отеля. В одном зажимали совершенно не возражающую блондиночку. По другому шествовала горничная с тележкой. Тишь да благодать. - Поняли, дауны?! – развёл руками Коки, обращаясь к публике. Те закивали, как китайские болванчики. Того и гляди, головы отвалятся. - А раз поняли, встали в живую очередь, и пока каждый мне не расскажет, для чего нужны эти две кнопочки, никто отсюда не выйдет. А потом я расскажу вам про другие кнопочки. Например про ту, на но которую нажал какой-то мудак из вас, у которого яйца маловаты сознаться! И из-за которого наш блок на двадцать! Двадцать минут остался без видеонаблюдения! - Аники, а кто же охраняет этажи сейчас? На резонный вопрос Коки кипятиться не стал, а также резонно растолковал: - Люди поумнее вас. Вы думаете, вас одних Такидзава-сама привёз для своей охраны? Или вы думаете, что он такой же слабоумный, как вы, чтобы доверить вам безопасность Каменаши-сама?! Не переживай, людей хватает и без вас. А ещё хоть один писк не по делу, и я вспомню, что людей на ваши пушки хватает и в Токио. И кое-кто не полетит домой, а поплывёт в Атлантику в чёрном пластиковом пакете. Андерстэнд, ушлёпки?! Рявк получился настолько внушительным, что сидящие перед ним якудза дружно хлопнулись лбами об пол. - Аники, прости! – грянул нестройный хор. Танака невозмутимо продолжал свою «воспитательно-познавательную» лекцию. На экранах крутились позавчерашние записи, слава Богу, их не стёрли. На них было всё спокойно. Танака мог только предположить, на каком из мониторов должен был засветиться побег Аканиши. Побег, которому он помогал, собрав всех охранников с этажей, пользуясь непререкаемым авторитетом правой руки Босса, и выведя из строя камеры видеонаблюдения, запустив на мониторы старую запись. Он помогал не Джину, он помогал Казуе, разумеется. Но не станет ли этот погег побегом и Каме тоже?.. Коки пришлось очень постараться, чтобы его голос не дрожал при этой мысли.